Глава 28

Чувствуя себя уже привычно комфортно – эта машина была теплее, удобнее, выше и крупнее «Нивы» по габаритам, Андрей твердой рукой держал дорогу. Гладко убранная острым ковшом снегоуборочной машины, она была скользкой. И хотя шипованная резина, которую он переобувал сам, казалась надежной, но ехал он не спеша и осторожно, в который раз пытаясь понять во что ввязался. А, скорее – вляпался.

Нет, вначале все шло по плану. И да – у него был этот план. Потому что хватит – настрадался уже, намечтался, недосыпая и мучаясь, набегался, напорол глупостей! Пора было действовать с умом и с учетом того, что успел узнать об Ольге.

И опять нет – ее мама не помогла ему советом и не стала озвучивать вкусы и пристрастия дочери. Да и не за этим он приезжал. Виктория Павловна действительно чем-то напоминала маму - так же внутренне суетилась, стараясь не создавать собою проблем. И так же прятала тремор пальцев, так же волновалась за дочку, как когда-то мама - за него. И видно было, что капитально тогда переживала. А он отвлекал ее и сам отдыхал от рабочей рутины. Ну и все-таки узнавал что-то об Ольге. Хотя тогда его больше волновало ее состояние.

Сейчас же не понимал, как получилось так, что прошло уже столько времени, а между ними ничего не сдвинулось с мертвой точки? И больше того – он основательно и главное практически добровольно обосновался во френдзоне.

Периодически нервничал и психовал - как иначе? И дело не в недотрахе. К прелестям воздержания он давно привык и приспособился. Так бывает со всеми, у кого нет постоянной партнерши. Найти ее не представляло, в общем-то сложности – в поселке не сказать, чтобы шла на него охота, но было… ожидаемо, наверное. Один раз как-то он сдуру повелся и зарекся на будущее иметь баб там, где работает и живет. Знакомился и встречался в других местах. Это было до Ольги. Сейчас же сидел на жопе ровно и снимал напряжение кулаком, как пацан. Мозоли не грозили – не восемнадцать уже, и все-таки? И доколе… так, чтобы не матом? Потому что выдержка трещала по швам.

Он вынуждено прятал свои чувства, эмоционально питаясь разве что моментами, которых требовала их игра. Поцелуи на людях были запрещены, но ему разрешалось приобнять Ольгу за плечи, вдыхая запах ее волос и кожи, коснуться рукой, убирая небрежные локоны, чтобы не лезли ей в глаза. Можно было взять ее за руку и сказать напоказ игривое или ласковое словцо, которое воспринималось ею опять-таки, как игра…

Разве этого он хотел, разрабатывая свой хитроумный план?

Тем утром Ольга вышла к нему при полном параде, заставив быстро и жадно оглядеть ее всю – на каблуках, в стильном юбочном костюме с гладким белоснежным топом, яркой помаде и раскосых очках. Но главное – прическа. Это был тот самый парадный боб на ножке – очень пышно, нагло и с претензией на полное право делать на голове все, что угодно душе ее хозяйки. И ему нравилось! Ему же сразу понравилось – еще тогда… но раньше на работе Ольга гладко убирала волосы.

- Буду благодарна, если за руль сядешь ты, - поздоровавшись, вложила она в ладонь Андрея ключи от машины с забавным женским брелоком и блоком сигнализации. И спокойно прошла к пассажирскому сиденью.

- Да без проблем, - пробормотал он, открывая дверь и садясь за руль. Огляделся, отрегулировал водительское сиденье, завелся… и поехали, благо – на механике.

- Оля, хотелось бы ясности, - поинтересовался напряженно, - возвращаться на «Ниве» мне было бы удобнее, и ты это знаешь. Наверное, что-то должен знать и я? Появились мысли насчет стратегии и тактики?

Она взглянула на него и серьезно кивнула: - Мысли есть. Раньше я планировала эдаким засланным казачком… втянуться, втереться, присмотреться изнутри – понятно же, что дело в людях. Если бы касалось производственного процесса, ты бы ко мне не обратился. Но раз уж поселил меня у себя и, скорее всего, скоро об этом будут знать все, то стратегия меняется. Подыграй мне слегка, Андрей. Кстати, то, что мы перешли на «ты» - тоже в тему. И вначале мы с тобой будем выглядеть… не очень. Ты поставишь на руководящую, по сути, должность, человека, который мягко говоря – не в теме. Но влюбленные мужчины часто делают ошибки и даже глупости. Я буду живо всем интересоваться, красить в кабинете ногти, прическа у меня… нерабочая, блузка прозрачная… Народ расслабится и станет вести себя даже увереннее, чем всегда, да и поговорить будет о чем. Не коробит пока?

- И что нужно делать? – кажется, начинал понимать и даже чуть оживился Андрей. Новые возможности прямо-таки плыли в руки. И что сейчас имела в виду Ольга – только игру на публику или же намекала так на некую возможность, пускай и в будущем? Раз уж речь вообще зашла? Вчера он осторожно демонстрировал ей… из последних сил сдерживаясь, чтобы не сорваться в признания и поцелуи. Потому что и запах ее он теперь знал – чуть терпкий, осенний, прохладный и теплый сразу. Кстати, об этом - Ольга порылась тогда в сумочке и брызнула на себя духами. Нечаянно досталось и ему – Андрей не удержался и чихнул.

- Sorry… они не долгоиграющие – через десять минут останется только легкий флер. Все в рамках легенды, Андрей Влад… Андрюша. Сейчас мне хотелось бы взглянуть на производство, людей посмотреть и себя показать. Проведи экскурсию, если не спешишь. Если - да, то можно кратко… мне действительно интересно. О крупах я знаю все, а вот производство представляю слабо. А через недельку я уже немного осмотрюсь и начнешь инициативный аудит. С грамотным человеком я договорюсь – это будет не так дорого. Проверим бухгалтерию и на что она способна – это необходимые траты. Были же залеты и там? Расскажешь мне сегодня подробно о каждом из них. А дальше посмотрим… можно вдвоем и крепкой рукой или еще как… там видно будет. К тому времени я втянусь и буду знать хотя бы что-то, и людей уже буду знать. Сейчас пока не готова сказать больше. Ты же меня, как котенка сюда…

- Не котенка, Оля. Скорее – как пантеру в крольчатник, - обдумывал Андрей то, что она предложила. И понимал, что да – или так вот, или вообще никак. Да и не только, и не совсем за этим она здесь, что озвучивать пока не стоит.

Андрей провел ее везде – красиво вышагивающую на каблуках и держащую его под руку. Не выдерживая испытания такой близостью, прижимал иногда ее к своему боку, осторожно нащупывая границы дозволенного – весь в эйфории и предвкушении. Все это на людях, конечно и в рамках легенды. Она расслабленно улыбалась. А ему уже почти неважно было – играя роль или тоже что-то чувствуя.

В связи с этим он вначале не то, чтобы плохо, но как-то неправильно соображал и даже не все потом помнил - поплыл, посылая к чертям стратегию и тактику и всерьез собираясь сегодня же сделать Ольгу своей.

Но показал все, о чем она просила, постепенно увлекшись демонстрацией своего «приданого»: ямы-бункера с зерном, где хранились до переработки яровая пшеница, горох, ячмень и просо, потом цеха – очистной, производственные холодный и горячий, упаковочный.

Рассказывать о производстве круп он мог бесконечно, только бы не надоело ей. И она слушала - заинтересованно и внимательно.

- Масштаб не тот, – сожалел Андрей, - мне невыгодно производить продукцию даже из риса и гречки, не говоря уже об экзотике - это большие транспортные расходы. Наша специализация – злаки, выращенные в условиях северо-запада, в основном на моих полях. Но приходится и докупать – своих посевных площадей для непрерывного круглогодичного производства недостаточно.

От мест хранения они перешли в цеха, и Андрей увлеченно рассказывал и показывал:

- Легкие загрязнения – пыль и солома отделяются от сырья магнитным сепаратором. Внутри расположены сита, они сменные и имеют разный диаметр. Дальше очищение продолжается в воздушной колонке, потом остеломатель убирает шелуху, удаляет длинные ости и очищает поверхность зерна… - приобнимал он Ольгу возле каждой машины, все больше хмелея от ее близости.

- Это – зерновые рассева, которые разделяют зерно на крупную и мелкие фракции. Для производства овсяных хлопьев, например, используют только крупные. А теперь мы переходим к шелушильной машине, тут от зерна отделяется шелуха – пленка. И это не все – на таких вот «танцующих» машинах зерно сортируется на шелушенное и не шелушенное. Дальше овес, к примеру, а мы сейчас больше о нем, направляется в пропариватель… потом следует плющение, сушка, отделение полноценных хлопьев от ломаных частиц…

Экскурсия заняла полных три часа. Они смотрели машины, сам процесс, фасовку готовой продукции в большие мешки.

- А мелкая фасовка…?

- Делается по запросу в зависимости от того количества…

Объяснял, водил, демонстрировал.

До ее рабочего места в тот день дело не дошло. Оказалось и это в рамках ее плана. А дальше виноват он – сорвался. Наверное, и не мог не сорваться.

Лежа потом в кровати и жадно вслушиваясь в звуки за стеной, он уже разумно допускал, что и правда повелся на настоящую стерву… и это его судьба, злой рок, бл…ь! Потому что не может она не понимать – для любого мужика, не говоря уже о его ситуации, это невыносимо - быть настолько близко и не позволить себе практически ничего. Только касание к волосам и пальцам, его рука на ее талии… Пьяный от этих касаний, о которых мечтал хренову кучу времени, от ее запаха! Когда его вело от нее, как пацана! Когда считал, что почти уже имеет на нее право, обнимая практически полдня!

Хлопнув водительской дверкой, он сам не помнил, как оказался возле пассажирской. Подал руку и сразу рывком притянул Ольгу к себе, чувствуя себя счастливым до усеру и пьяным в дымину. Крышу несло - мозг торжествовал! Тело не просило и даже не настаивало – требовало и приказывало! Он даже не мог вспомнить потом первой ее реакции – перед глазами то ли чувственный туман стоял, то ли бешенная пелена застилала! А скорее, случился мозговой угар. Сдерживаясь из последних сил, сомкнул руки вокруг своей мечты, стиснул ее до скрипа собственных зубов и, прикрыв блаженно глаза, потянулся за поцелуем…

- И что же вы себе… позволяете, Андрей Владимирович? – как-то так… мигом и где-то даже грациозно и красиво развернулась она. Или развернула его? Но теперь он смотрел уже куда-то в сторону и под ноги, а рука, жестко зафиксированная за спиной, посылала мозгу неоднозначные сигналы. Боль была еще достаточно терпимой, но грозила перерасти, если что, в почти невыносимую!

- Оля, в чем дело? – прохрипел он, - отпусти! Немедленно отпусти или я за себя не ручаюсь!

- А что еще может сказать мужчина? - отстраненно обронила она и отпустила: - Обидно, Андрей… Вам что - не с кем или некогда? Я не собираюсь утолять ваши мужские потребности, если сама того не желаю. Так что мы решим? И насчет размера доли тоже… раз пошла такая пьянка. Выбирайте?

Он молча развернулся и ушел, чтобы не наломать дров. К черту, раз так! К черту! И дело не в долях. И ему даже не стыдно! Разве что за глупость, которую сделал.

Сел в своей комнате, окинул ее бездумным, а скорее – безумным взглядом. Он для нее все здесь сделал. Херню, конечно и дешевку… чего там?! Но это же пока и для нее же – чтобы все новое, чтобы ничего здесь не напоминало о другой женщине. А что скажет сын? И почему ему лично по хрен было на это? А ей – на него?

Ладно. Ладно… Еще никто так не выводил его из себя. Хотя говорят, что, если женщина не может довести тебя до белого каления – это не твоя женщина.

Он думал недолго – несколько минут отчаяния, не больше. А потом вежливо извинился и согласился на всё… абсолютно на все ее условия. Сам чуть все не испортил. И еще понял, что, оставшись здесь, она дает ему шанс. Ольга не совсем и равнодушна к нему, иначе послала бы прямым текстом и сразу уехала. Минимум тут сочувствие и желание помочь, а максимум… об этом он уже боялся даже думать. Но пока она остается рядом, еще не все потеряно.

Кем она теперь считала его – после того, как пришлось защищаться? Он же сорвался бы через какие-то секунды – однозначно сорвался и что дальше - не знал сам. Слава Богу или кому там – тренеру? – морозило его - что она это умеет… Стервятником каким-нибудь теперь считает или озабоченным мудаком, а как иначе? Или все не так плохо, раз осталась?

Он не спал всю ту ночь – не получалось. Заваривал себе кофе в микроволновке, потом еще раз и еще. Слушал дождь, распахнув дверь и стоя на пороге, потом – лежа в кровати. Нужно бы поспать, а ни хрена! И думал, думал... Дожди этой осенью шли странно – ночами. И редко когда днем. Барабанили по металлической крыше.

На следующее утро Ольга выглядела еще эффектнее и опять он отвозил ее, а потом и забирал по окончании рабочего дня.

Выйдя из машины возле завода, она взяла его под руку, заставив ощутимо напрячься – это испытание такое? Ей нужна демонстрация серьезности его обещаний, подтверждение их? Он серьезно раздумывал тогда, проводя ее через проходную, заказывая постоянный пропуск и поднимаясь на административный этаж – а нужно оно ему? Нет… что нужно, это понятно, но вытянет ли? Стоит ли и дальше переть вот так… с лосиным упорством? Или поберечь сердце и нервы и найти доступную бабу? В той же бухгалтерии была пара кандидатур, посылающих однозначные сигналы. А еще Галочка из столовой… не просто же так она таскала ему блинчики – медленно доходило до сознания. Не просто же? Или просто?

Но уже представляя в бухгалтерии Ольгу, как своего будущего зама, мысленно обозвал себя идиотом. А потом оповещенная о его прибытии Галочка притаранила блинчики.

Он тогда показывал Ольге свой кабинет – ее рабочее место. Дал пароль от компьютера, подробно рассказал - где и что. Она сняла пиджак, и он залип на персикового цвета блузе, под которой угадывалось кружевное белье натурального цвета.

Издевается? Не может же не понимать, особенно после вчерашнего! Но по тому, как внимательно она его слушала, как серьезно уточняла некоторые моменты и подробности чужих проколов, которые едва не привели его к банкротству, как усердно записывала с чем именно ей необходимо ознакомиться в первую очередь… он понял, что просто зациклен не на том. И собрался. Договорились, что он всегда будет на связи и каждый день на пару часов станет заезжать на завод – как обычно, в общем-то и делал, но ей знать об этом не обязательно.

- Нужно внести еще одно рабочее кресло, - заметила Ольга.

- Обойдусь и стулом, - проворчал он.

- Несолидно как-то? – предположила она и улыбнулась.

Мир, значит… засмотрелся он на нее. Как же хорошо просто вот так говорить с ней! О мелочах и всякой фигне. Просто.

Но дальше говорили по делу – он объяснял, вводил в курс мелочей и сложностей, они оговорили оформление на должность через несколько дней и все с этим делом связанное. Нужно было сделать кучу всего… хотя от права подписи она отказалась. Еще Андрей познакомил ее с секретарем – рыженькой конопатой Нюткой, внучкой его школьной учительницы. Рыжая окончила нужные курсы и нареканий на нее у него пока не было.

А дальше последовал знакомый робкий стук в дверь… его разрешение… и Галочка с подносом. Он был уставлен розетками со сметаной, вареньем и заправленным чесноком майонезом, а еще большой тарелкой с румяными, пышущими жаром блинами. Он вежливо поблагодарил, улыбнулся, посмотрел как-то не так, как раньше… и вдруг понял, что Галочка действительно на что-то рассчитывает. До сегодняшнего дня не видел этого. Голодным обычно был, как собака… думал со злостью. Сжирал, не глядя и не думая… а что делать сейчас? Как доказать, что не баран, а Галочка ему никто, если тут этот поднос и Галочкина блузка, широко открывающая вид на зрелые прелести?

- Ого! – потерла ладонь о ладонь Ольга, - вот это у вас сервис! Андрюша – налетай! Спасибо огромное, девушка, как вас зовут?

- Галина, - протянула буфетчица, окинув безнадежным взглядом Ольгу.

- А я Ольга Валерьевна – ваш шеф с… будущего какого-то там дня. Буду благодарна, если традиция… а это же традиция, как я понимаю? – оглянулась она на Андрея, - продолжится. Андрюша любит блины с мясом, как все мужчины. Я – со сгущенкой. Как тут у вас с оплатой?

Хреново… думал Андрей, с трудом запихивая в себя блин.

Все катилось к чертям – ей пофиг. Опасение, а с ним и робкая надежда на то, что Ольга приревнует, улетела в дым. Первый раз за многие годы он закурил, отъезжая от завода и стрельнув на проходной сигарету. Если уж ревности ни капли, то дело швах. По себе знал – она просыпается раньше любви. Это, как предвестник, как знак, что уже надвигается… что вот оно!

Она поблагодарила его и отправила, чтобы не мешал – составляла черновик договора, пообещав ознакомить его вечером и только потом отослать для консультации с мужем подруги:

- Дробан не юрист, но имеет дело с деньгами. Так что собаку на документации съел. Постараюсь, чтобы учтены были и мои, и ваши, Андрей Владимирович, интересы.

Наедине они опять были на «вы».

Вначале закурив, потом Андрей послал на хрен того, кого давно нужно было послать. Раньше что-то не давало ему хамить подчиненным или просто разговаривать с ними грубо, да даже начальственным тоном. Он помнил, как работал со многими из них на равных правах и началах – мальчишка, выросший здесь же, молодой агроном с непомерными амбициями, о которых до времени никто не подозревал. Да и сам он тоже.

А сейчас вызверился и понял, что правильно – давно пора. Потому что зае…ся уговаривать и доказывать необходимость. И дело сдвинулось. Неприятно было и не его это методы… так может они изначально были не теми, что нужно? Боязнь оскорбить, обидеть, природная деликатность… получается они мешали решать вопросы быстро и результативно?

- Антипыч, или сделай, как положено, или увольняйся на хрен, - ровно посоветовал он человеку, которого знал больше пятнадцати лет и который был старше на столько же.

- За…ся я с вами раскланиваться! В жопу всё! – сорвался он на второй по счету объект, посещение которого на сегодня запланировал.

Пар из ушей уже не валил, он потихоньку остывал, двигаясь по мягкой грунтовке. Движок Круза грел душу тихим пением, мягкость подвески по сравнению с «Нивой» радовала, дорожная подборка для дискокрута из бардачка зашла. С паршивой овцы… зло подумал он и замер, отпуская педаль газа. Остановился и задумался. Соображал, переосмысливал, взвешивал… костерил трехэтажным уже себя. И решил окончательно и бесповоротно.

И вот уже почти полгода после этого, насильно отключив инстинкты, покорно чалился во френдзоне. Потому что понимал – пока или так или вообще никак. Решал не он – давно для себя решил, теперь решала Ольга. Быстро и легко точно не будет - он принял это. И от того, как он себя покажет, зависело теперь все.

Ее не вела к нужному для него решению любовь, не гнала потребность. И ей нужно было время. У Андрея до того было его навалом. Теперь он давал его ей - чтобы узнала его, поняла, потянулась, захотела, полюбила… о последнем мог только мечтать. Все, что она пока демонстрировала – дружелюбие, даже заботу где-то, понимание, но и только.

Что же касалось их общего проекта…