Глава 18

Рабочий день выдался напряжённым — конец года, отчёты, подведение итогов, подготовка к международной выставке. Даше и Люсе даже было некогда перекинуться словечком. Пока одна сидела у компьютера, другая убегала в цех по производству автохимии. Потом Люся мчалась в бухгалтерию, а Даша, надев очки и натянув резиновые перчатки, усаживалась к пробиркам…

И теперь девушки мёрзли на автобусной остановке, не в силах расстаться, Люся даже пропустила маршрутку. Вокруг извилистой тропинки на подступах к остановке возвышались сугробы, на обочинах дороги громоздились сдвинутые трактором комковатые кучи снега. На веточках чёрной ивы качались пунцовые снегири, щёки у девушек были такого же цвета. После шести вечера уже совсем стемнело, но под фонарями густой сумрак расступался — так раздвигается в стороны бархатный театральный занавес — уступая место снежному сиянию. Серебристая пыль играла и переливалась в свете фонарей.

— Как ты думаешь, Павел вынашивает в отношении меня какие-то определённые планы? Или все его действия можно трактовать как проявление дружеской симпатии, как свидетельство его доброго нрава и широты души? — задумчиво спросила Дарья.

Подруга посмотрела на неё с жалостью. Люся никогда не понимала, к чему это нагромождение слов? Сказала бы проще: «Чего этот чувак ко мне клеится?»

— Ясное дело, — простучала зубами Люся. — Трахнуться хочет. — Она окоченела и не могла стоять ровно, подпрыгивала, пританцовывала.

— Всего-то? — удивилась Даша. — И ради этого такие энергозатраты? — Она уже рассказала подруге о вчерашнем визите Калинина, о кукольной мебели, сделанной на заказ.

— А разве овчинка не стоит выделки? Или ты и без его ухаживаний согласилась бы?

— Конечно, нет, — пожала плечами Даша.

— Вот он и прыгает вокруг тебя, старается. Видит, какая ты принцесса-недотрога. А знаешь что? Наверное, мужик созрел для того, чтобы завести любовницу. Заведёт — и станет совсем крутым. Прибыльная фирма. Жена — натуральная блондинка. Детки — прелесть. Любовница — и вовсе глаз не оторвать, красавица.

Даша с грустью подумала о том, что Люся недалека от истины. Единственной вакантной женской ролью в Пашином спектакле жизни была роль любовницы. Но ни при каких обстоятельствах Даша не согласилась бы стать чьей-то любовницей.

— Моя маршрутка! — объявила Люся.

— Подожди, минут через пятнадцать должны Андрей с Данилой подъехать.

— Через пятнадцать минут я уже околею. Тем более, вам в другую сторону — зачем из-за меня крюк делать? Да ладно, так доеду, не привыкать!

И Люся, помахав на прощанье рукой, внедрилась вместе с тремя другими пассажирами в маршрутку.

…Вместо синего «мерседеса» Данилы у остановки притормозил чёрный «порш». Он замер точь-в-точь около Даши. Тонированное стекло правой дверцы плавно съехало вниз, и показалась симпатичная физиономия Заевского.

— Здравствуйте, Дарья Николаевна! Давайте мы вас подвезём!

В глубине салона мерцало бледное одутловатое лицо Репникова — и он тоже зазывал девушку внутрь машины.

Даша отрицательно покачала головой.

— Да вы же совсем замёрзли!

— Спасибо за приглашение, но я как-нибудь сама доберусь, — ледяным тоном процедила Дарья.

Сзади подъехала очередная маршрутка, потом ещё одна, следом подтянулся троллейбус… Все начали нетерпеливо сигналить, выжидая, когда владелец чёрного «порша» освободит захваченную территорию.

— Какая же вы несговорчивая, Дарья Николаевна! — игриво улыбнулся Заевский. На его щёках вспыхнули очаровательные ямочки.

— Вам повестку в суд ещё не прислали? — спросил Репников. Позади нарастал возмущённый гул. Очередь из транспортных средств негодовала, пассажиры на остановке — тоже. — Должна по почте прийти.

— Значит, придёт, — равнодушно ответила Даша.

— Поехали, поехали, — поторопил Заевский друга. — До свиданья, Дарья Николаевна!

…Данила и Андрей, как и обещали, появились через пятнадцать минут. К этому моменту Дашу можно было продавать в супермаркете в отделе продуктов глубокой заморозки. Она даже моргать не могла — так сильно замёрзла. Но это только снаружи. А внутри всё кипело и клокотало, как раскалённая лава в жерле вулкана. Сегодня Репников опять был на другой машине! И снова — на дорогой, купленной, конечно же, за огромные деньги! Сколько их у него?

А они с братом скоро превратятся в карманных рабов Репникова. Будут гнуть спину, отрабатывая долг. Три её годовых зарплаты!

«Чтоб он подавился, бледный хмырь!» — зло подумала Даша.

***

Теперь Андрей с самого утра до поздней ночи пропадал в автосервисе и гараже. Каждый день, собирая труженика в путь, Дарья убивалась так, словно отправляла его на войну.

— Постельный режим! — со слезами в голосе напоминала она. И представляла, как её малыша толкают и давят в переполненном автобусе. А у него швы! Потом он вкалывает в цехе, ныряет под машину, лезет в капот, тысячу раз приседает, наклоняется, скрючивается, вытягивается — разве ему можно выполнять все эти движения? Наверняка, перетаскивает с места на место какие-нибудь агрегаты и детали весом в тонну. Но ведь врач запретила ему поднимать тяжести!

— Позвоню Елене Борисовне и пожалуюсь на твоё поведение! — угрожающе предупредила сестра.

Андрей поцеловал её в макушку.

— Звони.

Даша, конечно же, не позвонила. Она не рискнула отрывать от дел занятого хирурга. Она понимала, что для прекрасной Снежной Королевы они с братом уже отодвинулись в прошлое, а сейчас врач поглощена заботами о новых пациентах…

Но как же повлиять на брата?

— Успокойся, паникёрша, — сказала Люся. — Не мешай парню становиться мужиком. Самый главный шаг на этом пути — почувствовать ответственность.

— Вот именно! В его положении крайне безответственно так себя вести! Ему и на улицу-то выходить нельзя, он должен лежать, восстанавливаться.

— Он быстрее восстановится, если будет заниматься любимым делом. Он умрёт от тоски в четырёх стенах. Кроме того, вам нужны деньги. Думаешь, ему легко жить с мыслью, что он втравил вас в эту историю и взвалил на тебя столько забот? Конечно, он испытывает вину, и не может прохлаждаться, пока ты вкалываешь, как бобик.

Даша увидела перед собой просторный зал средневекового замка — холодный каменный пол, тяжёлая мебель из тёмного дерева, узкие окна-бойницы. Посреди зала рыцарь, его широкая грудь перетянута повязкой, сквозь ткань проступают пятна крови… Невзирая на раны, рыцарь облачается в блестящие доспехи, кольчуга звенит, она, как ртуть обволакивает его крепкую фигуру. Рыцарь поднимает тяжёлый меч, крепко сжимает его в руке. Внизу, во дворе замка, ждёт, всхрипывая и нетерпеливо натягивая узду, боевой конь… В путь, в путь, впереди — славное сражение!..

— Хотя бы месяц полежал, — упрямо повторила Даша. — И мне спокойнее!

Но, надо признаться, заработки Андрея не шли ни в какое сравнение с её собственными. Она целую ночь просидела над той курсовой (так и не научилась штамповать их конвейерным методом, каждую писала заново), но денег пока не получила. А Андрей, отработав два дня в сервисе, принёс и выдал ей «на хозяйство» кругленькую сумму — в пять раз больше той, что ей обещали за химический опус…

— А кто кричал: не буду ломовой лошадью, я женщина! — напомнила Люся. — Сейчас брат хочет дать тебе такую возможность, а ты сопротивляешься.

— Но ведь речь идёт о его здоровье! К тому же, я пересмотрела свою точку зрения, квалифицировав её как инфантильное и незрелое суждение.

— Чего? Я тебя сейчас убью! — возмутилась Люся. — Говори человеческим языком!

— Посмотри на Елену Борисовну! Именно она и вкалывает, как ломовая лошадь. И при этом остаётся женщиной — пленительной, волнующей. Одно другому не мешает.

…Кроме страданий из-за невозможности лишить Андрея свободы передвижений, Даша снова переживала из-за института. Она втайне надеялась, что удастся водворить непутёвого студента обратно в аудиторию. Но Андрей за ужином так красочно описывал прошедший день, так воодушевлённо рассказывал о всех этих редукторах, подвесках, сцеплениях… Надежда угасала. Ни за что на свете брат не согласился бы восстановиться на химическом факультете.

Мысль о том, что брат вовсе останется без высшего образования, огнём жгла Дашу. Едва Андрей поправился, она сразу забыла о том своём тезисе: «что угодно, лишь бы был здоров!». В Дашину голову вернулись прежние (и неистребимые) мысли о необходимости поддержать реноме семьи. Дед — знаменитый учёный, а внук — работяга в автосервисе? Как с этим смириться?

— Да отстань ты от парня! — возмутилась Люся, выслушав очередной пассаж подруги. — Хватит гундеть! Андрей нашёл себя, он занимается любимым делом. Радуйся!

— У него даже руки не отмываются! Они чёрные!

— Это ерунда, успокойся!

— Да, я, конечно, понимаю, что мои переживания — это обычная материнская участь. Я не мать, а старшая сестра. Но я его вырастила и поэтому всегда найду из-за чего беспокоиться. Не поел, упал, влюбился — нервы, нервы, нервы…

…А Андрей тем временем возвращался к жизни. Он приходил утром в цех, вдыхал запах машинного масла и бензина, и его сердце замирало от счастья. На каждый автомобиль, приехавший на ремонт, он смотрел так, как смотрит гурман на незнакомое и интересное блюдо, или заядлый путешественник — на карту нового маршрута. Весь день он чинил подвески и сцепления, исправлял чужие косяки, разбирался в электронных глюках…

Сразу вернулись прежние клиенты, выстроилась очередь. Многие предлагали заплатить «мимо кассы», но Андрей отказывался, так как считал это непорядочным по отношению к Петровичу. Старшие товарищи разъяснили парнишке, что владелец автосервиса в любом случае не обеднеет. И даже закроет глаза на проявления предприимчивости, если благодаря махинациям ценный работник сумеет обеспечить себе желаемый уровень дохода. Но Андрей не согласился с доводами старших товарищей. По его мнению, Петрович и так на тружениках не экономил, платил нормально…

Чем бы ни занимался Андрей в течение дня, о чём бы ни размышлял, над потоком мыслей всегда сиял, как звезда, один-единственный образ, заливая всё вокруг мягким светом. Елена Борисовна, Лена, Леночка… Она была у него внутри, никуда не исчезала. Он согревал её, защитив собой от декабрьского мороза, как согревают в ладонях замёрзшую птичку. Он не знал, вспоминает ли она о нём. Сам Андрей думал о Елене Борисовне беспрестанно.