Глава 11

Получается, я добилась чего хотела... или просто так решил он - ну, не важно. После всего, что было, мы сидели сейчас и разговаривали. Не как друзья или даже хорошие знакомые, но и не как враги. Тихо гудело пламя в камине… невысокий огонь, дающий необходимый минимум освещения. И в его теплых отблесках лицо мужчины казалось моложе и симпатичнее. Или дело не во внешности, а в адекватности нашего общения на данный момент - я видела перед собой человека, а не рычащую зверину. И постаралась ответить помягче, потому что в его словах был резон:

- Зовите меня, как жену, так будет проще и вам, и мне. Сословие? Оно достаточно благородно, вы ведь цените образование? Я хорошо образована, обучена письму и сложному счету, а еще знаю иностранный язык - русский. И еще я - знаток товаров, - медленно подбирала я нужные слова и примеры, - как Сибициус, если вы слышали о таком. Он описал многие пряности, способы приготовления вин и хлеба... предложил способ длительного сохранения соков путем их кипячения. Это первый известный труд по... знанию товаров. Причины моего появления? Их я не знаю… и тоже хотела бы узнать и скорее выполнить здесь то, что должна. Меня выдернули из привычной и благополучной жизни, к которой я очень хочу вернуться. Чего от меня ждать...? Ожидайте только хорошего и будет вам хорошее, - отвернулась я, - воевать нам точно не стоит. Вы вот сказали, что ответов для меня не будет. А мне сейчас гораздо труднее, чем вам. Да я с ума схожу от всего этого! Ладно… просто покажите, где здесь вода – я наношу сама, - на кой мне дьявол моя голова, когда она три дня не мыта? - усмехнулась я, хорошо понимая ту фрейлину из фильма: - Это и правда - невыносимо, когда чешется и зудит все тело, простите уж за такую прозу.

- Lice? – участливо кивнул «муж», странно блеснув глазами. Или так отразилось, взметнувшись, пламя? Он чуть наклонился ко мне и почти проворковал: - Будьте терпеливы. Здесь моя вина - я лишил вас прислуги, но… тогда разрешитемнепомочь вам, когда взойдет солнце.

- А…? – не закрывался мой рот, а глаза лезли на лоб: - Вши?

Вши?!!!

- Всего лишь Божьи жемчужины… Джейн. Я помогу вам, но только при свете дня, - еще подался он ко мне.

- Как это... поможете? – поднималась во мне что-то... не похожее ни на что, что я переживала до сих пор.

- Выберу их… сколько смогу, - ясно выдела я на его лице… предвкушение?

И он улыбался. Он улыбался в связи с чем? Причина радости - вши-и?! - взвыла я про себя. Не с издевкой или пренебрежением улыбался, а будто флиртуя, да? Да?! Божьи жемчужины? Здесь, на мне?!

Вцепившись в край стола до побеления пальцев и до боли сжав веки, я давила в себе желание вскочить, бежать, выдрать на себе волосы, а лучше сразу - голову. К горлу поднималась тошнота, кожа на голове вдруг резко зашевелилась… зачесалось все – каждый сантиметр ее на теле. По мне будто разом забегали толпы… нет – легионы вшей. Почему-то я поверила ему сразу. Это был ответ на вопрос, который прятало от меня подсознание. Потому что нужно как-то милосерднее, дозировано нужно... Господи! Дай мне выжить, зная то, что я теперь знаю.

- Откройте глаза, посмотрите на меня! - рыкнул супруг, - вам опять дурно? А если вы… если Джейн уже ждет ребенка?

- Какого нах...?! - поперхнулась я словами и мыслями, - ягода такая… такая красная кислая ягода на ниточке-ножке, которая растет на болотах… как она называется? Напомните мне, - дрожал мой голос.

- Сranberry?

- Да-да, - кипел мой мозг, - а еще крепкий напиток. Томас, дайте мне крепкий мужской напиток, от которого сносит голову, самый сильный, - взмолилась я.

- Branwin? – обеспокоенно подался ко мне мужчина, взяв за руку. Я резко выдернула ее. Казалось, все тело – один сплошной клубок нервов… вшей.

- Нет, не вино... А! Это же brandу? Давайте его - вопрос жизни и смерти. И ягоды… здесь, прямо в доме есть эти ягоды? И воды. Поставьте наконец греться хоть ложку воды, Бога ради!

Через какое-то время, закрывшись в своей комнате на засов, я голой рылась в сундуке при зыбком свете пяти-свечника, не просто отмечая, как перед этим, что вся одежда переложена какими-то листьями и соцветиями, а и пытаясь узнать их. Слабо пахло геранью, мятой и лавандой, а еще аптечной ромашкой. Пальцы путались в мягком бархате, скользили по атласу, царапались о шитье, натыкались на камни... Насекомых в чистой одежде я не обнаружила.

Меня продолжало трясти мелкой внутренней дрожью. Похоже, что истерики здесь для меня не лимитированы. И сколько еще таких потрясений без нехороших для нее последствий сможет выдержать психика? А ведь я, по идее, сейчас находилась в идеальных условиях – минимум публики, бесконечно терпеливый мужчина рядом… Понятно, что терпеливый он по причине личной замороченности, которую в подробностях для меня не уточнил. И все-таки?

Вот и сейчас он опять дал мне время прийти в себя, дал передышку.

Острым, как бритва, ножом половину волос я срезала еще на кухне и бросила их в огонь так и не расплетая - косами. Мычание «мужа» не приняла во внимание, просто отмахнувшись. Наверное, вид мой говорил сам за себя, и дальше он промолчал. Ничего... даже если волосы до середины спины - позор или еще чего... то, что осталось, имитируя объем, нормально ляжет в сеточку, которую я видела в сундуке – редкую сеточку, перекрестия нитей на которой были украшены мелкими речными жемчужинками. Красивая вещь… если бы мне было до нее.

В спальне я приступила... В кухонный таз вылита была жидкость из бутылки толстого, будто мятого стекла. В нос ударил забойный запах сивухи. Ну… обвела я взглядом все, что приготовила на первом этапе – капустные листья и длинную узкую полосу ткани, оторванную от простыни. Щедро смочив волосы и кожу головы бренди, за неимением целлофана я постаралась плотно обложить ее капустными листьями, попутно крепко наматывая сверху ткань. Чтобы ни одна «божья жемчужина» не проскочила наружу.

Долго держать руки на весу было трудно и когда с головой я закончила, они налились буквально свинцовой тяжестью. Устало уронив их и внимательно осмотрев кровать, я осторожно присела на самый ее краешек, глядя на кудель между ног. Мать же твою, Джейн! Твою жжжж...

- Джейн? Как вы себя чувствуете? – глухо донеслось из-за двери.

- Лучше всех! Не переживайте за нас, муж наш… все просто замечательно! - нервно взвыла я.

- Это уже сложно для меня – не переживать за вас.

- Что? – отвлеклась я от своих мыслей, - мне приятна ваша забота… но уйдите уже - вы мешаете.

Шаги удалились по коридору в сторону комнаты Аннет. Вот и правильно! Пусть делом займется. Золотой же мужик! Я бы не удивилась, если бы у него «на почве меня» сейчас тоже сильно подгорало. Но нет. И, скорее всего, все-таки наблюдает он меня до поры до времени - как забавную неведому зверушку. А надоест ему, возьмет и прихлопнет... как вошь.

Подождав, когда шаги стихнут, я вдохнула, выдохнула и принялась срезать ножомтам, отрезая прядь за прядью как можно ближе к коже… как получалось, как могла. Свечного освещения явно не хватало, главным было – не порезаться, потому что я дергалась, сжимаясь всем телом, когда явственно чувствовала шевеление на голове. Забегали с-с-с…. Поднималось давление, кровь бухала в виски, а тошнотная остервенелая паника, от которой темнело в глазах, ощущалась почти привычным уже состоянием.

То, что не получалось срезать, потому что не в пределах видимости, я понемногу вырывала. И подмышками тоже. Благо, захватить было за что. Боль отвлекала от других ощущений. Да не так это и больно – пытка восковой эпиляцией ненамного приятнее. Дальше я тоже не орала, а только сычала гадюкой, дезинфицируя там, где нужно, бренди. Подумав, смочила полотенце и обтерлась им вся абсолютно, даже спину протерла, дергая полотенце наискосок. Жгло расчесанные укусы, пекло опрелости… Полотенце стало грязно-серым даже в скудном свечном освещении. Кожа - воспаленно-розовой.

Ничего, ничего…

Если спиртное не поможет, тогда клюква. Нет – по любому еще и клюква. Собственно, только о ней я и знала, что ягоду эту использовали в старой России и для еды, и чтобы самовары блестели, и чтобы вши не заедали. Бренди – экспромт, скорая помощь, простое умозаключение. Но даже если у меня с этим получится – останутся гниды… То есть, придется в несколько этапов, получается? На съедение меня сюда кинули? А клопы здесь… блохи?

Дальше выстрелило все, что я нечаянно складировала в своей голове в течении жизни. Говорила я негромко, но долго и с выражением, четко проговаривая слова. Правда, часто при этом повторяясь и сцепив перед собой руки почти до судороги в них. Понемногу отпустило...

- Господи, прости меня грешную, - размашисто перекрестившись, я натянула на себя свежую рубаху и глотнула остатки пойла из бутылки, почти не чувствуя его вкуса. Руки дрожали, ноги не хотели держать… Пришлось еще посидеть.

Чуть успокоившись, взяла со стола канделябр, прошла к двери, отперла ее и выглянула наружу – коридор был пуст. Нужно было найти нежилую комнату для сна. В этой постели мне не уснуть. Может и вообще не уснуть… но здесь точно не получится.

Такая комната нашлась на втором этаже. Здесь было пыльно, но на полу имелся потертый ковер – тонкий, темный и сухой. На него я и улеглась, сжавшись комочком, подстелив и укрывшись подобием старинного русского шлафрока – огромным халатом с большим запахом. Шевеление под «чалмой» сейчас воспринималось не столько с брезгливостью, сколько с мстительным злорадством, в желудке было жарко от выпитого пойла, убаюканный сивухой мозг плыл…

Назавтра нужно будет вычесать волосы на улице, подальше от дома, убрать из кухни солому и вымести-вымыть там… Научиться пользоваться огнивом и нагреть для себя воды для купания. Вымыться. Грязную воду вынести. Прокипятить снятую одежду и постельное, потому что спать на полу – не дело. Тряпки где-то развесить для просушки, потом снять их и постелить в одной из комнат второго этажа. Но перед этим убраться там. Приготовить себе еду…

И Аннет. Оставить ее умирать с голоду в запертой комнате я не смогу. Получается, что мы поменялись ролями и теперь я буду обслуживать ее потребности. Это если супруг согласится с требованием запереть ее. Было во всем этом что-то неправильное… но сейчас не до того.

Сейчас я уже не паниковала, скорее даже чувствовала небольшое превосходство над обстоятельствами. Определенно я в плюсе - не тронулась умом и даже составила программу-минимум на будущее. Проживу завтрашний день и стану уметь и понимать больше, отсюда и стану плясать дальше.

До сих пор нет понимания и объяснения моему участию в этом дурдоме. Значит буду плыть по течению, выживая, а там видно будет.

Проснулась я поздно. Дверь в коридор оказалась приоткрыта. И ладно – вытянулась я на полу, прислушиваясь к тому, что творилось на голове… выдохли или устали носиться? Или дрыхнут пьяные… Мысль отозвалась легкой тошнотой. Я так и не поела толком, но главное - совсем мало пила вчера. Дома я постоянно таскала в сумке бутылочку с водой, регулярно пить стало уже привычкой. Стоило вспомнить об этом и жажда усилилась в разы. Пора было выползать и претворять в жизнь вчерашние планы.

Но тут где-то послышались мужские голоса, и я насторожилась. Тихонько встала и подошла смотреть – перед домом собралось человек шесть на конях. Ах вы, ссс…собаки бешеные! Вон чего так воняло! Один из мужиков стоял и преспокойно мочился на траву у самого крыльца. А наш супруг садился сейчас в седло, чтобы… «отъехать»? Правда?! Вот так просто?

Я вскинулась и забарабанила в оконную раму. Хотела открыть окно, но способа не нашла и тогда отчаянно замахала руками. Увидев, что метания мои замечены, стала быстро натягивать на себя верхнюю одежду. Пояса вчера не догадалась захватить и ничего страшного. Придерживая одежду руками, помчалась по лестнице навстречу мужу. Куда он, на фиг, сорвался? А подробный, пошаговый инструктаж? Идеально бы - в письменном виде. Я же ничего не знаю здесь!

- Томас! - почти врезалась я в него у подножия лестницы, - вы не можете вот так… где мне взять воду и еду? И мне нужномыло!И что значит – отъеду?! А на сколько? Как так можно? Вы и правда – просто уехали бы пока я спала?

Что-то менялось в его лице и в худшую сторону. Улыбка исчезла, руки опустились. Я глазам не верила. Думал, что кинусь ему на грудь? Увидев меня в окне, он сразу слез… сошел? с коня, да… Нет, когда тебя провожают, это всегда приятно, я понимала это. И поручкаться или пожелать там… легкой дороги, была не против. Но от руки, опять протянутой ко мне, не просто шарахнулась - меня передернуло всю. Это бзик… у меня затык теперь – фобия! Я смотрела на мужчину, а видела источник заразы.

- Миледи… - холодно прорычал он, чуть склонив голову: - Бочка у кухни полна водой. На столе вы увидите сranberry в небольшом бочонке. Еду будут подвозить через день – молоко, яйца, зайчатину или птицу. Мыло…? Джон! – заревел он, шагнув к входной двери - неси сюда мыло!

Даже просто ровного отношения в голосе – ноль.

Уже знакомый мне мужчина быстро спешился и стал рыться в суме, притороченной к седлу. Подбегая, отнес ко входу в дом и передал хозяину темный брусок, который тот протянул мне.

- Это единственный кусок в доме? Ценность? – на всякий случай уточнила я.

- Можете позволить ее себе, миледи, - рявкнул «муж», - задержусь сверх ожиданий – вам дадут знать. И помните, что за домом смотрят.

- Я могу просить у них помощи в тяжелой работе - тех же дров наколоть? А что с Аннет?

Он криво улыбнулся, отводя взгляд.

- Делайте с ней, что хотите. Можете совсем избавиться… она опять грязна.

- Что значит – «с ней делать» и «грязна»? Вымыть ее что ли? – потерялась я, - скажите яснее – что с ней не так?

- Она кровит, миледи, - прозвучало тихо и отстраненно. А потом мужчина опять взглянул на меня свысока, будто даже с вызовом.

- Что еще вам необходимо знать? Дрова давно наколоты, из кухни есть второй ход прямо в дровник. Людям запрещено даже говорить с вами... приближаться к дому. Но вас защитят, если нужно.

- Спасибо, - неловко пробормотала я, - а больше ничего и не нужно, все понятно. Не расстраивайтесь так, Томас, у вас с ней еще будет время… для зачатия. Все получится – я уверена.

- Так молитесь об этом! Иначе я, наконец, избавлюсь и от вас тоже! Все это уже порядком надоело, - развернулся он, быстро дошел до коня, вскинулся на него, подобрал поводья и сразу погнал вскачь. За ним – отряд.

И было мне как-то… злорадства точно не было. Непонятно самой что чувствую. Жаль его? Необъяснимо после того, как он таскал меня за косы. Но и не тот случай, чтобы злорадствовать. И Дженни жаль. А себя больше всех – в этом доме я если еще и не освоилась, то хотя бы немного ориентируюсь. И никого вокруг, а это необыкновенно комфортно. Как будет в доме «родителей», думать сейчас не хотелось. Лучше к нищему брату, но и это… лучше уж потом.

Потоптавшись у порога, я даже взмахнула рукой, когда муж оглянулся. Дождалась, когда отряд скроется за деревьями и вернулась в дом. Присела на жесткую скамью в прихожей. Сейчас, когда я уже могла думать о чем-то, кроме вшей, мысли потекли более упорядоченно. Вспоминала и делала выводы…

И что мы имеем? Аннет, считай, дана отставка – не оправдала... Сколько продолжался эксперимент? Месяца два, три? Если самому уже надоело? Потому и пошел на уступку в том, что касалось ее, а еще признал мое право распоряжаться в его доме. А может действительно поехал искать другую жену или новую Аннет? Да и работу никто не отменял. Чем-то же он занимается? Что-то промелькнуло о положении при Дворе, а это всяко обязанности.

Но убрать сейчас Аннет – значило подписаться на его постель. Судя по некоторым моментам, Джейн все еще интересна ему в этом плане. И он не станет меня спрашивать, если приспичит – озвучил уже свое право. Хмыкнула… непреодолимое препятствие, немедленно пришедшее на ум – его вши. Они обязательно есть и у него, куда ж без них? Но вши же, а не мое возмущение при одной только мысли! А что так?

Желания плотского нет, тяги к этому мужчине тоже, но получается - такую возможность я уже допускаю? Если придется все-таки... доводить до изнасилования все же не стоит. Перетерплю? Вешаться после точно не стану, уж как-нибудь... Но избегать такого рода контакта стану всеми силами.

Потому что есть еще дети… что, если с ними получится? С Дженни - никак, а со мной вдруг получится? Каким-то неведомым образом... Готова ли я рожать от этого мужчины, но главное – отдать своих детей этому времени? Где вши и сифилис, туберкулез и малярия, коклюш и чесотка - смертельно опасные болезни? А еще нома, о которой у нас и не слышали, а детей она уродует и убивает почти стопроцентно… оспа, лепра, чума! А причина почти всего этого – ужасная антисанитария, от которой умирали двадцать процентов рожениц, а из десяти младенцев до пятилетнего возраста доживали хорошо, если четверо. Это слова экскурсовода и они прекрасно сохранились в памяти, хотя прошли многие годы - потому что страшны.

Я медленно дошла до двери, где из замочной скважины торчал большой ключ, и решительно повернула его. Распахнув дверь, постояла, глядя на лежащую на кровати зареванную Аннет. Услышав звук от двери, она медленно приподнялась, глядя на меня, как кролик на удава. Нет, прогонять ее пока нельзя. Месячные у нее? Значит... на легкий труд.

Как тут разговаривают с прислугой?

- Быстро встала. Работать!

Судя по реакции, до этого она вела здесь исключительно жизнь домашнего хомячка.

- Мило-орд…? – сползая с кровати, спросила девушка трясущимися губами. Опять реветь собралась?

- …подарил тебя мне. Сказал делать с тобой все, что захочу. Я хочу, чтобы ты убрала из… кухонной залы, - так, кажется, - всю солому с пола. Тебе сейчас неможется… значит выноси понемногу и неспеша, куда – покажу. Будем сжигать... и не только солому. Это тебе урок на весь день. Но вначале заведи огонь в очаге. Вечером, если не найду на полу ни соринки, оставлю тебя в доме. Не понравится мне твоя работа – утром уйдешь в деревню к брату. И это не обсуждается, - вскинула я руку, предупреждая возражения.

Так где-то.

***

В Средние века считалось, что чистая кожа беззащитнее и более подвержена проникновению болезней.

Вот почему высочайшим декретом были упразднены общественные бани.

И если в ХV — ХVI веках богатые горожане мылись хотя бы раз в полгода, в ХVII — ХVIII веках они вообще перестали принимать ванну. Блохи, вши и клопы кишели как в Лондоне, так и в Париже, как в жилищах богатых, так и в домах бедняков.

Начиная с XVI века, куницы, хорьки, горностаи и крохотные собачки служили своим хозяйкам живыми блохоловками, защищавшими их от надоедливых насекомых.

У мелкого зверя температура тела выше, чем у человека и он в отличие от дамы ловит блох все время и зубами. Наконец те же собачки, водимые под юбкой…

В ту пору в Европе самой эротической забавой мужчин считалось поймать блоху на любимой.

Держали блоху в миниатюрной, часто прекрасной ювелирной работы шкатулке-клетке, висящей на цепочке на шее, и блоха каждый божий день сосала кровь «счастливого» владельца.

Паразитировали на людях и клопы, но в отличии от вшей, считающихся «жемчужинами Божиими», их наличие не всегда приветствовалось монахами.

Средневековое богословие вообще уделяло много внимания подобным вопросам (например, переходит ли на мышей, отведавших причастие, Божья Благодать). Пока богословы спорили, вши успешно завоевывали себе жизненное пространство в Европе. Наверное, дело в том, что «причащающиеся кровью» насекомые как бы становились освященными — ведь они питались христианской кровью.

Известно, что даже одна французская принцесса, имя которой история не сохранила, умерла именно от вшей. Можно вспомнить и короля арагонского Фердинанда II, прозванного Католиком, супруга наследницы кастильской короны Изабеллы. Этот благочестивый монарх умер такой же ужасной смертью - вши заели его заживо.

Искание вшей укрепляло семейные узы и нежные связи, оно предполагало отношения родства и даже близости, хотя бы и незаконной.

Жена ищет у мужа.

Любовница у любовника.

Просто упоминание паразитов женщиной считалось провокационным, намекающим мужчине на возможность флирта и интимных прикосновений.

Сегодня трудно вообразить, насколько эмоциональную роль играла в человеческих отношениях эта, утраченная нами, паразитическая фауна. Но стоит отметить одно - искание было всеобщим и абсолютно неизбежным.

В светской жизни вши тоже занимали не последнее место. Дамы носили с собой украшенные бриллиантами безделушки для того, чтобы почесывать головы, в которых кишели вши.

А итальянский поэт XVII века Джанбаттиста Мамиани воспевал в стихах вшей, в избытке угнездившихся в светлых кудрях его любимой, причем это была не шутка, а искренний гимн женской красоте.