Глава 20

Рядом с Томасом Ризли я испытывала непроходящий стресс. С первого его появления в том лесу и до самого последнего… я или кипела внутри, или умирала. Это не былотем самымнебезразличием – ни хрена! Беспокоилась, боялась, металась - что угодно… и ничего хорошего. Да просто принять то, что со мной случилось, смог бы не каждый, а уж то, что потом сыпалось… и всегда в присутствии «мужа». Две недели трудотерапии, пока его не было и более-менее спокойная жизнь рядом с нормальными людьми – Аннет и Саймоном, дали психике передышку. В таком режиме я тянула бы, наверное, и тянула. Но потом явился он… и началось опять.

Рядом с ним даже в состоянии будто бы покоя и понимания, что нахожусь под его защитой, вся в его заботе и безопасности, я становилась будто слегка неадекватной. К примеру, я совсем не помнила других людей тогда – в дороге, кроме мужа и Адера Бигли. Может еще того мужчину, что наливай бульон в пироги - Исси. Но и там больше запомнились пироги. Я вроде и знала, что рядом есть люди, но не говорила с ними, смотрела сквозь и не помнила ни выражения их лиц, ни что они делали и говорили.

Больше того – я не воспринимала и Адера Бигли. Понятно, что он был способом отвлечься от проклятой дороги. Я больше собой и своими переживаниями была занята и, конечно же, говорила с ним и даже увлеченно – действительно хотелось поделиться полезным. Но не помнила ни выражения его лица, ни оттенков речи. Неадекват какой-то… и так все трое суток пути.

Портсмут в это время еще не был городом. Это было что-то наподобие разрытого муравейника, который находился на острове и из которого торчали две каменных башни – квадратная и круглая, которые продолжались стенами. По обе стороны от острова простирались огромные гавани, прямо – открывалось море. С высоты холма, на котором мы остановились, удобно было рассмотреть форт, как его назвал Ризли. И он вписывался в это понятие – три стены образовали прямоугольник, четвертая выходила в сторону моря и формы не имела. Может быть – пока. Внутри угадывались еще какие-то сооружения правильной формы и похоже – небольшая церковь. Понятно было, что почти везде полным ходом идет строительство. И кораблей в том числе – вполне узнаваемый уже корабельный корпус высился в небольшом отдалении от моря, на суше.

- Сухой док - самый первый, насколько это известно, - объяснил мне Ризли.

С соседнего холма стекал бурный, полноводный ручей – двумя каскадами. И в двух местах там крутились мельничные колеса. Я раньше видела действующую водяную мельницу, так что сразу их узнала.

В гаванях, на разном расстоянии от берега, стояли на воде различного вида посудины – корабли с высокими мачтами и подвязанными на них парусами и широкие неуклюжие каракатицы. Между ними ходили туда-сюда лодки большие и поменьше. Много было людей – в доке, в порту и на улочках между глинобитными домами в два и даже три этажа, и они сновали, как муравьи. Что делало не город – пока слишком много чести, но поселение точно похожим на развороченный муравейник.

- Корабли флота Его Величества, рыбаки и торговцы, - неторопливо объяснял муж, - предпочтение в торговле отдается шерсти, зерну, воску и железу, однако крупнейшей торговлей порта до недавнего времени являлось вино из Байонны и Бордо.

- Торговля с Францией…

- Вы можете сейчас видеть ее берега, миледи. Немного мешает жаркая дымка и все же… - указал он на море и действительно – вдалеке темной полосой или скорее – неясным маревом угадывался французский берег.

- Перед нами Северное море, правее – пролив Дувра, там Франция еще ближе, а за ним – уже океан.

- Вы знаете это место, бывали уже здесь, – поняла я.

- Нет. Ныне я здесь впервые, как и вы. Во Францию ранее отплывал с Дувра. Но как вам такой пейзаж? – с удовольствием смотрел он на синюю глядь, прищурившись и улыбаясь морю.

- Море всегда красиво – даже в бурю, - согласилась я, - а вот Портсмут не то, чтобы впечатляет.

- Два века назад его почти полностью опустошила чума, а потом четырежды уничтожали, разграбляя, французы, - попенял мне мужчина.

Я промолчала, пристраивая в руках вожжи. Англичане всегда были зациклены на своей правоте.

- Так ничего и не скажете? – почему-то удивился он. Привык уже, что я всегда имею свое мнение?

- У каждой войны есть причина – это или жажда наживы, или месть. Судя по масштабам и общему впечатлению даже сейчас – в период расцвета, как я понимаю… взять здесь особо нечего. Значит – месть.

- Портсмут использовался, как база для нападения на Францию очень давно, еще при Эдуарде I.

- И не единожды…

- Действительно, - пришлось мужу согласиться, - миледи… накиньте на лицо вуаль, в городе она вам понадобится.

Я потянула из-за спины пришитое к чепчику частое тонкое кружево, глядя с вопросом – может объяснит? Не объяснил. Убедившись, что приказание выполнено, просто проехал вперед. Наш отряд начал спуск к городу.

И чем ближе мы были к нему, тем больше хотелось смотреть на море, хотя оно и называлось Северным. О морских купаниях, понятное дело, можно было даже не заикаться, хотя искупаться тянуло почти невыносимо. К мужскому запаху Томаса я уже потихоньку привыкла. Запах собственной нечистоплотности был неприятнее.

Но еще ужаснее оказался запах Портсмута. Вонь накатывала как-то волнами – протухшая рыба, гниль овощных отбросов, конские и человеческие экскременты... Запахи готовки и печеного хлеба, смешиваясь со всем этим, вызывали еще большую тошноту. А еще мухи. Они налетали сразу, как только порыв ветра с моря сходил на нет. Вуаль пригодилась.

Вначале я раздувала ноздри, боясь открыть рот – все-таки слизистая носа хоть что-то задерживает. Потом поняла, что это нереально и мои легкие уже полны микрочастицами от местных испарений и миазмов. Прикрыла рот и нос ладонью… и тут Ризли подал мне надушенный платок – роза и ладан. Блевать не потянуло, но удар по обонянию повторился. Я что-то благодарно промычала и страдальчески улыбнулась.

- А Лондон… там пахнет так же?

- С тех пор, как запрещено сбрасывать в Темзу с Мясного моста мясницкие отходы, Лондонпахнетчуть лучше, - усмехнулся муж, - согласитесь - в окрестностях Нью-Форест воздух намного чище.

- Так вы оставили жену и довольствуетесь содержанками десять месяцев в году, беспокоясь о ее здоровье? – уточнила я.

- В том числе, - прижал он очередной платок и к своему носу, - но еще я беспокоюсь за ее, а значит и свою честь. Никто не стал бы принуждать замужнюю женщину открыто, но затейников там хватает, как и моих недоброжелателей. Но если вы хотите, Джейн, я возьму вас с собой - в Лондон.

- Чтобы сидеть там взаперти и каждый год рожать вам по ребенку? - съязвила я и сразу же до боли прикусила язык. Все иногда ведут себя, как дураки и я не исключение. Но настолько немилосердно…?

Ризли среагировал мгновенно: - Сподобьтесь вначале хотя бы на одного, миледи.

- А вот это уже обидно, когда большая часть вины, если не вся – на вас, - взглянула я на него, смаргивая слезы. Откуда-то пахнуло особенно ядрено – аммиаком. Вонь буквально ела глаза.

- Этого мы еще не выяснили доподлинно… вам плохо? – заметил он мои слезы, - сейчас мы войдем в форт, там гораздо чище. Потерпите еще совсем немного, портовые города всегда пахнут неприятно.

Серая, черная, коричневая одежда, некрасивые… почти в сплошную – совсем не красивые мужские и женские лица – уставшие, безразличные или слишком заинтересованные. Хорошо – все ценности в багаже мужа. Детей на этой улице я не увидела, хотя и осматривалась – на все это нужно было смотреть, чтобы запомнить. Белый или даже отдаленно напоминающий белое женский фартук воспринимался бальным платьем. Деревянные мостки – шикарным тротуаром. Цветная вывеска таверны выглядела здесь куда круче неоновой в наше время.

Жуткое место. Но люди жили и здесь.

В самом форте и правда было почище. Хотя и пыльно, и грязно, но это больше из-за разрытой земли. А стены и башни выглядели неплохо, как и немногие дома, особенно один – самый большой и самый новый.

- Замок Саутси, он принимал даже Его Величество… собственно сам форт носит это же название. Мы у цели, миледи, попрошу вас еще совсем недолго не спешиваться. Я только уточнюсь, - спрыгнул Ризли с лошади и, небрежно бросив поводья на седло, прошел к двери одного из домов и скрылся внутри. Я принюхалась – вполне терпимо. И к морю ближе, даже слышен узнаваемый запах - соль, водоросли, прохлада.

- Леди Ризли… - раздалось сбоку. Я оглянулась на знакомый голос и вежливо улыбнулась.

- Да, слушаю вас?

- Если вы не побрезгуете… попробуйте этот аромат, - протянул мне Бигли небольшую бутылочку, заткнутую пробковой затычкой: - Ароматический уксус из Ромси - бывшего женского монастыря, - задумчиво смотрел он на меня, - он настоян на лесном лишайнике, лаванде и розмарине. Монастырь имел большой гербариум и торговал благовониями на основе ароматических трав.

- Это ваш парфюм, вы им пользуетесь? – приняла я бутылочку, раскрыла ее и сразу потянула к носу.

- Нет! – схватил он меня за руку и сразу же отпустил, раскрыв свою ладонь и странно глядя на нее. Потом – опять на меня. Улыбнулся: - Прощения… Запах слишком резок – может ударить в нос. Его еще используют для приведения в чувство. Но на платке он будет хорош… очень хорош, - приблизил он к моему носу свой платок. Я втянула в себя запах… и испугано дернулась, услышав звериный рык:

- Что это, Бигли? – муж стоял на крыльце, рядом с ним еще какой-то мужчина в военной форме. Почему я так решила – не знаю. Мечи или кинжалы здесь были у всех, но этот и правда был похож на военного.

- Миледи интересуется ароматическими уксусами. Я демонстрирую один из ароматов, - ровно смотрел на него… вассал. Кажется, он не имел права подходить ко мне без разрешения. Но я сама разрешила, так в чем проблема?

- Дайте мне флакон, миледи, - велел Ризли.

Я послушно протянула ему флакон, который он опустил в карман на поясе, демонстративно медленно расстегнув, а потом застегнув его.

- Это не яд, милорд, - напряженно отозвался Бигли, - миледи не нравятся сладкие ароматы. Вы должны были заметить это.

- И кому же это я должен, Бигли?

- Если вы желаете, миледи, у меня есть еще состав старинного рецепта – «Вода королевы Венгрии». По легенде, он возвращает к жизни… здесь розмарин и тимьян, - а вот теперь - даже на мой неискушенный взгляд, вассал уже откровенно наглел.

Ризли смотрел на слугу в упор, тот – на него. А меня начинало подташнивать, вспомнились отрубленные пальцы, кровь на колоде – будто перед глазами...

- Я услышала приятный свежий запах и поинтересовалась чем таким пользуется врач. Нарушила какой-то запрет, милорд? Прошу прощения.

Ризли проигнорировал мои слова. Что-то тихо сказал военному и прошел к своей лошади. Тяжело вскинувшись на нее – все мы уже устали, шагом поехал по направлению к морю, скомандовав:

- За мной!

Военный шел впереди, похоже, указывая дорогу.

Что это было – я не понимала. С приездом к месту назначения их перемирие закончилось? Вот так резко? Ничего же не предвещало. Оглянулась на Бигли… и лучше бы этого не делала – так не смотрят на чужую женщину. Не так… Но это могла быть просто случайность. Так бывает, если человек задумался о своем.

Я отвернулась, осматриваясь – мы двигались к законченному уже дому, сложенному из того же серого камня, что и башни. А легкая тошнота все не проходила, низ живота противно тянуло – не сегодня-завтра… Хорошо, что это счастье не застало в дороге.

Поганое состояние отвлекало и все равно мысли не отпускали - что такого вдруг случилось за последние полчаса - час? Или раньше? После того разговора о медицине Бигли больше не приближался, держась на расстоянии. Если я и хотела еще поговорить – звать его не рискнула, потому что выглядел он задумчиво и отстраненно – мог раздумывать над моими словами. И я решила не мешать. Случись конфликт между ними - обязательно заметила бы. Непонятно.

Нас принимали в доме военного губернатора – так было принято. Второй этаж был хозяйским, первый – служебным. Там же находились и гостевые комнаты. Человек в таком же подобии военной формы представил мне горничную и предупредил, что хозяева будут ждать нас к ужину. Я прикинула – часов пять-шесть у меня было.

В комнате я проковыляла к кровати, заглянув под покрывало – простыни может и сменили, но на подушке остался отпечаток чьей-то головы. Матрас был набит сеном, на нем второй потоньше – перьевой.

- Лилит, а от статуса гостей зависит качество и количество предоставляемых услуг? – чтобы не получилось, что сильно наглею, спросила я маленькую крепкую девушку в привычном уже нескончаемом переднике.

- Лилли, миледи. Мне спросить про гостей… что с ними… там? – покраснела она и выскочила за дверь.

Через час где-то – вымывшись и засунув между ног пеленку, я в чистой рубашке лежала на сенном матрасе, молясь, чтобы если и вши… то хоть бы я их не видела – потом разберусь. Живот разрывался, обезболивающего, само собой, здесь не было. Постепенно боль стала ноющей, терпимой и я уснула. Ризли, кажется, заходил за мной, но будить и требовать ничего не стал – я проспала полдня и ночь.

Утром обнаружилось, что под меня натекла лужа. Мы с Лилли поменяли постель, потом я подмылась, что-то немного ела, пила... и упала опять. Встала – лужа… Начинала лезть на стену от боли, стоило только немного напрячься. Когда поняла это, напрягаться перестала, пообещав прислуге щедрые чаевые. Девочка сама стирала мои тряпки и меняла постель – мне уже было по фиг…

Через два дня зеркало показало, что половина красоты Джейн куда-то делась – синяки под глазами на пол лица и синюшные губы его не красили. Наверное, можно было уже встать и выходить, но я боялась, что заболит опять. Ризли такой меня и застал – вымученной и в постели. Постоял, посмотрел и вышел. Скоро вернулся с подносом в руках, сел на кровать возле меня, а поднос поставил рядом.

Что-то вроде кофе в постель - смотрела я на это и чуть оттаивала, что ли? Даже улыбнулась.

- Если вы немедленно не съедите все то, что здесь видите, - свирепо рыкнул вдруг муж, - то я прикажу нещадно высечь вашу прислугу.

- С каких… за что это, милорд? – оторопела я.

- За то, что я только сейчас узнаю – за два дня вы съели буквально крохи!

- Зато я отдохнула и выспалась. При чем здесь девочка?! - возмутилась я.

- Я не стану повторяться – через время зайду и проверю. Это, собственно, и все, что я хотел сказать вам, миледи.

Я давилась и ела. Жареная морская рыба и печеные овощи были вкусными, но не в таких же количествах? В меня тупо не лезло уже, но я толкала в себя. По щекам текли слезы - от злости. И понимала, что сейчас сама даю ему в руки оружие против себя – пускай бы и выпороли ее. Не убили же? А теперь он будет знать, чем на меня можно воздействовать. Но пальцы… я получила тогда урок на всю жизнь. Он и это понимал? Иужеиспользовал?

Настоящего парадного приема по случаю нашего приезда не давали – из-за моей «болезни». Да и Ризли почему-то спешил закончить тут все и возвращаться. Поэтому был просто званый ужин, на который пригласили значимых в Портсмуте лиц – военных и капитанов кораблей. Женщин было совсем мало. А губернатор был старше жены раза в два - хорошо, если ей стукнуло шестнадцать. От Аннет я уже знала, что браки между знатью и бедняками заключаются по-разному – знатных девушек выдают замуж очень рано, бедных – наоборот. Бывает, что лет в двадцать пять, а то и позже.

- Чтобы много детей не плодить, миледи, - безразлично объяснила она.

Может что-то в этом и было - в сроках фертильности. Знать, похоже, не опасалась многих ртов.

Говорить нам с губернаторшей было не о чем. С женщинами постарше – тоже, они сами держались в стороне. Может дело было в статусе – я не знала. Поэтому до поры помалкивала. Говорить стала только отвечая на вопрос хозяина о впечатлении от города и форта – формальный в общем-то вопрос. Но мужчина показался мне серьезным и адекватным. Я и рассказала – неформально, подробно описав свои ощущения при въезде в этот самый город. Предложила подумать о том, чтобы организовать единую санкционированную мусорную свалку в какой-нибудь яме, зарывая ее время от времени и выкапывая следующую. И посоветовала карать штрафами тех, кто гадит, где не положено – даже возле сельских домов я видела дощатые домики – туалеты. Так почему не организовать и здесь что-то подобное общественным?

- Несложно организовать и специальную службу наблюдения и контроля за выполнением распоряжений, если они последуют, не так ли? Штрафы поступят в казну города и пойдут на его благоустройство, - видела я заинтересованность слушателей и уже не видела причин молчать.

- Леди Ризли является племянницей секретаря Его Величества Стивена Гардинера и часто слышала разговоры в семейном кругу, его пожелания и расчет будущих перспектив развития в масштабах Лондона, - объявил Ризли, когда я речь свою закончила и упала тишина: - Вы обещали в том числе и музыкальный вечер, сэр Брэй, - чуть склонился он в поклоне. Я вежливо присела рядом в своем парадном уборе – черном с кроваво-красной отделкой и тяжелыми украшениями из рубинов.

- Необыкновенно прогрессивные мысли, - кисло хлопнул в ладоши губернатор.

- Он внимательно слушал – они все. И это действительно грамотные советы, - убеждала я мужа, когда мы отошли чуть в сторонку: - Пускай бы хоть тут стало чище, смотришь – и до Лондона дойдет. А вы что - против?

- Они вожделели вас, дорогая. Просто зачарованно смотрели, как шевелятся ваши губы, - отрезал он, - я не стану брать вас в Лондон.

Я замолчала потом на весь вечер и не потому, что хотела в Лондон - испортилось настроение. Что толковый совет совсем не оценили, удивило, конечно. Но было еще одно - три слова, которых я на дух не переносила. Где-то внутри от них начинало зудеть и чесаться, хотелось плеваться, а когда и блевать. Эти слова: «влагалище», «вожделеть» и «лобызать». И ненавидела я не сами понятия, а в такой именно интерпретации и употребляемыми в оборотах речи. Бесило! Почему – не знаю. У каждого свои тараканы и странности, а мои не самые большие.

После «вожделели» участвовать в разговорах расхотелось, и я просто слушала – в том числе и легенду будто бы о том, что Портсмут как бы и не может быть другим и еще долго - в середине прошлого века возле замка моряками был убит епископ, который не выплатил им жалования, после чего город был предан анафеме. После этого его и преследуют беды и несчастья. Грязь, похоже, тоже.

Вечером после ужина муж постучался ко мне в комнату. То, что стучится, а значит со мной считается, было приятно. Приятно было и то, что поддержал. Я-то уверена была, что всё, что делаю и говорю - в рамках. Тон, обороты речи, злободневная и в общем-то безобидная тема были будто бы в тему. Потом вспомнилось молчание остальных дам… и вряд ли даже в это время повсеместно принято было, чтобы рот гузкой и молча. Скорее, так принято здесь. И я сильно за рамки вышла, не зная этого. А Ризли поддержал, даже если был недоволен моим выступлением.

- Входите, милорд… Томас, - лежала я в постели и опять с пеленкой – всего третий день.

- Я помню наш договор и мне жаль, если для вас и правда воздержание – пытка. Но еще рано, простите, мне еще нельзя.

Он прошел к кровати – опять в пышных штанишках, расшитом золотом дублете и подбитом коротким светлым мехом джеркине – самый нарядный и богаче всех одетый на этом ужине, как и я. Прошелся взглядом… склонился ко мне, заглядывая в глаза. Я сжалась под одеялом, но хриплый голос сразу и успокоил, отдавая сейчас приятной вибрацией. Не слова успокоили, а теплый, доверительный тон:

- Не смейте бояться меня, Джейн. Говорите, как есть, не нужно рядом со мной дрожать. Я уже говорил вам – своего рода консумация союза меж нами все равно случится. Вы должны понимать, что, оттягивая ее, делаете хуже только себе – вряд ли я буду нежен после столь долгого ожидания. Но сейчас я не за этим к вам… Сумеете ли вы преодолеть обратную дорогу таким же образом? Или следует взять портшез?

Я не боялась и не дрожала. Просто хотела не так… вернее - совсем не хотела, но бояться – уже не боялась. Что до портшеза, то заботу я оценила, но представив навскидку сам процесс, вспомнила потом поездку сюда…

- Не нужно – смогу доехать, как раньше. Только если через пару дней.

- Этого достаточно и для меня. К этому времени я закончу здесь все свои дела, - пропустил он сквозь пальцы прядь волос Джейн и аккуратно уложил их опять на подушку. Вышел.

Я снова понятия не имела, как относиться к этому человеку. Многое в нем нравилось – нужно это признать. И все равно будто детство гуляло в попе… И сейчас тоже - казалось, что взять портшез, это показать, что я слабее духом и сдаюсь, а я еще не сдалась. Я временно примирилась, но только потому, что серьезных причин бунтовать пока не было. И лучше бы так и продолжалось. А что доказать с этими носилками я никому ничего не докажу – и так понятно. Разве что себе. А разве не это главное?

В день отъезда я увидела Адера Бигли, испытав настоящее облегчение. Не то, чтобы сильно беспокоилась - мужики сами разберутся. А этот даже если отгребет, то точно не по моей вине - нарывался сам и глупо нарывался. Но то, как он держался сейчас на лошади, как выглядел – ничего не говорило о перенесенном наказании, каких-то экзекуциях… На меня он даже не смотрел. И я тоже постаралась не обращать на него внимания, потому что Ризли, похоже, был ревнив – появление возле Джейн любых мужчин не приветствовалось. Даже Сая, а тут такой образчик…

Обратно мы ехали в составе целого отряда – прибавилось шестнадцать всадников. Мужики были при оружии и одеты в удобную дорожную одежду. По ней не скажешь, что вояки, но по физиономиям – самые они. И хорошо, что они на нашей стороне – первое, что я подумала, увидев эту команду.

Не знаю, чего на самом деле добивался Томас Ризли, потащив меня с собой – что в воспитательных целях, верилось не очень. Наказывал он в первую очередь себя и своих людей. Не хотел надолго расставаться – тоже не вариант, сантименты - не про этого мужчину. Там даже нежности не предполагалось в перспективе.

Оглянувшись на холме на Портсмут, я перекрестилась – заразы никакой не подхватили и слава Богу.

Обратно мы ехали немного другой дорогой – маршрут перестроили после второй ночевки и после того, как без следа исчез Адер Бигли. Ризли даже потемнел лицом и теперь больше молчал. Когда устраивались на ночевку, он выдал команду длинному жилистому мужику – начальнику нового отряда:

- Не спать по двое… шкуры спущу.

И я как-то… объемно осознала, что выражение это, употребляемое и у нас до сих пор, совсем не образное. Совершенно ясно было, что да - спустит, если сторожить будут недобросовестно. И понимала это не только я.

Отряд устроился на ночь кучно, мы – в центре, всё так же под попоной. Я долго не засыпала, хотя и устала. Тогда было труднее, но то путешествие понравилось мне больше, сейчас же чувствовалось какое-то напряжение – во всем. В разговорах, а больше в молчании… в выражении лица мужа – мрачный взгляд доставался и мне, заставляя думать о плохом. Все-таки нам предстояло в скором будущем… Так пускай бы лучше Адер Бигли нашелся, а то таким макаром нежности точно не предвиделось.

Улыбнулась грустно – кто о чем, а вшивый о бане… Беспокоясь о том, что могло случиться с неплохим в общем-то человеком, я все-таки больше боялась за себя.