Глава 17

- Я настаиваю, миледи, - бычился мужик, сурово глядя мне в глаза. Это просто какой-то сюр – он стоял на траве босиком, в одной только длинной, почти до колен рубахе.

- Но мытье – процесс достаточно интимный, милорд.

- Можете называть меня Томасом, - буквально штурмом брал он расстояние между нами – и физическое тоже.

Я шагнула от него, оглядываясь вокруг – не понимала ни хрена. К чему спешка? Пока я спала, на заднем дворе слуги выставили «парадное», похоже, корыто – в два раза больше того, что использовала до этого я. В него с трудом, но вполне можно было забраться и двоим. И оно уже застелено было простыней – ну, это понятно. Рядом кипела вода в котле и стояла бочка с холодной. А Ризли, даже не проводив своих гостей и не дождавшись отсутствия лишних глаз…

- Вначале я собиралась избавить вас от вшей, - решительным шепотом объяснила я, - а это не то, чтобы сложно, но вам пришлось бы до самого вечера ходить с головой… и бородой тоже, обмотанной повязками, милорд. Я пекусь о вашем авторитете, наверное… все-таки.

- Я понял вас, - чуть потеплел его голос и, взглянув на кипящую в котле воду, он добавил: - Распорядитесь тогда…

Я оглянулась на бабищу, что, сложив руки на груди, стояла у двери в дровник, ожидая очевидно следующих распоряжений хозяина. И решила заложить ее прямо сейчас.

- Пока что можно прокипятить вашу постель – там обязательно уже есть насекомые. Но боюсь, что распоряжаться даже в таких мелочах придется вам – с вашей женой здесь абсолютно не считаются. Я выяснила это вчера. Нет, откровенно не грубят и не противоречат – этого нет, но отвечают с пренебрежением, не принимая во внимание саму Джейн. И это не злобный поклеп, а факты – я испытала это неуважительное отношение на себе и оно унизительно! А еще, пока вас не было, нам доставляли серый хлеб и даже с горчинкой. Я слышала – так бывает, если положить слишком много хмелевой закваски или если шишки неправильно собраны. Не думаю, что хлеб портили намеренно… но покупать по дешевке немного порченный могли запросто. Когда я сделала замечание, меня буквально отослали… Без вас я не стала ничего предпринимать – разница между моим и Джейн поведением слишком бросалась бы в глаза. Но и терпеть такое отношение к себеяне желаю.

Я не была специалистом по выпечке чистой продукции, а для себя одной вообще почти не готовила, но была немного в курсе технологий, а еще помнила рассказ прабабушки о том, как, выйдя замуж, она впервые пекла хлеб сама. Он получился красивым и пышным, но горьким просто до невозможности – нельзя было есть. Соседка объяснила в чем ошибка и бабушка поплакала, а потом и легко посмеялась вместе с дедушкой – они были чудесной парой, удивительной…

- Мы с Аннет чисто убрали дом, но сейчас в нем опять смердит, вы должны были слышать – еду носили через парадное крыльцо, не вытирая ног от навоза. Вам, как мужчине, конечно, может быть все равно на такое понятие, как чистота…

- Отложим этот разговор, - развернулся Ризли и прошествовал обратно в дом. Именно прошествовал – даже с голыми ногами и только в рубахе выглядел он авторитетно.

Бабища поклонилась ему, пропуская в дом. Он молча прошел мимо нее. Ну, дальше как-то сами… развернулась я и прогулочным шагом отправилась к опушке леса. Возвращаться в дом не хотелось даже чтобы поесть – везде шмыгали слуги, которых я не знала, по двору ходили люди Ризли и его гостей. Сами гости, хорошо вчера употребив, да и устав тоже, еще спали. Что подняло в такую рань хозяина – неизвестно. Но незнакомая женщина разбудила и меня, особо не церемонясь:

- Миледи, вас ждет милорд. Поспешите. Вам помочь с одеванием?

Я даже завтракать не хотела, хотя второй и последний прием пищи должен был состояться только вечером. Дом переставал чувствоваться своим, а я – уверенной в себе.

Сейчас за мной опять приглядывал Сай. Шел сзади, не приближаясь и не надоедая. А я старалась отвлечься, наблюдая за бабочками и пчелами, срывала цветы, нюхала, дышала ими и аромат летнего разнотравья мысленно отсылал меня домой – туда… Много было совсем низких, практически рассыпавшихся уже пеньков. Очевидно, поляна, на которой стоял дом, была рукотворной – деревья вырубили шире, чем нужно для построек. Наверное, чтобы улучшить круговой обзор – мало ли?

А еще было жарко. Парило, как к грозе. Просто адское пекло – вот правильное название такой погоды. Самый излом лета, самое то…

- Сай… Можно, я буду обращаться к вам – Саймон? Красивое же имя… - замялась я. Будто и не думала ни о чем таком конкретно, но как-то вдруг решилась. Решилась сделать уже хоть что-то.

Мужчина слегка поклонился.

- Я поняла уже, что вы знаете счет. Это так?

Он склонился повторно.

- Хорошо. Значит и письмо тоже. Не подумайте, что этот наш разговор наедине – чтобы как-то обидеть вас… или еще что. Но я хочу спросить вас о личном, не злитесь только, пожалуйста. Я хорошо отношусь к вам – как к другу.

Мужчина внимательно смотрел на меня. И я брякнула:

- Вам же нравится Аннет? Простите за вопрос, понимаю, что не имею права…

А он опять склонился передо мной, а разогнувшись, кивнул, настороженно глядя в глаза. И я заулыбалась… фухххх…

- Она хорошая девочка. И что она вот так… с милордом – это не ее выбор. Клеймо на всю жизнь – дочь палача… я хочу, чтобы вы знали и это тоже. Чтобы никаких сюрпризов потом и недомолвок. Вы уже знаете… - поняла я по абсолютно спокойному лицу, - и все равно она вам нравится – неудивительно, мне она тоже нравится, как человек. И вы подходите ей, Саймон… я была бы спокойна за нее.

Он молча смотрел на меня, сдвинув брови. Нужно было объяснить так, чтобы он понял правильно. И сердце сжималось – так страшно было нечаянно обидеть. Человеку и так досталось. Я будто опять видела темный провал рта, слышала глухое мычание...

- Вы кажетесь мне надежным и ответственным, умным. И с чувством юмора у вас порядок, а это замечательно… - мялась я, - а то, что вы старше, не так и важно по сравнению со всем остальным. Хотите – я спрошу согласия Аннет на ваш брак? Ее же отдадут потом неизвестно кому и даже не спросят. Но ваша женитьба будет только по обоюдному согласию. И с одобрения милорда, конечно. Может, ничего и не получиться, но вначале я должна была спросить вас.

Он отвернулся и постоял так, а потом отрицательно качнул головой, не оборачиваясь. И опять я его понимала, хотя прочитать сейчас на мужском лице нельзя было ничего.

- Вам нечего дать ей – нет дома, даже будто и своей жизни нет. Причина в этом? – рискнула я дать ему надежду. Мужик сильный и даже если она рухнет, должен справиться.

- Я хочу просить милорда дать вам должность управляющего этим домом, или даже имением. Или должность называется дворецкий, что вряд ли… или эконом? И я не знаю – входит ли сюда та деревня или община, как называл ее милорд? Нет… Ну и ладно – так даже проще. Но если мне придется здесь жить… и моим детям, то я предпочла бы видеть на месте того мужика вас. Здесь я ищу и личную выгоду. Поменяла бы и кухарку, если это кухарка – большая такая женщина… даже если она настоящий мастер своего дела. Эти люди мне не нравятся, из-за них сейчас не хочется возвращаться в дом. Так как вам мое предложение, Саймон?

Он смотрел на меня и видно было, что напряженно думает. А потом вдруг опустился на одно колено, потянувшись рукой и, чуть приподняв край платья, низко склонился, целуя его.

- Это выгодно в первую очередь мне, - отмерла я.

- Миледи! - раздался от дома рык мужа.

- А вот и милорд, - почти обрадовалась я. Слишком уж эта сцена была… не пафосной, тут другое. Но неловко мне точно было.

Саймон быстро встал, придерживая меч, а я так же быстро пошла к Ризли. С ним разговор будет труднее. И еще - радея за Аннет, я получается озвучу ему добро на свою постель, но только чуть позже, потом… может мне и хватит этого времени.

- Гости отъезжают, миледи, - выдал он недовольно, - и я не хотел бы откладывать то, о чем мы с вами договорились вчера. И что за сцену я наблюдал сейчас?

- Саймон… - начала я, замечая, как приподнимаются его брови: - Он просил меня… молить вас от его имени об Аннет. Он неравнодушен к ней и хотел бы взять женой. Аннет не знает об этом и только с вашего согласия я могла бы… - становился все тише мой голос. А если у него остались нежные чувства? Во я!

Ризли молча выслушал, а потом в задумчивости кивнул, будто для себя:

- Вы понимаете Сая. Что же… я разрешаю вам говорить о нем с Аннет. Но вы же понимаете, миледи, что, если я совсем отпущу ее…?

- Понимаю. Вы не противны мне, хотя для действительно теплых и нежных, по-настоящему серьезных чувств должно пройти какое-то время. А Саймон мог бы исполнять обязанности управляющего… или его называют мажордомом… вместо того маленького мужчины. Он обучен грамоте и счету, а еще, если нужно, сумеет заставить подчиняться и объяснит чего хочет. Его будут слушаться - я уверена.

- Пусть это станет моим «свадебным» подарком для вас… Олга, - усмехнулся он, коверкая мое имя. Надо же – запомнил.

- Я рад, что вы сами пришли к правильному решению, не заставляя меня прибегать к принуждению. Аннет я уже подарил вам – решайте ее судьбу сами.

- А Бигли? Что скажет ее брат?

- Ничего, - отрезал муж, - проводим сейчас гостей, и я к вашим услугам. А вечером и вы к моим… Джейн.

- Посмотрим, - ответила я неопределенно.

- Любопытная формулировка – смазанная, размытая.

- Все будет зависеть от нашего разговора и вашего решения.

- Сейчас я хочу этот разговор, кажется, уже не меньше, чем вы, - тихо рычал он.

А я понимала, что привыкаю к нему. Его голос и манера говорить уже не пугали, а даже нравились. Аура не давила… когда он не злился. Значит, нужно постараться не злить его, иначе будет крайне плохо – это я уже знала. И понимала, что совсем бесчинствовать этот мужчина не станет, но и позволять мне сильно лишнего – тоже. Я уже видела границы, которые лучше не нарушать и вынужденно принимала его главенство, понимая, что здесь он не просто сильнее, но и умнее и опытнее меня. Женщина в это время должна быть «за мужем» или при отце или брате, одна она – никто и ничто. Не такой и большой кровью я пришла к такому выводу. Так пускай все идет как идет. А дальше – посмотрим… Хорошая это формулировка, сэр Ризли.

Дальше мы завтракали вместе с гостями – я пила молоко с хлебом. А потом мы их провожали, и я стояла рядом с мужем. Ветер, который срывался не иначе, как к дождю, трепал полы верхней юбки следующего платья Джейн – шелкового, ярко-синего, с нежной вышивкой голубыми и серебристыми нитями.

Я знала, что сейчас в кухне происходит не только уборка, но и своего рода инвентаризация, передача власти. Я бы хотела видеть это – как Саймон с непроницаемым выражением лица просматривает записи-счета и сверяет их с запасами съестного. Это не так сложно, он должен справиться. Иначе просто не согласился бы на эту работу. А потом, наверное, ему придется пересчитать все в доме – постельное, посуду, свечи, что-то там еще… а Аннет поможет, если захочет. Даже не зная счета, просто по-женски.

Еще когда она рассказала мне, как Саймон искал себе хозяина… Понятно, что человек не хотел становиться вором или грабителем, голодать и нищенствовать. Он осознанно продавал то единственное, что у него еще оставалось – свое умение. Умный мужик, рассудительный и практичный – понятно же.

Взгляд тупой, как у действительно челяди и взгляд человека грамотного, уверенного в себе, несмотря ни на что… их сложно спутать. И даже если он глупее, чем я думала, все равно для меня Саймон предпочтительнее того мужичка и его бабы. А чего не умеет – научится. Такие понятия, как безопасность, дисциплина, контроль я надеялась, ему знакомы.

В своей комнате плакала Аннет. Я просто предложила ей, как вариант… а она вдруг разревелась, и я вышла, давая ей время подумать. А увидев во дворе Адера, первый раз подошла к нему сама, почти без страха и предубеждения, попросив пройти к сестре и дать ей совет. И пускай он смотрит, как на врага, да пускай хоть и убивает взглядом! Я больше не боялась его, осознанно выбрав для себя защиту сильного мужчины. Ризли неожиданно прислушался ко мне и даже доверился моему выбору управляющего. А это своего рода уважение, даже если тут только намек на него. А если я угадала и Саймон справится, то заслужу и большее.

Когда из-за леса раздался прощальный сигнал горна, Ризли развернул меня к себе и долго смотрел в глаза, разглядывал лицо. Я смотрела в ответ и даже улыбалась.

- Похоже, собирается дождь? Давайте займемся вашими «жемчужинами», Томас. Или они дороги вам?

- Или я ошибаюсь, или вы флиртуете со мной, миледи? – с усмешкой смотрел он на меня. А хриплый голос вдруг приобрел теплый, интимный оттенок.

- Я обещаю сейчас, милорд. Обещаю не противиться вам, если вы еще наберетесь терпения – немного! – сложила я ладони перед собой в просящем жесте, - до утра снимать повязку будет нельзя. За настолько малое время ничего не получится. А завтра я сама вымою вас и вычешу волосы.

Да запросто я это сделаю! Невыносимо мерзко было только в самом начале. А сейчас я их столько уже перевидала – жемчужин этих.

- Ну уж нет! - рыкнул он, - я настроен решительно, вы обещали, что вымоете меня уже сегодня. Только это и вынудило меня…

- Дождь скоро пойдет, - не понимала я.

- Я ведь все равно буду мокрым, - пожал он плечами.

- А я?!

- И вы… нет, я не трону вас ранее того срока, что вы назначили. Это даже любопытно и ново для меня – держать себя в руках из последних сил. Я всегда умел ждать, а сейчас познаю новый - сладкий вкус ожидания и мне он нравится, миледи.

- Да вы настоящий поэт, милорд, - тоже нравился мне наш разговор. Я даже весело как-то понимала, что у меня должно хватить и ума, и опыта приручить этого мужчину. Может даже сделать из рычащего тигра домашнего кота. Или это вряд ли? Ну и я чувствовала уже не просто предвкушение… Лара сказала бы – подтекала. Может и подтекала – еще со вчерашнего дня.

Как такое случилось, я могла только догадываться. Но, наверное, есть не только физическое воздержание. Тело Джейн не могло изголодаться настолько. А мне хотелось… независимо от того, что твердил мозг, почти невыносимо хотелось, наконец, почувствовать на себе мужские руки. И пусть бы сжал так, чтобы косточки затрещали. И чтобы его губы и дыхание на груди и шее… особенно шее. Горячее дыхание, которое он опять сделал для меня свежим – я опять слышала аромат мускатного ореха. Хотел произвести впечатление, нравиться?

С ума я, наверное, сошла - он же кишит весь... А я, как новый Пигмалион, предвкушаю уже, что сотворю из этого не совсем чтобы чистого мужика. Своего мужчину?

И мне уже мало длинных взглядов и флирта, а хочется до хрена большего - той самой наполненности, хочется почувствовать его в себе. Его или просто… но не настолько же я неразборчива? Просто слишком давним, почти забытым уже было это ощущение. А ведь раньше я любила секс, очень любила.

Ваня… там я еще долго тянула бы, если не всегда. Но здесь многое во мне изменилось, воспоминания о муже будто выцвели и боли уже не приносили. То, что случилось со мной, будто разрубило меня на две части. И та, где я должна была Ване свою верность, осталась в том мире. Сейчас я больше скучала по детям и скучала сильно – даже просыпалась иногда в слезах, когда снились. Но и тут старалась держать себя в руках и лишнего не надумывать – они точно в порядке.

Единственное, что вязало по рукам и ногам, заставляя хитрить и оттягивать, как я уже понимала – неизбежное, так это будущие дети от барона. Но я знаю, что такое чистоплотность, знаю, что такое карантин, я выучу местную историю и научусь их этикету. Уверена, что справлюсь и смогу. Я постараюсь, чтобы у моих детей здесь были все возможные для этого времени преимущества. Я, в конце, концов, сделаю своим союзником Адера Бигли, дав ему недостающие знания о медицине. Стерильность, грамотная первая помощь при травмах разного рода, основные правила родовспоможения и правильного питания – чтобы знать все это, даже не нужно быть медиком. Есть вещи, которые у нас знает каждый человек, каждая мать...

Ближе к вечеру действительно пошел дождь – теплый, легкий, он дал немного отдохнуть от духоты. Не гроза, что удивительно при такой жаре, а просто тихий освежающий дождь.

Слугам и членам отряда Ризли строго запрещено было появляться за домом. Я попросила Саймона, чтобы была поменяна постель хозяина – сама просто не успевала.

На заднем дворе сейчас находились только мы с мужем. С укутанной в капустные листья и полотно головой он вольготно раскинулся в корыте на белой простыне. Пар только чуть поднимался над водой, в которую я засунула его по самую шею – отмокать. В котле над шипящими под дождем углями запаривался хороший пучок лекарственной ромашки. Из-за нее и вода в корыте была коричневатой, почти скрывая собой мужское тело. Остатков мыла – буквально обмылка, должно было хватить на все. А небольшой временный навес укрывал верхнюю часть тела Ризли от дождя.

А я сидела на пеньке под вощеной накидкой и, честно глядя ему в глаза, выдавала всё, что считала важным, открытым текстом – в том числе и о том, что иногда организмы должны «подружиться», привыкая друг к другу. То, что я от него узнала – какими редкими были их встречи, только подтверждало мои предположения.

Дальше я прошлась по ватным штанишкам, отчего муж, кажется, даже слегка приофигел (по Вадьке), потому что слышать из нежных уст своей Джейн - «мужскому хозяйству вообще не желательно париться…» явно было дико для него. Но и заводило – я понимала это. Потому что и меня заводило тоже.

Выслушав меня даже слишком терпеливо, что могло говорить и о его растерянности, он, наконец, отмер:

- Приступайте, леди жена. Кажется, я уже сварился в этом корыте.

- Я расскажу вам потом о русских банях, милорд. Их строят в России… или Руссии, - несло меня, - в них приятно греться в холода и творить семейный разврат. Может и вам понравится – посмотрим…

- Посмотрим… - согласился он, принимая формулировку и внимательно глядя, как я сбрасываю накидку, и почти сразу моя рубашка прилипает к телу, пропитываясь дождем и открывая его взгляду почти все, что под ней есть, или даже совсем все.

- Вы так уверены в моей выдержке, - пожирая глазами скромные девичьи формы Джейн, хрипло отметил он.

- Уверена, милорд. Очень хочется в вас верить, - несло меня от понимания своей женской власти над ним и соответственно – почти вседозволенности. Я, конечно, не королевский юрист, но я женщина. Достаточно опытная и умная, надеюсь, женщина. Или не слишком… понимала ведь сейчас, что спешу, что мало знаю его, что может и зря начинаю с откровенного соблазнения, ставя для себя цели может и недосягаемые. Но сейчас – как-то немного мимо ума, сейчас я чувствовала именно так. И говорила, как чувствую, и вела себя… Если не угадаю – только моя беда.

Отвращения к предстоящему процессу не было – я столько грязи за это время на себе вывезла, с себя и Аннет смыла… да и штукатуркой она от мужика не отваливалась. Они все и сильно потеют, и пачкаются, если тяжело работают. Вот толькото самое– это уже сам, милейший, не настолько мы близки, а я отслежу качество помывки. Мой гинеколог говорила, что у женщинтамчище, чем во рту и все наши неприятности – только от мужиков… немытые они или заразные.

Намылив жесткую тряпку, я зашла ему за спину и чуть отклонила, нажимая на плечи: - Голову вымоем утром. Ну что – приступаем потихоньку?

Мокрая рубашка чуть холодила тело, нужно было двигаться, иначе начну подмерзать. Прохлада эта… новые ощущения отвлекли от нервного состояния, вызванного разговором. Я будто только глаза открыла и сейчас принимала в себя то, что происходило вокруг. Было еще неплохо видно, но уже подкрадывались сумерки… вечерний дождь тихо шелестел по траве, осторожно барабанил по вощеному навесу и брошенной у пенька накидке.

Я провела мыльной ветошью по широким плечам, рассматривая их – кожа была смуглой даже без загара. Странно – раньше я считала, что коренные англичане все сплошь были рыжеватыми. Нажала сильнее, потерла… все-таки, наверное, нужно усилие. А ноги у него по-мужски щедро поросли темными волосками, ногти аккуратно обрезаны… сильные руки послушны мне, не напряжены… Я отмечала это все как-то отстраненно, будто войдя во транс или поймав волну - явно не ту, что нужно, неправильную. Потому что эти касания, тихие слова моих указаний, наше дыхание – отчетливое, глубокое… и мои движения - сильные, но медленные, будто чуть заторможенные, сонные…

Чувственная феерия какая-то, волшебство, взявшееся непонятно откуда – без чувств, без любви. Разве так бывает? Нужно будет подумать об этом, обязательно подумать…

- Вставайте, теперь нужно хорошенько ополоснуться, милорд, - расстроенно вздохнула я.

- Томас, - тихо, но уверенно поправил он меня.

- Хорошо, когда мы наедине – Томас, - согласилась я. Уступать в малом всегда несложно. Разогнулась и дернулась, краем глаза заметив в стороне движение…

Кто-то сразу же шагнул обратно за угол, заметив нас – наверное не слышал хозяйского приказа.