Глава 18

Ризли знал, что сейчас – по результатам последней экспедиции в женскую обитель монахинь-бенедектинок в Ромси, решается судьба его следующего титула. И больше того – он получил известие, что король уже готов жаловать его и вскоре вместе с «барон Ризли из Тичфилда», его появление будут провозглашать еще и как «граф Саутгемптон». Следующий титул всего через три года – такое стремительное возвышение воистину было редкостью.

Распущенные его стараниями монастыри Куорр на острове Уайт и Тичфилд в Хэмпшире дали сокровища, которые он до последней монеты передал в королевскую казну. Следом потекло золото из Ромси, хотя монастырь был скудно населен и менее обеспечен, чем мужские. И все равно деньги и пожертвования в виде драгоценных украшений, изъятые в женской обители, должны были окончательно убедить монарха, что он не ошибся в своем слуге.

Но одного только титула ему было мало – слишком большую цену, по ощущениям, платил он, выполняя приказы короля. Поэтому сверх титула Ризли рассчитывал получить в собственность еще и земельные владения монастырей, все равно ведь существовала практика раздачи освободившихся земель подданым, лояльно настроенным к религиозной реформе. А он был не просто лоялен, но и предан. Поэтому желательно - нескольких монастырей, но больше всего он желал получить для себя Бьюли.

Роспуск, или монастырская секуляризация оказалась делом непростым и в Ромси барон убедился в этом в очередной раз, похвалив себя за предусмотрительность и осторожность. Ему даже пришлось донести до членов отряда факты о не богоугодном поведении здешних монахинь: ношении плохих стандартов одежды с разрешения настоятельницы, хождениях в таверны города и даже нездоровых отношениях с капелланом. Вот только он забыл сказать, что факты эти были отмечены не при нынешней аббатисе, а гораздо-гораздо раньше.

В результате аббатиса Элизабет Райпроуз была обезглавлена, а подавленные увиденным монахини, которые сразу же принесли клятву верности королю, как новому главе Английской церкви, за монастырские стены изгнаны. Всё, как и везде, за единственным исключением – Ризли приказал не жечь и не разрушать монастырь. Это породило бы действительно сильное недовольство местных жителей, потому что церковь аббатства посвящена была святому Лаврентию и являлась местом поклонения горожан. Осторожность в очередной раз выручила его – отряд оказался не настолько надежен, как он рассчитывал и хорошо, что с драконовскими методами он не перегнул.

Но сразу же пойти с этими людьми на Бьюли уже не представлялось возможным. Он и не стал. Пока отряд отдыхал в Бэш, пэров он пригласил к себе, чтобы оставить самое приятное впечатление от своего общества. А последнее впечатление, как известно, всегда главенствует над предыдущими.

А предыдущие расстроили и его. Хотя Ризли и до этого не раз проклинали и делали это на таком подъеме чувств, что, разогнав первый свой монастырь в Хэмпшире, он всю ночь потом провел в покаянной молитве – пробрало до печенок, выморозило и безумным взглядом монаха, и его предсмертными проклятьями, перемежающимися молитвами. И все это под отчаянные молитвенные песнопения братии.

Некоторое время его держал в тисках настоящий страх – он ждал… Но последствий не было, проклятия не работали. Наоборот – его приблизили и возвысили. И он отпустил свои страхи, подхлестнув исполнение вассального долга стремлением к настоящей выгоде. А почему нет, если исполнение это дается так непросто?

Теперь следовало заняться Бьюли и тогда его работа в Хэмпшире считалась бы завершенной. И уже можно было бы просить о землях, завершив список желаемых владениями аббатства у Нью-Форест.

Затягивать с этим не стоило и домой он возвращался, чтобы немного отдохнуть, а потом выехать за новым отрядом и отобрать там надежных людей лично. Обратиться с этим следовало к… военному губернатору в Портсмуте, к примеру. Да, скорее всего в Портсмуте – это достаточно далеко и королевских, пусть и нерегулярных войск там достаточно. Указ короля о предоставлении барону Ризли любой необходимой помощи был на руках, а значит отказа не предполагалось в принципе.

Но пока что его ждало несколько дней отдыха и Джейн.

Он сразу же отнесся к этой новой Джейн с предубеждением. С ее появлением всплыли в памяти все проклятья, обрушенные на его голову. Так может это оно и было? Так он и думал тогда, сходя с ума от унижения и ярости – повергнутый женщиной и связанный по рукам и ногам. Вырвись он из пут сразу, и она не выжила бы. Но это уже в прошлом…

Сейчас он подъезжал к дому, рассматривая ее еще внимательнее, чем прошлый раз. Наверное потому, что получил очередную порцию проклятий. И опять неконтролируемо поднимались подозрения, всплывали воспоминания о собственном унижении, о том, как держался потом чудом, решив для себя вначале выяснить о ней все, что только возможно. Он умел слышать и видеть тоже умел. И что он видел сейчас?

Джейн была хороша, как никогда, а причиной новой ее красоты являлась новая суть и внутреннее содержание. Что-то оставалось прежним, а что-то казалось ему незнакомым, но не чужим - гордая шея, надменно приподнятый подбородок и взгляд – спокойный и непримиримый. Его значение понимал только он. Пэры же видели перед собой знатную женщину, племянницу королевского секретаря и баронессу, жену королевского юриста.

А он смотрел на нее и понимал, что многое отдал бы сейчас за то, чтобы вернуть ту свою Джейн. Сейчас он смертельно устал и ему нужен был отдых, а не домашняя война. Нужна женщина, а он добровольно постился, приняв на веру слова незнакомки. Увидел в ее словах резон и логику и положился на своё чутье, а стоило ли? Сейчас, добираясь до дома из последних сил, он сомневался в этом, желая только покоя. А его не предполагалось, судя по этому взгляду. И он сделал выводы, не принимая пока решений - от этой Джейн нужно было или избавляться, или призвать к покорности, настояв на своем. И Ризли обозначил это намерение сразу же, только сойдя с коня – поцелуем.

Она промолчала… Дальше он продолжал наблюдать и заметил ее замешательство – женщина увидела Бигли. Она еще тогда призналась, что боится его.

Да, Адер Бигли до сих пор находился при нем, на его глазах. Оправдания его – правдивые или ложные, уже не имели значения. Из-за его бездействия он подвергся унижению и тот его наблюдал. Приговор ему уже был вынесен. Как человека доверенного, барон его больше не рассматривал. Кажется, это понимал и сам Адер – теперь он держался в стороне, стараясь быть незаметным. Но спасти его не могло уже ничто - кто-то должен был заплатить за тот случай, и Ризли решил, что это будет Бигли.

Но на какое-то время он еще нужен был ему, в том числе, как лекарь. Поэтому вопрос по нему отложен был на потом… вот хотя бы до экспедиции в Бьюли. А там уже под шумок… Слишком многое о нем знал этот человек и просто отослать его, сославшись на любую из причин, было уже нельзя.

Сейчас он заставил себя не думать о постороннем – хотелось еды и спать. Он всегда хорошо спал здесь. Этот старый дом подле Нью-Форест был одним из любимейших его мест. И он действительно был очень старым. Навык изготовления кирпичей был утрачен с уходом римлян. Но здесь, на самом юге Англии, еще два века назад курили дымом ямы для обжига, а из глины формовался строительный кирпич. Ризли мечтал возродить производство, хотя и понимал, что это займет много времени, потому что придется действовать опытным путем. Будут неудачи – куда без них, но он верил, что найдутся ответы на вопросы и о продолжительности обжига, и о степени жара, и о составляющих формовочной смеси.

Пока же куплен был этот старый дом и он отдал его Джейн. Дал ей достаточно слуг, которые должны были выполнять любые ее прихоти. Отсылал подарки, которые, он надеялся, радуют ее – украшения, ткани, тончайшие пуховые и шелковые шали, вуали и меха… Нанял хорошую кухарку и выделял управляющему достаточно денег на содержание жены и дома.

А оно вон как… Откровенные и прямые, как палка, слова… Олги (он уже не мог думать о ней, как о Джейн, хотя и продолжал так называть) в очередной раз выбросили его из накатанной колеи, по которой до сих пор размеренно и распланировано катилась его жизнь. Все неприятности начались с ее появлением – его разочарование в Бигли, слугах, а еще опять косвенно вставал вопрос веры.

Вера Ризли в Господа всегда была умозрительной, пытливый мозг требовал доказательств осязаемых, вещественных. Пока был юн – верил истово, но потом узнал некие факты о Его прямых представителях на этой земле – церковниках. Барон считал, что предательство должно быть наказуемо по определению, и если Он молчит, глядя на непотребства тех, кто является Его представителями на земле, то возникает вопрос - а есть ли Он? А еще Ризли, как и Генрих, не был согласен с тем, что львиная часть пожертвований английских граждан утекает в Рим. Развод с Катариной Арагонской, на который никак не соглашался Папа, стал только поводом, еще одной гирей, решительно качнувшей весы…

И при всем этом Ризли существование Господа не отрицал – из осторожности. А раз все еще верил в него, то верил и во Врага и его происки.

Осторожность часто спасала его и то, что Олга вдруг так резко «сменила гнев на милость» насторожило, потому что он ничего не делал для ее принуждения. И Ризли приплюсовал эту странность к неприятностям, преследующим его после ее появления. Странностей он не любил, непонятности и неопределенность ненавидел.

Он не понимал эту женщину, принимая все же тот факт, что она умна и деловита. И это было все от нее, остальное – Джейн. Он хотел обратно свою привычную Джейн, а не это разумное нечто. А еще Олга умело манипулировала его мужскими желаниями и слабостями, что еще более настораживало. Он осторожно прощупывал для себя границы того, на что она готова пойти и границы ее разумности. Во многом соглашался с ней и тут же отказывался про себя признавать ее правоту – слишком она была дикой и звучала странно...

В какой-то момент он перестал противиться могучему очарованию, которое вдруг как-то разом на него обрушилось – знакомое до мелочей и всегда желанное тело жены, умелые манипуляции Олги по его соблазнению и дождь этот, и разомлевшее в неге… или просто в горячей воде тело, истосковавшееся по женщине. А еще предчувствие полноценного отдыха потом и чувственного наслаждения… Он был человеком, а человек слаб в своих желаниях.

Раньше Ризли боялся только немилости короля, сейчас появился иной страх – попасть под влияние непонятно кого, кто был сейчас в теле Джейн. И если близость так открыто предлагают, то с ней лучше подождать – решил он. Как-то привык играть по своим правилам.

После мытья в корыте он замерзал и пришлось одеваться теплее, чем обычно. Прошлый раз он мылся вынуждено – форсируя полноводную реку, намок в одежде и после этого слег в болезни. Сейчас этого не хотелось. Но приходилось признать – тело хоть и мерзло, а еще слегка чесалось, но чувствовал он себя необыкновенно легко, будто наполнившись какой-то радостной силой… И немного подобрел, решив пойти на ряд уступок.

Проводив гостей, Ризли принял Адера Бигли, который огласил ему согласие Аннет на брак с новым управляющим. Молча кивнув, отпустил его и какое-то время составлял подробный отчет по Ромси, а покончив с этим, велел позвать к себе Сая, потому что в связи с писаниной кое-что пришло ему на ум. И когда тот встал перед ним, внимательно вгляделся в его лицо.

- Ты и правда грамотен?

И когда Сай отрицательно мотнул головой, победно улыбнулся – Олга ошиблась. Но слуга показал ему пальцы, по очереди разгибая их.

- Понимаешь счет, - сделал вывод Ризли, - но как ты делал записи? И в будущем мне может понадобиться отчет о тратах.

А немой, приняв в руки грифель, улыбнулся и… старательно нарисовал силуэт овцы, потом – курицы. Дальше на бумаге выстроились в длинный ряд яйца. Сай перемежал их длинными черточками, отмечая дюжины.

- Травы?

Сай усмехнулся и очень узнаваемо изобразил цветок ромашки, а потом лист петрушки и луковицу.

- Ты учился рисунку?

Немой согласно кивнул, а потом отрицательно покачал головой.

- Наблюдал долгое время, - понял Ризли, - и пробовал сам, но не на листах – они дороги. Скорее всего, на земле или песке… Ты ухватился за это, потому что так получал дополнительную возможность изъясняться. Кроме того, владеешь способностью к рисунку - Господь и в этом наградил тебя твердой рукой. Понимаю… и оставляю должность за тобой. Проверим тебя в деле. Обряд с Аннет пройди в любое удобное для тебя время. От меня будет подарок – тот домик на окраине Бэш, что я выкупил своим людям для постоя. Но здесь мне не хотелось бы суеты и в будущем. Хочешь себе дом – реши и вопрос с постоем. Будет тебе два испытания… Иди! Нет, еще - я повысил тебя, и ты давно имеешь право на родовое имя. А поэтому… Саймонс, - не стал Ризли особо напрягаться.

Слуга поклонился и тихо прикрыл за собой дверь. Удивительно, что такой большой мужчина мог двигаться почти неслышно. Но он воин… а сейчас брался за дело, в котором у него почти не было шансов преуспеть. И все же он брался, понимая, что будет неимоверно трудно. Ради чего? Неужели это Аннет?

А на что готов пойти он сам ради того, чтобы иметь детей от Джейн?

Размышляя, он уснул, хотя суета под повязкой на голове отвлекала. Он привык, что вши были всегда – их одобряла церковь. Избавление от паразитов счел очередной своей дерзостью, но одним грехом больше, одним меньше…

Проснувшись рано утром, будто от толчка, уже знал, что будет делать – в голове выстроилась вся цепочка дальнейших действий. Он велел разбудить жену и выдержал очередные манипуляции со своей головой. Джейн… он решил дальше и в мыслях называть ее так, осторожно вычесала и еще раз вымыла его шевелюру и бородку. Высушила их полотенцем и отстранилась, будто любуясь результатами своих трудов. Тогда он и объявил ей свое решение:

- Миледи, я велю вам собираться в путь. Мы с вами путешествуем в Портсмут.

- Эт-то же… порт, кажется? – растерялась она.

- Вам следует взять с собой ко всему пару действительно красивых и богатых нарядов. Возможно, в нашу с вами честь будет дан прием, это нормальная практика. Следовательно, нужно не забыть и украшения.

- Прием? – еще больше растерялась Джейн и Ризли довольно прищурился – он на верном пути.

- Я не умею танцевать! И еще многого другого - вы должны понимать. Разве я не имею права отказаться от…

- Все ваши права были переданы мне, когда вы вступили в брак. До этого ими владел ваш отец. Но в одном вы правы - опозорить меня нельзя, миледи, - сурово отметил Ризли, - будем изучать танцевальные движения на привалах, одного танца, я думаю, будет достаточно.

- Привалах… - откровенно паниковала она, - а как мы поедем? Опять так же?

- Портшез сильно задержит. Я велю взять для вас самую мирную лошадь с удобным седлом – там будет мягкая подушка, подпорка для левой ноги и лука для поддержки правой – будете учиться езде. Понимаю так, что ей вы тоже не обучены. В длительном путешествии место женщины за спиной ее мужа и я прикажу положить для себя удлиненное седло. Но это все же тяжело… поэтому и лошадь для вас. Подумайте об одежде. На сборы у вас два дня. Предупрежу и еще об одном - с нами будет путешествовать Бигли. Я помню вашу не расположенность к нему, но принимать ее во внимание не желаю. Все будет так, как удобно мне.

Женщина пристально смотрела на него, поджав губы.

- В чем дело? Я следую вашим рекомендациям – нам следует лучше узнать друг друга и единственный способ для этого - быть рядом. Вы ведь претендуете на гораздо большее, чем постель – я понял это вчера. И не отрицаю возможности более нежных и теплых чувств, но главное для меня, это доверие меж нами. Я знал границы своего доверия к Джейн, вас же я не знаю совершенно и доверие мое вы должны заслужить. В свою очередь, я постараюсь вызвать в вас и отпустить в себе те самые… нежные и теплые чувства.

- Вы считаете, это можно сделать ультимативным порядком? – вскинулась женщина.

- А чего вы ожидали, всеми силами соблазняя меня вчера? Слепого поклонения или даже послушания с моей стороны? Я слышал о подобных случаях мужского помешательства и на такое не согласен. Но готов искать доверия, поэтому делаю шаг навстречу, идя на уступки. Сай… Саймон получил испытательный срок и родовое имя, я дал согласие на их с Аннет брак. И еще одно - касательно нашего путешествия…

Она внимательно, хотя и напряженно слушала. Джейн уже лишилась бы чувств от излишних переживаний, а эта – молчит. Это и нравилось, и бесило со страшной силой. Рядом с ней он становился неуравновешен, не узнавая себя. Значит, был прав, сдерживая свое неравнодушие к ней. Зависимость от близости с желанной женщиной может быть страшной. Тот же Генрих, желая заполучить в свою постель несговорчивую Анну Болейн, творил глупости несусветные. Хотя Ризли и не имел права его судить, но на прискорбном примере учился.

Хотелось задеть Джейн за живое, заставить ее заговорить наконец и он не отказал себе в этом:

- Все, как вы и хотели - чем выдержаннее семя, тем больше надежд на зачатие. И мы будем привыкать друг к другу – мне понравились ваши прикосновения вчерашним вечером. А еще я велел приготовить для себя дорожные штаны. Как вы считаете – аппа-стокс, ненадолго надетые в Портсмуте, не помешают нашим с вами надеждам?

- Да чтоб вам…! - сквозь стиснутые зубы прошипела жена.

- Последний раз… это последний раз, когда я позволяю высказаться Олге, - заявил Ризли, - далее я желаю видеть возле себя только Джейн, другую, но Джейн. Я же постараюсь более не применять такого тона… если, конечно, вы не вынудите меня. Больше того - далее я буду стараться вызвать в вас к себе нежные чувства, Джейн. А сейчас пройдемте на задний двор…

На заднем дворе собрались все слуги. Адер Бигли стоял у колоды, на которой лежал короткий меч, рядом на горячем костре калилось железо. В стороне на коленях стояли бывший управляющий и его жена. Ее заплаканное лицо было красного и даже скорее свекольного цвета. Управляющий дернулся было ползти на коленях, но Ризли пресек это дело взглядом. Стояла тишина. Казалось, люди боялись даже дышать.

- Что вы задумали, милорд, зачем? – тихо шептала из-за его спины жена.

- Не смейте перечить мне на людях, я предупреждал уже, а вы должны были услышать, - так же тихо ответил он, а затем обратился к дворне:

- Мы собрались здесь по поводу хищения моих личных средств управляющим Бенсоном. Сразу скажу, что масштабы не предполагают причисления преступления к разряду «фелони». Стало быть, о смертной казни здесь речи не идет. Дальше: как современный юрист, я против рабских средств дознания, то есть пыток. Но, как крайний, вынужденный способ получить признание, их допускаю. Ты должен сознаться сам и, исходя из правдивости... или же отсутствия ее в твоих речах, мною будут сделаны выводы и назначено справедливое наказание. В любом случае слова твои будут проверены, но время, которое сохранишь для меня, сознавшись быстро и честно, повлияет на размер наказания в лучшую его сторону.

- Ваша милость, достопочтенный…

- Кратко, Бенсон! – велел Ризли, значимо взглянув на палача. И невозмутимо выслушал перечень хищений, в упор разглядывая бывшего управляющего. Голос того срывался, по щекам текли слезы, но он послушно перечислял, загибая по очереди пальцы…

- Это все, достопочтенный сэр, - склонил он голову.

- Как твой сюзерен, я назначаю наказание в виде отрубания двух пальцев – большого и указательного на обеих…

Жена преступника тихо завыла, а из-за спины раздался напряженный голос Джейн:

- Милорд… Томас…

- Милостью леди Ризли, моей жены… будут отрублены пальцы одной руки – мизинец и безымянный! - торжественно провозгласил барон.

- Благодарю вас, миледи, спаси вас Господь! И простите, простите меня! - снова расплакался Бенсон, подползая на коленях к колоде, и укладывая на нее трясущиеся пальцы.

Палач взмахнул мечом… вздох за спиной совпал с ударом по колоде. Потом Бигли моментально выхватил из костра раскаленную железную полосу и быстро приложил ее к срезу. Запахло паленым мясом.

Ризли обернулся к жене – она огромными глазами смотрела на пальцы, валяющиеся у колоды.

- Далее – за неподобающее, недостаточно подобострастное отношение к моей жене и своей хозяйке… Лизабет, жена Бенсона, приговаривается к двум десяткам ударов сырой плетью - ниже спины.

- М-мне могло показаться, милорд, - положила Джейн руку ему на спину.

- Милостью леди Ризли количество плетей уменьшается вдвое. И еще - управляющим в этом доме отныне является Саймон Саймонс, ранее известный, как Сай. Это все! Приступай, Бигли! - скомандовал Ризли и, развернувшись к жене, подал ей руку, уводя к парадному входу по дорожке, огибающей дом. Вслед им неслись звуки шлепков мокрой плети по телу и короткие женские вскрики.

- Жалеет, - отметил Ризли, - а не следовало бы. Я никому не позволю относиться к вам без должного уважения. Непонятно – почему молчала Джейн… ранее?

- Знала, что так будет? – мертвым голосом поинтересовалась жена.

- Все это знали, - удивился Ризли, - но при этом позволяли себе недопустимое. Вы необыкновенно милостивы, следовало отсчитать два десятка - не принимая во внимание вас, она не принимала и меня. Но я прислушался к вам, - заглянул он в глаза женщине.

- Благодарю вас… Томас, - прошептала она.

Проводив ее до комнаты, довольный собой и ею Ризли попрощался, не отказав себе в поцелуе.

У него было хорошее настроение и далеко идущие планы – сделать из двух Джейн одну, но идеальную жену для себя. И дети… он чувствовал, что теперь они обязательно будут – умозаключения новой Джейн казались ему не просто разумными, но и единственно верными.