Глава 27

Всегда старалась решать важные дела и вести важные разговоры не вечером, а с утра. Когда ты выспалась и отдохнула, всегда формулируешь мысли конкретнее.

С мамой решила не разбираться – с ней все и так было ясно. Что-то я поняла из слов Цимлянского, что-то догнала сама. И ее желание пристроить меня я тоже отлично понимала, а он, понятное дело, ей понравился. Загадкой для меня оставалось одно – озвучил ли он ей истинную причину заинтересованности во мне? Но это не так и важно. Оставалась Лариса.

- Привет, подруга. И сразу к тебе вопрос – а тебе в голову не приходило, что он может оказаться мошенником, аферистом? – мирно поинтересовалась я.

- Привет. Брачным аферистом? – задумалась она, - не думаю. У него же конкретный адрес проживания, всегда можно пробить историю.

- На брак он, как раз, не претендовал, а предложил мне работу. И откуда ты его знаешь?

- Мама твоя как-то представила, как хорошего своего знакомого. Мы втроем прогулялись в парке у дома… - вспоминала она, - у него были забиты пазухи носа… я поинтересовалась, посоветовала. Так и узнала, что рабочая машина у него совсем плоха. Почему мысль о браке? Фамилия звучная… это же он так настойчиво ухаживал за тобой, обивая пороги? А насчет работы ты серьезно сейчас? Рассказывай!

- Оказывается, не просто так ухаживал… - и мы еще минут двадцать проговорили, обсуждая вчерашнюю встречу.

- Не пойму только – с чего ты заговорила о мошенниках? – задумчиво спросила она, когда мы уже почти распрощались: - Мне в голову не пришло бы… показалось - Андрей хороший.

- Хороший? – поразилась я, - тебе сколько лет, Лара, ау? В школу уже пошла? Что за определение?

- Ну, как могу, извини! - с ходу психанула она, - и да - впечатление от знакомства было именно таким. Мелкие недостатки у него наверняка есть, потому что - человек. Но я и сама нимба не ношу, и на тебе его не вижу. И мне давно не шесть, и я давно уже тертая жизнью баба, которая право на личное мнение имеет! У меня оно сложилось вот так! И, собственно, каким образом ты можешь стать объектом аферы? У тебя что - заоблачное состояние? Вот предположим – ты согласилась на его предложение…

- Он предлагал долевое владение, а значит и общую ответственность, которую легко перекинуть на меня, - слегка офигела я от такой экспрессии, а потом и сама завелась: - И не говори, пожалуйста, что с меня нечего взять – квартира и машина вполне стоят денег!

- Продавабельны – не спорю. С таким настроением соглашаться, конечно, не стоит. Но я напомню тебе – он предложил избежать рисков, речь шла о трех годах.

- А пока я буду впахивать на него за бесплатно?!

- Да ты зажралась! Люди за копейки работают и как-то выживают.

- Так ты мне это советуешь?! – поразилась я, - Лара? А не пошла бы ты работать в сельский медпункт?

- Нет, не пошла бы! Но тебя никто и не заставляет сидеть там три года. Помочь-то человеку можно? Я не разбираюсь в этом, но раз он так уверен, что у тебя получится…

- Хорошему человеку, - ядовито подсказала ей я.

- Именно! Не соглашайся! С таким настроем ты только нагадишь ему. Все! Я из-за тебя - дуры, перерыв на кварцевание угробила и даже кофе не выпила! - отключилась она.

Зараза... С пол оборота же! Что-то опять не так с Дробаном?

Я расстроенно походила по квартире, постояла у окна, выпила кофе, раз уж она не смогла…

А на следующий день с двумя сумками в багажнике, сумкой-холодильником, куда сгрузила продукты из стационарного… сумочкой с документами и косметикой я забивала в навигатор адрес поселка, где находился «мой дом». Улица… номер… Счастливого пути, как говорится!

Сто пятнадцать км от порога до порога. Обычный поселок с несколькими трехэтажками в центре и обширным частным сектором.

Свернув в проулок, я проехала по разбитому асфальту куда указывал навигатор. Тормознула перед пятистенком под крышей из темно-зеленой металлочерепицы. Посидела, не выходя из машины…

Это не был коттедж и даже не современной постройки дом – лет ему было эдак… сорок-пятьдесят. Окна, правда, пластиковые и крыша поновее, а вот насчет удобств я сильно сомневалась. Какие-то минуты я опять терзалась теми самыми сомнениями и всерьез решала - туда или обратно? А потом вспомнилась Англия… а еще здесь рисовалась очередная загадка или очередное «слабо».

Выходя из машины, уговаривала себя, что иду на все это еще и ради Ларки – нужно было мириться, а с пустыми руками процесс сильно затянется. Она тоже умела и паузу держать, и вежливостью морозить, а могла еще и послать открытым текстом. Явно у нее что-то не так и говорить она об этом не готова - потому что я до сих пор об этом «не так» не знаю. Но сильно на взводе, очень сильно… и не завидую я мужику, который был потом на приеме и доверил ей свои причандалы. Но совет Ларкин я приняла - выясню причину неурядиц, помогу устранить их (если получится, конечно) и отчалю. А не получиться… я не напрашивалась, упрашивали меня.

Калитка была заперта то ли изнутри, то ли на ключ. Постучав по металлическому почтовому ящику и чуть подождав, набрала Цимлянского… категорически не нравилась эта фамилия и ничего с собой поделать я не могла. Было в ней что-то нарочитое и выспренное, как и в самом носителе, когда он бриолинился и маникюрился. Никогда, наверное, не забуду… Раздражение нарастало неконтролируемо, а воспоминания о разговоре с Ларисой только сильнее накрутили меня.

- Оля, вы уже подъезжаете? Жаль, я далековато сейчас, – сразу же оживленно и даже будто радостно откликнулся он.

И как-то вдруг отпустило… я расслабилась. Непримиримость и неприятие, нахлынувшие перед этим, тихонько уходили. Мужской голос звучал с искренне и с настоящим сожалением. Я даже улыбнулась, объясняя, что уже подъехала.

- Ключи у соседки справа, она вам все покажет и расскажет – устраивайтесь, располагайтесь. Я буду, когда стемнеет, - отключился он.

Буду? Обговорим нюансы. Хорошо…

Ключи мне отдала полная пожилая женщина с хмурым лицом, она же провела в дом, показав там все. Застекленная холодная прихожая, которую она назвала верандой, переходила в теплую, из которой расходилось две застекленных двери и одна глухая – в спальню. Две другие – гостиная и кухня.

Комнаты были непривычно большими, особенно кухня, и все со свежим ремонтом. Стены и потолок сверкали свежей побелкой, пол сиял тиковой эмалью. Вся мебель была простой донельзя, но абсолютно новой. Из кухни низкая глухая дверь вела в санузел. Там стояла крошечная ванна, унитаз и маленькая стиралка. На стене газовый котел и переплетение труб разной толщины. Кран без душевой насадки находился над ванной. Умываться, получается, я тоже буду здесь.

- Новое все какое… надо ж, - бормотала женщина, вперед меня проходя в гостиную с небольшим угловым диваном, накрытым пушистым пледом, письменным столом и телевизором на тумбе – ламповая еще «Соня». Ну… у папы такой же пахал и вполне сносно.

- А-а… вона чё – обе двери в проходную-то он и заложил… - задумалась соседка.

- Мы не познакомились, - напомнила я ей, - меня зовут Ольга.

- Татьяна Михална, - кивнула она, не отрываясь от осмотра: - Ты кто такая ему, или не положено мне знать?

- Да почему же? Я буду работать на Андрея Владимировича. Небольшую зарплату он обещал компенсировать бесплатным проживанием.

- С образованием, значит, - подвела она итог блиц-опроса, - сама убираться здесь будешь?

- Думаю – да, справлюсь.

- А у него тогда? – внимательно уставилась она на меня.

Заложенные двери в проходную комнату получили объяснение. Получается, мы будем соседями? Пока это все, что мне понятно, а дальше разберусь.

- А это вы с ним договаривайтесь – я знать не могу.

- Тогда так – нужны будут молоко, курятина, крольчатина, творог или яйца, пиши записку и кидай мне в ящик. Рассчитаемся в конце месяца. Ключ от веранды останется у меня – буду заносить все и оставлять на холоде. Тот, который от дома – вот, оставляю тебе. Овощ вся в ящиках на веранде – ты видела. Сильно схолодает – внесешь, где теплее. Дальше давай уже сама, - развернулась она на выход.

Не особо приветливая дама... А вот такие чуни, как у нее, я бы приобрела – по ногам в легких тапочках несло сквозняком с веранды. Но это только в прихожей… хотя через нее ходить придется постоянно.

В спальне стоял шкаф и современная полуторная кровать у внутренней стены. На ней лежал комплект новенького белья в упаковке – ярко-зеленого с ромашками. Выстирать можно, конечно, а вот сушить уже не было времени. Застелила кровать и в полупустой комнате сразу стало веселее. Никогда не любила яркой постели, предпочитая голубовато-серые оттенки, а здесь надо же… завеселело.

Шторы во всех комнатах были одинаковы – голубенькие и тоже с ромашками. Только они как-то и оживляли обстановку. Без коврового покрытия пол казался холодным и неуютным. Идеальные условия? А и пожалуй… вспомнился мне тяжелый керамический горшок и деревянное корыто в доме целого барона... и кольнуло что-то, заныло, что ли? Может потому, что становилось понятно – в ближайшее время закрыть гештальт не получится.

Выложив в холодильник свои продукты, я разогрела в микроволновке овощное рагу и котлетку. Без особого аппетита поела, выпила ряженки… посидела, глядя по очереди на телевизор и ноут… Зарубила себе узнать пароль вай-фая, оделась и вышла из дому. Нужно было найти магазин и кое-то прикупить.

За полдня я обошла весь поселок – центр и частный сектор, здороваясь с теми, кто здоровался со мной. Окружающее сильно приукрашивала золотая осень, полыхая под солнцем яркими красками и их оттенками. Но вот когда листья облетят… Я хорошо представляла себе серость, которая станет для поселка главным цветом и накроет все своей безнадежной вуалью. Начнутся затяжные дожди и отчетливо зазвучит минор, пронзая душу тоской и воруя хорошее настроение. Да-а… явно здесь не то место, которое вдохновляет. Но так всегда, наверное, когда переход настолько резок – прямо из Питера да в застойную глубинку? Получилось сильно.

Но я изо всех сил искала положительные моменты и даже находила их – люди в основном приветливы – желают здоровья незнакомому человеку. Дети хорошенькие, улыбаются в ответ на улыбку. В магазине сети «Магнит» имеется необходимый минимум продуктов и предметов первой необходимости. В хозяйственном под претенциозным названием «Эдэм» есть все, чего душа пожелает – от кранов до ковров, выбор правда невелик. Но зелени в этом поселке все же много. И воздух свежий, пахнущий лесом - он начинается сразу за околицей. Правда, со стороны частного сектора порой несло коровьим говнецом, но его запах, опять же, не идет ни в какое сравнение с вонью старинного Портсмута. И здесь сравнительно чисто - асфальт… не везде правда хороший, но он есть.

Жить здесь можно. Вот только чувствовала я себя жутко одиноко. И, возвращаясь за машиной, подъезжая потом на ней к магазину, закупившись там и раскладывая в кухне и шкафу продукты и свои вещи из сумок, уже опять сильно сомневалась – а стоит ли это делать?

Когда совсем уже стемнело, я отложила книгу, что на всякий случай захватила из дому и прислушалась – у двора остановилась машина, стукнула калитка. Я поймала себя на том, что нервничаю. Как и что ему сейчас сказать? Что здесь точно не мое? Или что не хочу никакой адаптации и лучше быстрее начать, чтобы по возможности быстрее закончить? И уже завтра я готова выйти на работу? Пока без оформления, только присмотреться и понять – есть ли в этом хоть какой-то смысл?

Два раза стукнув в дверь, гость затих за ней – терпеливо ждал. Накинув теплую кофту, я пошла открывать. А распахнув дверь, буквально наткнулась на оживленный блестящий взгляд и широкую улыбку. Мужчина шевельнулся и громко выдохнул, будто сдерживал до этого дыхание: - Почти не верил, нужно было увидеть.

- Проходите уже, что ли? Холодно. О, еще и дождь начинается? - отступила я, пропуская его и отводя взгляд – вдруг почувствовала неловкость.

- Да, похоже на то. Как котел – тепло в доме? – пройдя в теплую прихожую, потрогал он батарею, - пашет. Будет холодать снаружи – газку добавим. И как вам тут? Это старый, родительский еще дом. Я тут, правда, недавно полностью все поменял. Вы что молчите, Оля? Ждали чего-то такого… от заводчика? Но я же объяснял. И здесь есть все, что для жизни нужно… или нет? – ловил он выражение моего лица.

Я пожала плечами, чтобы хоть что-то и как-то… и не обидеть. Он вздохнул и потянул меня за руку в комнату. Усадил там и присел передо мной на корточки, упираясь в диван руками по обе стороны от моих ног. Расстроено заглянул в глаза.

- Совсем все плохо, да?

- Почему? – отодвинулась я к спинке, - сядьте вы, устали за день, наверное. И я не готовила, правда, но яичницу…

- Не-не, - буквально передернуло его, - не голоден. Так что – почему глаза печальные, а, Оль? Я же вижу…

- Я бы уже завтра начала знакомиться с обстановкой, не хочу тянуть. По грибы не пойду – заблужусь, к гадалке не ходи! С лесом у меня как-то не сложилось - давно уже и сильно я с ним на «вы», - улыбнулась я, пытаясь как-то сгладить то, что он так и не встал, а еще сильнее подался ко мне, сильно втягивая носом воздух и глядя куда-то мне в шею.

- Ладно… я объяснял обстановку, но давай еще раз… - выдохнув, резко встал он и отошел. Помолчав, ровно и убедительно заговорил, перейдя вдруг на «ты». Получилось это естественно и чувствовалось почему-то правильным. Я кивнула, соглашаясь. И он продолжил:

- Я десять лет уже кручусь в кредитах. Отдаю одни и сразу беру другие. И потихоньку их становится все меньше – я выплываю, Оля – вопреки всему и всем. Пока что все мои доходы идут на выплаты – я сразу высоко замахнулся и почти с нуля. Для кого-то это мелочи, для меня - очень и очень много. И я из шкуры выпрыгну, но через три года это будут исключительно сезонные кредиты, и тогда я, наконец, начну получать чистый доход. У меня в планах построить потом большой красивый дом в красивом месте… над речкой можно. Или возьму квартиру на окраине Питера, тут всего ничего ходу. Но пока – вот так, и…

- Ты будто оправдываешься передо мной?

- Показалось – ты расстроена, - подошел он и сел на диван, устало откинувшись на спинку.

Я выпростала ноги из тапочек и подтянула их, прикрывая краем пледа. Мы помолчали. И нечаянная вина это или женское что-то шевельнулось внутри, привычное – сочувствие, понимание, а то и жалость, чего доброго? Но в ней он точно не нуждался, разве что в поддержке? Ну так я и согласилась вроде – пускай радуется, если будет чему. Молчание затягивалось, я чувствовала его взгляд, а еще опять непонятную… или понятную уже неловкость.

- Андрей, а если этот дом родительский, то где живешь ты?

- У меня отдельный вход, там хорошая большая комната.

- И есть кухня, санузел? – продолжала дожимать я, хотелось ясности.

- Кухня – есть, туалет, правда, на улице, а душ я буду принимать у ребят в тракторном ангаре, - нечаянно прошелся он пятерней по чуть влажным еще волосам.

- Хорошо, - поднялась я, вступая в тапки и понимая, что если спрошу сейчас как он будет в холод с мокрой головой, то это уже ни в какие ворота…

- Не буду задерживать – иди отдыхай. Утром во сколько подъем? Так понимаю, мой фронт работ, это завод? Во всем остальном я вообще ничего не смыслю.

- Завод, - неохотно поднялся мужчина, - я стукну утром в стенку. К началу рабочего дня спешить нет смысла – на часок дольше завтра посплю. Но ориентировочно подъем в восемь… или половину…

- Это – дольше посплю? – уточнила я, глядя на усталые круги под глазами и жестко прорисовавшиеся носогубные складочки на его лице, - физически тяжело работать руководителю необязательно – делегируй свои права и обязанности хотя бы частично. А то ты, похоже, вымотан в ноль.

- Привык. И я не физически впахивал, просто целый день на воздухе, в морозы выжимает еще сильнее, - согласился он с тем, что устал, - а в селе жизнь у всех нелегкая, даже у детей – помогают в огороде, саду, со скотиной. Но у тебя будет нормальный рабочий день, Оля, обычный.

- А твои планы на мой Крузак? В чем они были?

- Будешь добираться на нем до работы – отсюда километров десять. Ходит рабочий автобусик, но… Дорога неплохая, заправку завтра покажу – ребята будут заливать бесплатно, топливо толковое.

- А «Нива»? Так и продолжает сифонить?

- Нет, водительскую дверку перебрали, стеклоподъемник работает. Ну… пошел я тогда? – стоял он, опираясь на стену и глядя на меня с непонятным выражением. И опять я чувствовала это напряжение…

- То, что недоговариваешь, Андрей, пускай будет на твоей совести – это я о Крузаке, - решила я больше не пытать его сегодня.

- Да нет у меня совести, Оля! – засмеялся он и пошел к двери: - Отдыхай, спокойной тебе ночи. И мне тоже.

И вдруг резко остановился, оборачиваясь и роясь в кармане просторной куртки. Вручил мне вначале листок бумаги.

- Здесь пароль от вай-фая. И еще тут…подарок из лесу – лисички. Десятка полтора всего, но осенью они… глянь, какие большие. Поджарь завтра на сливочном масле, а в конце чеснок… только не морозь, а то горчить будут, - протянул он мне небольшой целлофановый пакет с действительно крупными, но основательно примятыми уже и даже изломанными, но абсолютно чистыми, перебранными уже, похоже, ярко-оранжевыми грибами. Я открыла пакет и втянула в ноздри нежный сливочный запах.

- О-о-о… вот это да! Подожди, прикрой дверь! – остановила теперь уже я его, - не спрошу – не усну. Просто хочу понять - зачем ты тогда все это делал: укладка эта, костюмы с галстуками, рубашки в крахмале… и даже маникюр? Не злись только,

Андрей пожал плечами и задумчиво ухмыльнулся, будто разыскивая в себе ответ.

- А хрен его…? Так и не ответить. Думал, выгляжу так солиднее. Время было у меня такое… неопределенное. Растерялся, наверное? Нужно было подойти и прямо сказать, чего хочу и что мне нужно. Сейчас сам понимаю, что глупил.

- Да нет, было не глупо, скорее – непродуктивно, - улыбнулась я, - бывает – делаем что-то, потом жалеем. Чего только не бывает… сама такая. Ну, спокойной тебе ночи.

- Спокойной… не бойся одна, я рядом - за стенкой. Да и тихо у нас тут. Но смело стучи, если вдруг что нужно, - прикрыл он за собой дверь, а потом калитку.

За двором заворчала, отъезжая, «Нива», потом звук донесся уже с другой стороны дома. Хлопнула дверка машины, послышались шаги, потом в доме – за стенкой.

Врал он всё тогда - я нравилась ему. И сильно. И не только двусмысленности в его словах тому подтверждение. Так как-то… почувствовала? Ясно поняла вдруг. И он мне нравился, но пока только предварительно. Действительно нравился, несмотря на те его гастроли. Мог человек потеряться, не представляя, как действовать? Мог. И делать ошибки и даже настоящие глупости – запросто.

Я сделала все вечерние дела, переоделась и легла на громко скрипнувшую кровать. Собралась комочком, подоткнув одеяло со всех сторон и слушала, как медленно стучат о металлическую крышу тяжелые дождевые капли. А в доме тишина – устоявшаяся, не городская, непривычная, почти как там… но там она была оглушительной, абсолютной. Здесь же одинокой я себя и правда не чувствовала. Тихо лежала и прислушивалась к звукам из-за стены – шагам, тихому стуку, скрипам, шороху… Стена тонкая – совсем. Уснет он и узнаю – храпит или нет?

Ничего я о нем не знала. Но почему-то уже беспокоилась и нечаянно переживала, но еще не собственнически… просто по-женски? Было в нем что-то такое… необъяснимо трогательное и вызывающее доверие, теперь я хорошо понимала маму и Ларису - будто и взрослый уже, умный и сильный мужик, а в чем-то будто ребенок. Но могут быть сюрпризы, так что спешить сближаться точно не стоит.

А еще он похож на Ризли – не внешне, конечно, хотя… того я тоже вначале не воспринимала всерьез из-за его штанишек. Андрея – из-за тех его гастролей. Но и тот, и этот перли, как танки. Цели разные, конечно, но и общего в них было много – крайне труднодостижимые, требующие жертв и огромных усилий. Но тот своего добился. И в версию с его смертью, где он будто бы принял яд, я не верила. На пике успеха, став одним из самых влиятельных людей королевства? Нет, это был бы не Томас. А отравить могли - запросто. На то они и англичане – наших царей травили и против России всегда всех науськивали – гады.

Но если не о государственной политике, а об одном конкретном англичанине, то он все же дошел! Он сделал! Какой ценой – другой вопрос. А сделает ли, добьется своего Андрей? Почему-то верилось, что – да. Смогу – помогу и не нужно мне его доли. Может я и стерва, конечно, но отбирать собранное таким трудом? Даже если делится он от чистого сердца и, скорее всего, с далеко идущими планами.

Могут вот так сильно, глупо, неправильно обмануться в человеке сразу три умные в общем-то женщины? Это вряд ли.

Лариса верно сказала – он хороший, действительно хороший. Но вот мой ли?