Глава 29

Целый день Николай провёл в нетерпеливом предвкушении, он был на взводе. Он, конечно, не знал, как всё пройдёт, но его предыдущие аферы удавались блестяще. И сегодня он тоже рассчитывал оторваться по полной программе.

Он понимал, что его действия в отношении всех этих девиц квалифицируются как уголовное преступление. Но ведь девушек никто не заставлял идти за ним, не гнал в квартиру под дулом пистолета. Они сами сгорали от желания провести вечер с неотразимым красавчиком. Но ничего не поделаешь — романтический вечер с участием Николая всегда развивается по особому сценарию, приправленному вкусом крови, слезами и сдавленным мычанием.

Он удивлялся ветрености девиц. Они приходили на свидание не с ним, а с другим парнем. Какое бы фото Николай не выложил на сайте — он выбирал фотографии не самых привлекательных мужиков — всегда на огонёк слетались мотыльки. Но ведь ни одна не отказалась посидеть с Николаем в кафе (он прибегал в последнюю минуту и сообщал, что «его друг не может прийти»), и все с готовностью отправлялись к нему в гости. Едва увидев Николая, девицы напрочь забывали о первоначальном варианте. А ведь они вели с «Колиным другом» взволнованную переписку, кто-то даже и в течение месяца.

Николай тщательно выбирал объект для своих садистских экспериментов. Он хотел быть уверенным, что девица не побежит писать заявление в милицию и не станет его разыскивать. А молча проглотит обиду и постарается забыть о произошедшем. Поэтому Николай проводил настоящее психологическое исследование, прощупывал почву, задавал вопросы. Выискивал тех, кому легче будет умереть, чем признаться в случившемся…

…- Ты сегодня какой-то беспокойный. Я бы даже сказал бешеный, — заметил Артур, перекидывая ему через стол бумаги.

— Весенняя шизофрения, — обаятельно улыбнулся Николай. У него была ослепительная, солнечная улыбка.

— Да о весне ещё и речи не идёт!

— И тем не менее, она скоро наступит. Посмотри на календарь.

— Чего я там не видел. Ты переделал вывеску для фасада школы?

— Угу. Золотые буквы, как ты и просил. И размерчик побольше.

Депутат Репников оплатил установку входных дверей в одной из муниципальных школ и теперь планировал украсить фасад здания табличкой с расшифровкой, кто именно облагодетельствовал учебное заведение.

— Артур, я сегодня тебе не нужен после половины седьмого? Хочу уйти.

— Почему так рано? — возмутился депутат.

— Свидание.

— Свидание… Ладно, отпускаю.

— Спасибо.

***

— Я предлагаю взять деньги, — сказал Паша.

Сейчас в Пашином автомобиле сидело пять человек. Спереди — сам хозяин джипа и Андрей, сзади — Даша в окружении двух юных и ласковых джентльменов. Вовчик и Макс обрадовались, заманив к себе в логово симпатичную тётеньку, они гладили её руки, теребили за куртку. Дети чувствовали, с какой грустной нежностью она на них смотрит — как на очаровательное, но непреодолимое препятствие на её пути к Паше Калинину.

— А если мы откажемся от денег?

— Тогда всё по закону, то есть, как получится. Репа заявил, что если вы будете выкаблучиваться, то и он нажмёт на рычаги. Употребит своё влияние.

— Козлище! — злобно буркнул Андрей.

— Андрей, тут дети! — возмутилась сестра.

— Извините.

— Нэзитэ-па, — сразу откликнулся Вовчик. — Не смущайтесь! Будьте, как дома!

— Мы и не такое слышали, — добавил Макс.

— Что вы слышали? — обомлела Дарья.

— Мужики, я чё-то недопонял… Вы любимого папочку решили сдать? — грозно нахмурил брови Павел.

— А погода сегодня прекрасная, не так ли? — быстро сменил тему Вовчик.

— Мороз и солнце — день чудесный! — эхом отозвался Макс.

— Дети, я вас обожаю! — воскликнула Даша и чмокнула одну за другой две маленькие ручки.

На днях Паша испробовал силы в роли переговорщика. От Репникова он вернулся с конкретным предложением: оставить всё, как есть, и не пускать в ход видеозапись, его компрометирующую.

— А рожа у него не треснет? — мрачно поинтересовался Андрей.

— Но дяденька умеет держать удар, — признал Паша. — Ушлый, падла… Ой, пардон-муа, я неправильно выразился. Ловкий проходимец. Он и на секунду не смутился, когда я продемонстрировал ему запись из интернета. Сказал: «Надо же… А я был абсолютно уверен, что ни в чём не виноват. Что ж, все мы люди, все ошибаемся».

— Скотина, — чуть слышно прошептал Андрей.

— Итак, он предлагает вернуть вам деньги, истраченные на лечение. Плюс выплатит компенсацию за разбитый автомобиль и за моральный ущерб. Итого четыреста тысяч. И, конечно, откажется от судебного взыскания. Напишет заявление, что не имеет претензий.

— И мне вернут гараж? — обрадовался Андрей.

— Вернут.

— Надо же, какой широкий жест! — возмутилась Даша. — Четыреста тысяч! Посчитаем. Лечение и всякие дополнительные расходы обошлись тысяч в двести пятьдесят. Андрюшин автомобиль с его наворотами, модернизацией и космическим тюнингом стоил никак не меньше трёхсот. Итого — уже пятьсот пятьдесят.

— Как ты хорошо считаешь, Дашка-черепашка! — восхитился один из близнецов.

— Ты просто гений, Дашундрик! — подтвердил второй.

— Мужики, попрошу не фамильярничать! — строго одёрнул малышей Павел.

«Интересно, а почему они меня так называют? — улыбнулась про себя Дарья. — Неужели… Неужели повторяют вслед за Пашей? Он говорит с ними обо мне? Но если… Но если они всё расскажут маме? Донесут ей о некой рыжей Дашундре?!»

— Итак, мы уже ушли в минус, — подвела итог Дарья. — А где компенсация за моральный ущерб? И потом, не забывайте, пожалуйста… Если мы идём навстречу Репникову, то автоматически соглашаемся признать твою, Андрей, вину. А ты ни в чём не виноват.

— Но если затевать судебное разбирательство, то мы получим и того меньше, — сказал Андрей. — За старый «жигулёнок» больше пятидесяти тысяч не дадут. Никто не станет учитывать, сколько в него было вложено денег.

— И сил, — добавил Паша.

— А на лечение по страховому полису выплатят не больше ста шестидесяти тысяч.

— Думаю, гораздо меньше, — заметил Паша. — Например, за отдельную палату в больнице страховщики вам точно деньги не вернут. Скажут, мог бы и в коридоре полежать.

— Да, — подтвердил Андрей. — И если будет новый суд, то ещё неизвестно, насколько всё растянется, и когда мне вернут гараж. А он мне так нужен!

— И не надо забывать о том, что если вы возобновите дело, то Репников обещал сражаться до последнего патрона, — напомнил Павел.

— Но ведь у нас доказательства! Видеозапись! — воскликнула Даша.

— Что-нибудь обязательно придумает, — сказал Андрей. — Извернётся. Скажет, что запись сфабрикована его политическими оппонентами. Или что на видео не он, а кто-то другой. И так далее.

— Хорошо. Предлагаю позвонить Репникову и предложить следующее: пусть даст нам миллион и откажется от судебного взыскания! — воинственно заявила Дарья.

— Ему будет дешевле нанять киллера и убить нас обоих, чтобы не вякали, — пробормотал Андрей. — Он не согласится.

— А давайте запросим полтора, а потом снизимся до одного, — предложил Паша. — И Репников почувствует себя счастливым. Я всегда так делаю, когда веду переговоры.

— Ха! Тогда требуй сразу два, — усмехнулся Андрей. — Не надо мелочиться. Нэзитэ-па.

— Всё, пошёл звонить Репе, — объявил Паша. — Сидите тут и ждите.

— Куда ты собрался? — удивилась Дарья. — Звони отсюда. И включи громкую связь!

— Боже упаси! Лучше я выйду на улицу. Тут дети! Вдруг чего не так скажу. Или депутатишко как-нибудь выразится… м-м-м… некорректно.

Пассажиры джипа превратились в зрителей. Четыре пары глаз заинтересованно и напряжённо следили за Пашей. Тот маячил перед капотом автомобиля, ходил туда-сюда, жестикулировал, эмоционально говорил что-то в телефон…

Он вернулся минут через десять.

— Значит так. Репа согласен заплатить двести пятьдесят за лечение, триста — за разбитую машину и пятьдесят — за моральный ущерб. Получается шестьсот тысяч. И он сразу же отказывается от претензий, дело будет прекращено, и с гаража снимут арест.

— Классно! — обрадовался Андрей. — Дашечка, давай согласимся, а?

— Но ведь ты так и останешься виноватым! Словно это не он тебя протаранил!

— Зато мы сможем купить новую машину.

— Смотри сам, Андрей, — вздохнула Даша. — Я бы предпочла побороться за правду. Но шестьсот тысяч, безусловно, на дороге не валяются… Хорошо, давай согласимся. Главное, чтобы Репников не обвёл нас вокруг пальца с этими деньгами.

— Пусть только попробует!