Глава 30

Подъехав к дому и оставаясь за рулем, Андрей мрачно смотрел на ауди последней модели и высокого седого мужчину в темном пальто, который выходил из нее ему навстречу. Красивая седина не возрастная, а скорее ранняя - пришлось ревниво признать… как и то, что мужик этот легко даст ему фору – внешне точно. А там потягаемся – скрипнул он зубами, выйдя, наконец из машины и шагнув навстречу.

Чего-то такого он и ждал все это время. Не зря же Ольга срывалась в Питер каждые выходные. Навещала, конечно, семью Евы и своих родителей – это выяснилось в разговоре с Вероникой Павловной. Но делала это всегда в первой половине дня – по приезду. Где проводила вечер и ночь, он, понятное дело, у ее матери не выпытывал, но подозревал только нехорошее для себя.

Да и не могла такая женщина вечно быть одна. Похоже те шесть лет выстрелили, и она кого-то нашла себе – стопудово. И вот этот красавчик запросто подходил на роль героя ее романа. Хотя Оля достойна и большего – чем лучше он узнавал ее, тем больше впечатлялся и даже очаровывался. Это было похоже на очарованность кролика перед удавом – гипноз, гибельное притяжение, которое ничем хорошим без взаимности закончится не могло. Женское в ней заводило с пол оборота, стоило только чуть расслабиться и отпустить воображение. Но в ее арсенале имелось еще одно волшебное средство – очарование сильной, волевой личности. До нее он таких не встречал. И только такую, наверное, и стоило любить.

Ольга была трудной, резкой, упорной… отчаянной и разумной сразу – идеальной для него. Сейчас он уже знал о ней многое или почти все:

Она любит трудные задачи. Казалось, если это не стоит крови и пота, то не стоит и ее времени.

Ей нужно совсем мало времени, чтобы показать себя – ее волевое превосходство всегда явно и бесспорно. Во всяком случае, здесь никто не мог сравниться с ней в силе характера – даже он.

Она искренна в своих симпатиях и антипатии и никогда не скрывает того, что чувствует к собеседнику. Мало кому это нравилось… на заводе многие не любили ее, но он всегда поддерживал и любовался ее прямотой и искренностью.

Она ищет правду в любых ситуациях, даже если это неудобно для нее и окружающих. Быстро находит дыры в аргументах и позициях и не терпит гладких ответов и лицемерия.

Ей плевать, что о ней думают другие.

Она ненавидит непрофессионализм и невежество, не любит лишнего внимания и трудно впускает людей в свою жизнь.

Не любит пустую говорильню, предпочитая вести исключительно предметные разговоры по существу.

Всегда смотрит собеседнику в глаза и грамотно использует речь, легко, правда, позволяя себе резкие выражения.

Она с готовностью учится новому, любопытна и дотошна. И ожидает от других той же отдачи, которую сама готова вкладывать в дело. Злится, если это оказывалось не так... А когда она так интеллектуально злится, у него плывут мозги и появляется нормальное, здоровое желание трогать ее, касаться, вжиматься всем телом, врезаться… Почему она не поняла тогда, что оно здоровое и нормальное?

Андрей заводился с пол оборота, услышав ровный вымораживающий голос и разумные просто до одури аргументы. В такие моменты он не только и не просто хотел – он обожал ее! Вряд ли кто-то понял бы - нужно видеть его глазами. Болезнь...

Может даже не совсем и любовь - гремучая смесь из уважения, восхищения и дурной животной похоти. Но самое хреновое в том, что сейчас он вынужденно признавал ее превосходство над собой, подозревая уже, что элементарно недостоин такой награды, как Ольга.

Слишком много сложностей и слишком мало бонусов было в том, что он мог ей предложить.

И когда это пришло в голову, помучившись какое-то время такими выводами и мыслями, он сделал еще одну попытку освободиться – до кучи прочих глупостей, чего уж мелочиться? И не то, чтобы жалел потом или чувствовал вину… просто понял, что нет смысла – легче не стало. Ольга как обосновалась в его голове, так и не покидала ее. У него не получилось и, скорее всего, уже и не получится вытеснить ее кем-то другим.

Но и этот тоже… зачем-то же он связался с ним, назвав господином Цимлянским и попросив о разговоре тет-а-тет? А еще дал понять, что речь пойдет об Ольге.

Срываясь с работы на эту встречу, нервно затягиваясь очередной сигаретой и играя желваками, Андрей чувствовал, как внутри поднимается что-то темное, тупое и упертое, вытесняя собой упаднические заскоки и на хрен отметая пораженческие мысли. Да в конце концов! Так, чтоб не матом… Ну не дотягивает он до Ольги – так подтянется, не интересен – заинтересует… ну и дальше в том же ключе. И не факт, что вот этот вот… достоин или любит сильнее. Вообще не факт!

- Чем обязан и с кем имею…? – непримиримо уставился он в холодное холеное лицо напротив.

- Александр Владленович Дробан. У меня к вам разговор, и он касается вашей женщины, господин Цимлянский.

- Моей… Ольги? – прокашлялся, хрипнув, Андрей и присмотрелся к мужчине внимательнее: - Где? Говорить в машине вас устроит? И обращайтесь – Андрей Владимирович.

- Хорошо. Вполне можно и в машине, - согласился тот, шагнув к Крузу: - Ваша попросторнее.

Удобно устроившись и отодвинув для этого пассажирское кресло назад, он расстегнул пальто и повернулся к Андрею:

- Андрей Владимирович, прошу вас учесть тот факт, что я владею информацией, а вы, скорее всего – нет. Поэтому не нужно оценок и замечаний по поводу моих методов. Я решаю вопросы как считаю нужным, а было дело - пускался и в совсем уж тяжкие, чтобы заполучить Ларису – я ее муж, если вы не в курсе.

- Я знаю, в курсе, - сверлил его взглядом Андрей.

- Отлично! – видно было, что мужчина тоже нервничает.

- Отлично… когда понял, что пора спасать нашу с ней семью, я поставил прослушку в гостиной городской квартиры и в ее сумочку, - брякнул он и помолчал, все же давая, очевидно, время…

Андрей мысленно пожал плечами – в отношении жены это даже нормально, если имелся повод для беспокойства. По отношению к Ольге грязновато, конечно, но не ему тут судить. Сам сколько раз стоял у стены с металлической кружкой, прижатой к уху, и слушал. Недавно она привезла гитару и тихонько играла на ней и пела только для себя – не в спальне, чтобы не беспокоить его, а во второй комнате. А он хотел слышать. Так что… возможности и способы у них с Дробаном разные, но суть тут одна.

Дождавшись только понимающего кивка, тот уже спокойнее продолжил:

- Каждое воскресенье они с Ольгой проводят целый вечер вместе. Пьют, кстати. Но в этом плане я спокоен – они ограничивают себя и это исключительно благородное сухое вино. Его для меня возят из самой Юры. Это Франция, - уточнил он.

- Тоже в курсе – французская провинция, винодельческий регион. Знаю и то, что Юрский период назван так в честь гор, где впервые выявлены известняковые пласты этого периода. Давайте ближе к основной теме, Александр Владленович.

- Можно – Александр, - кивнул тот, - приятно иметь дело с образованным человеком.

- Грамотным, скорее, - прищурился Андрей, - информация еще со школы. Ну, тогда обращение – соответственно. И что дальше?

Мужчина вздохнул и, наморщив лоб, потер его, возвращаясь к непростому разговору. А Андрею опять хотелось курить.

- Пьют… и разговаривают. Лариса и Ольга больше, чем подруги и не были бы ближе, будь они даже родными сестрами. Я с самого начала относился к Ольге насторожено. Ревновал, думаю - со мной Лариса так не откровенничает, больше того – последнее время вообще почти не разговаривает. Я понял, что все плохо и начал действовать. Надеялся узнать причину ее обид из их разговоров. И мне казалось, так на нее влияет Ольга.

- И как - узнали? – вежливо поинтересовался Андрей.

- Узнал. И уже знаю, что буду делать дальше. Но зря вы… нечаянно я узнал и еще кое-что, - замолчал мужчина и дальше предложил нормальным голосом, без выспренности и официоза: - Пожалуй, я выпил бы – разговор трудный. И долгий, боюсь. К вам не напрашиваюсь – потом за руль, но уже через час мы будем у меня дома – это в пригороде. Дети в школе, Лара на работе. Не хочу, чтобы она знала о нашей встрече, поэтому закажем потом такси. Или же гостиница – на ваш выбор. Так удобнее будет и вам, и мне.

- И вы на своем поле, - добавил Андрей, - если вдруг случится перебор с критикой в ваш адрес.

- Давай тогда на «ты», - улыбнулся Александр, - мордобоя, надеюсь, не случится. Серьезный разговор отложим, а пока прошу в мою машину.

Андрей согласился и всю дорогу они знакомились, так сказать, профессиями. В загородном доме, который Андрей внимательно рассмотрел снаружи, разулись в прихожей.

- Теплый пол, но рискну предложить гостевые тапочки. Лариса всегда держит где-то здесь одноразовые.

- Ну, давай.

- Где присядем – гостиная, кабинет?

- Смотря как пойдет разговор.

- Тогда кухня – там и выпить, и закусить есть. Но закусить – потом, вначале анестезия. Виски? Я оплачу такси до дома, - пообещал Александр, проходя вперед и направляясь к кухне.

- Спасибо, как-нибудь сам, - отрезал Андрей, присаживаясь за стол. Подождал, когда золотистый напиток неторопливо наполнит стаканы на два пальца и нетерпеливо подстегнул хозяина: - Давай уже к нашим баранам!

- Зачем так о дамах? – кинул тот в себя глоток виски, - хотя... все мы со своей придурью, а им сам бог велел. А чем умнее женщина, тем лучше придурь эта ею оправдана и обоснована. Лара мне теперь понятна – она слишком женщина… девочка даже, как оказалось. Сейчас я уже вижу свои просчеты – послать украшение с курьером, даже если действительно не успеваешь ко времени… и самому надеть в постели на влажную еще кожу – разные вещи. Ей… всем им нужна романтика. У меня ее навалом – есть куча задумок, кроме этой. Теперь – Ольга…

Андрей ощутимо напрягся. Если сейчас так же откровенно зайдет разговор о ней...

- Я сам болезненно реагирую на все, связанное с Ларисой, поэтому буду корректен. Наши отношения с женой только наши, но я хотел, чтобы ты оценил мою открытость и искренность. К тому же мы заочно знакомы, мнению девочек я доверяю – ты хороший человек, Андрей. Пей! – легче зайдет информация, - посоветовал он и мужчины еще выпили.

Скоро они сняли пиджак и джемпер и сидели теперь за столом в рубашках. Александр говорил, подавшись всем телом к собеседнику:

- Я переживаю за Лару – если с Ольгой опять что-то случится, то не берусь даже предсказать… Ну и Ольга тоже… раз подрывной деятельности она не ведет. Значит, вкратце так: когда она была в Англии… а я потом выяснил, что еще до своей свадьбы – очень давно, у нее там случилась драма. Такая женская драма… с отпечатком на всю жизнь. Кто-то там ей что-то сказал, но так, что забыть этого она не может – не в состоянии. Собирается в мае ехать туда. Но это - ладно!

- К мужику, значит, – нечаянно стукнул стаканом о стол Андрей.

- Сумка далековато стояла, может даже в прихожей, потому что аппаратура качественная, - расстроенно признался хозяин дома, - когда говорили в ту сторону, слышимость более-менее, если нет – только слова, которые громче. А когда человек говорит на нервах или с чувством, всегда получается громче. То есть... самое главное я услышал. За нюансы, правда, не ручаюсь, но саму суть уловил. И что-то там связано с Нью-Форест. Я смотрел – это огромный лесной массив, заповедник, обросший старинными легендами. Находится в Хэмпшире. Ольга даже переходила на английский. Они говорили так некоторое время, но язык я знаю, так что и тут... Так вот – поездка эта связана с риском для жизни. И рискует она сознательно, больше того – оговаривалась возможность невозвращения. И Лариса не отговаривала ее! Это главная причина того, что я вышел с тобой на связь. Неадекватность одной выпившей дамы – одно, другое – когда это групповое явление. Вначале душевный стриптиз, потом заявка на самоубийство и благословение на него, можно сказать. Потому что Лариса только и сказала… - припоминал он, - «тебя бы упрятать в психушку, но у меня рука не поднимется». И тут я теряюсь...

- Ольга…? – потерялся и Андрей.

- И Лариса. Вот и я в этом самом… недоумении, - расстроено кивнул Александр, - и у меня не рисуется. Но это слышал. Уверен.

- Что-то еще? Имена? – уточнил Андрей.

- Да – несколько иностранных, мужских, но это необязательно. Остановить ее не получится, так?

- С трудом себе представляю…

- Значит, нужно проконтролировать на месте.

- Считай - уже там, - расстроено хмыкнул Андрей и взглянул на собеседника с грустной иронией.

- По этому поводу, - жестко заговорил тот, - я в курсе, что у тебявременныефинансовые трудности. Знакомо, проходил. И готов беспроцентно ссудить на два с половиной года достаточную сумму. Не необходимую, а именно достаточную – хрен как там пойдет? Чужая страна.

- Ну зашибись у них разговоры… - потер Андрей висок, будто не слыша его и думая о своем: - Если так… то может поделишься еще информацией? Есть у меня шансы?

- Шансы есть всегда, это я и так тебе скажу. А девочки часто сами не знают чего хотят.

- Только не Ольга, - загрустил Андрей.

- А Ольга что - не девочка? Цветок возле чашки с кофе, смс-ки среди дня, признания на ушко, душу в клочья и под ноги… у меня вариантов теперь до хрена! Господи, – сильно потер мужчина лоб, - из-за какой же ерунды все катилось…! Пытайся, говори. Я тоже думал, что и так понятно – забота, внимание, дом этот для нее... А нужны слова. Если поверит, конечно - тут как оформить. Но Ольга натура творческая… мотивируй ее включить интуицию. Ну… наверное, хватит не сегодня? Чувствую – перебор уже. Возникнут вопросы – звони. Не гоню тебя, но скоро дети вернутся. Такси?

- Да, пора… пойду думать в гостиницу, - отодвинув пустую тарелку из-под мясной нарезки, поднялся из-за стола Андрей, - но что от ссуды не откажусь, могу сказать уже сейчас. Не то, чтобы нищенствую, но ты прав – подушка безопасности не помешает.

- Ну, это разумно, я и не сомневался. Разумно! - повторил с нажимом Александр, набирая номер такси: - Каждый из нас в свое время был в аховом положении…

Ему тоже нужно было подумать. Если все у них с Ларой наладится, то может она согласится родить ему ребенка. Она умилялась Ольгиной внучке – Машке, он даже видел фото девочки. И тоже хотел бы девочку - дочку…

Великобритания принимала туристов. Правда, упрощенный въезд для россиян был отменен, ну так Андрею и не нужна была Ирландия. Его целью, как и у Ольги, был Хэмпшир. Пришлось оформлять загранпаспорт нового образца и туристическую визу. Он заполнил анкету, оплатил сбор, выбрал время подачи и записался на прием в визовый центр. Коронавирусные документы не были нужны – англичане сняли эти ограничения.

Совет Александра «говорить» он принял, но спешить с этим не стал. Боялся, что объяснению в любви вот так – сходу, она просто не поверит. И уедет, потому что и он не представлял себе их существования рядом после такого. С долевой собственностью Ольга так и не определилась, с решением тянула. Ее, получается, ничего здесь не держало, разве что обязанности, но они прекращаются с увольнением.

Быть рядом с ней оказалось трудно, но и отказаться от этого он был не готов. А знаки внимания и так оказывал давно и не по шпаргалке. Она должна была и видеть, и понимать, что не просто так он отдал ей свой дом, встречает утром возле машины и открывает дверку, помогая сесть – как и с каким лицом он это делает. За завтраком в кабинете ухаживает за ней, чистит дорожку от снега, говорит комплименты, стараясь, чтобы звучало искренне, но не игриво – она не примет этого. Да куча всего - маленьких заботливых знаков внимания и даже нежностей в цветах на 8 Марта…

Ну как еще он мог мотивировать ее включить эту долбанную интуицию, если, позволь он себе быть настойчивее, она теперь видела бы только тупой подкат с прицелом на интим? Сам виноват. И он откладывал до более подходящего времени, обдумывал, как все «оформить». Еще и непонятки с мужиком этим в Англии…

А пока что шла подготовка техники и зерна к весенней посевной, а потом и сама посевная. И времени на разговоры вообще не стало – на заводе он почти не появлялся, сбросив все дела на Ольгу. Приезжал домой поздно, ставя Ниву под окна – Круза оставил ей, и падал спать. Кормился и то на точках. Уставал… И обидно уже становилось, что ли? Она же видела это… почему с ее-то стороны совсем не чувствовалось этой чертовой заботы - той же тарелки супа, которую он проглотил бы с великой радостью? Но железная леди держала дистанцию.

Он решил, что объяснится с ней там – в Англии. Выберет момент, чтобы все так, как любят девочки – романтика, обстановка… И разговор этот станет решающим. Если отказ – он отступится. Нахрапом с ней не прошло, самореклама не прокатила, осталось только это – прямое признание. Не способна окажется поверить и понять, то и зачем она такая – непонимающая?

А дальше он знал, как будет - все станет серо и безвкусно. Работа – бесконечная рутина не пойми уже для чего. Секс - просто серия механических фрикций и финал просто для облегчения. Без удовлетворения.