Глава 9

Зеркало казалось каким-то мутным, желтоватым, что ли? И в пятнышках, в темных крапинах в тех местах, где осыпалась амальгама. Старое даже здесь… Всплыли в памяти стихи:

Зеркала с желтоваты оттенком Отражали меха и шелка, Господин, заглянувший в них мельком, Был спокоен и бледен слегка. Он глазами искал отраженье Выраженья единственных черт, Не найдя, отвернулся в смятении: "Нет надежды… опять ее нет…"

Моя жизнь после смерти оказалась какой-то дичью и дурью, причем чем дальше, тем больше я в этом убеждалась. События нарастали, как снежный ком, а я вынуждено барахталась в них… барахталась в чужой жизни, чужих мелочных и ненужных мне проблемах. Глупо дала втянуть себя в них, не понимая абсолютно ничего в происходящем вокруг. Не понимала я и вот этого…

Черты Джейн Ризли были изящны и прелестны. Не славянские - почти неуловимо, но так... явно другой типаж. Нежное узкое лицо, высокий лоб, большие «туманные» глаза… серо-голубые. Густые тонкие брови чуть темнее, чем рыжеватые косы. Тонкий нос с плавной горбинкой и причудливого рисунка губы - нижняя чуть крупновата и бантиком так... Сейчас они были сухими, искусанные мною на нервах. Но девушку… вернее – молодую женщину это совершенно не портило. И еще… будто и не похожа, но чем-то неуловимо напоминает принцессу Милисенту из известного фильма. Не писанная красавица, но в честь таких - изысканных, особенных, как раз и слагают баллады и вирши, совершают безумства и на руках их носят, от сквозняков оберегают, а не то, чтобы…

Мы с ней похожи, как свинья на коня, общее - только принадлежность к женскому полу. Она полный антипод мне той, но Вселенная в очередной раз пошутила и теперь это я,умом своим и сознанием взрослая в общем-то тетка и бывалая мать. И кукухой при этом я не поехала, как сказал бы Вадя.

Образ прелестной девы, как на меня, был так себе… непривычный, не мой. Но разочарована я была не внешностью, а тем, что опять не угадала. Ожидала увидеть страшненькую девочку, которой муж нашел аппетитную замену. Но с приключениями сняв с себя странное сооружение, в общей сборке выглядевшее, как платье, обнаружила несоответствие и здесь. Да, все довольно скромно-небогато, а еще имеет место свалявшаяся кудель на причинном месте, опрелости по телу и даже расчесы. Я все это чувствовала, мучилась, потому и рвалась мыться. И вымоюсь, речь не о том - всё, женщине полагающееся и неплохой при этом формы было на местах… и очень даже к месту. И теперь, по факту осмотра, вопрос становился совсем не риторическим – а что еще ему нужно-то было?

Но кто их поймет? Гуляют и от красивых, и от умных, и от темпераментных. Попала вожжа под хвост – он заржал и понесся, часто сам потом не в состоянии внятно объяснить – чего тебе, убогий, не хватало-то? Как первый Ларкин муж. Просился потом обратно, умолял простить и ведь раскаивался искренне, не по-детски – это было видно и понятно даже мне, но… «забыть твой вояж в чужую *** не смогу, извини. Уверена – найдется человек, который оценит меня по достоинству». Переболела, переплакала, хорошо – имелся крепкий тыл. Со временем и человек нашелся. А через год опять развод по той же причине. И наши с Ларисой посиделки с вином, отвлекающие игры-настолки, разговоры по душам.

- Мама сватает мне нашего. И внешне приятного, и довольно обеспеченного надо признать, - задумчиво рассуждала подруга, - и я знаю, что она права – у меня дети, а для семьи нет мужчин лучше евреев. Они сто раз подумают и просчитают – а стоит оно того? Как правило, не стоит - тех же нервов, что не восстанавливаются ну и… разных прочих рисков. И даже если шляются, то жена гарантировано об этом не узнает, потому что умно шляются. Это все хорошо, но брак совсем без любви, Оль? А если и секс он не потянет? Протестировать его, что ли, еще на дальних подступах? Печально все… Но вопрос я рассматриваю, в чем тут дело? Налюбилась уже, похоже…

Виски тянуло, голова не просто болела – раскалывалась. Я осторожно повела шеей, рассматривая перед зеркалом прическу и пытаясь понять принцип ее сооружения. И отложила это дело на потом, хотя кожа под волосами чесалась и зудела. Найду воду и как-нибудь расплету, чтобы вымыть, куда денусь?

Судя по освещению, почти сутки я проспала, не снимая платья и даже туфель, не говоря уже о том, чтобы разобрать волосы. Накрыло откатом – понятно. Дикое, сумасшедшее решение, огромное усилие воли, отрешенность эта не прошли даром – что-то сломалось внутри или погнулось, требуя починки или просто отдыха и покоя.

После ухода Вани я и так чувствовала себя эмоциональным тормозом. Состояние тупо прущего по жизни локомотива под названием «вижу цель – не вижу препятствий» ощущалось нормальным. Я действительно их не видела, действуя, как машина - по заданному... Все, что не касалось моей семьи и Ларки, их интересов, и не волновало, и не препятствовало. Здесь же я будто сдулась окончательно. Все это скопом…не потянула, скажем так. Хорошо хоть в состоянии сделать такой вывод и осознать. И как сбросил меня на кровать «муж», так я и провалилась куда-то. Вставала с трудом – руку отлежала, мочевой разрывался, голова пустая, чувств и эмоций – вообще ноль. Звенящая пустота в мозгах и грудине. И слабость запредельная, разбитость… может потому и думать трудно, особенно о том, что не успела сделать. И о том, чем все закончилось и закончилось ли?

А еще, только придя в себя после сна, я стала привычно шарить рукой в поисках смартфона. Не открывая глаз и привычно свесив руку с кровати. Упорные мамины вбросы о вредном излучении в какой-то момент достигли цели. Это, как о религии – а вдруг правда? И я стала класть свой гаджет в изголовье кровати, на пол.

Когда уходят такие привычки, через какое время? А основная в наше время - инфо-зависимость. У меня она не развилась в номофобию, я четко обозначила для себя места и даже время пользования смартфоном. Для связи, звонков использовала исключительно кнопочник, но если возникала необходимость вытащить информацию - буквально любую... Здесь ты чувствуешь себя царем и Богом - тебе доступно все! От этого трудно, буквально невозможно уже отказаться... сейчас я дала бы палец себе отрубить за возможность узнать как можно больше об этой эпохе. Недоступная возможность чувствовалась почти болезненной тягой... а у меня много других привычек, кроме этой - важных и не очень. В таких мелочах – вся наша жизнь. И я буду бороться за каждую из тех, что здесь доступны, раз уж оставил жить... если придется, то и с ним в том числе.

Хотя сейчас будто бы забрезжила надежда договориться…

Непонятно – как, но он освободил руки, как-то сумел сделать это и, сбив меня с ног, вырвал кинжал. Сейчас не было ни сил, ни желания разбираться - я это затянула и тормозила, все не решаясь, или он оказался слишком быстрым, хотя ему порядком досталось? Когда отряд спешился, «муж», навалившись на меня всем телом, целовал взасос прямо там, на камнях подъездной дорожки. А я в том состоянии… сейчас не могла даже вспомнить, что чувствовала тогда. Ступор?

Такое вот живописное зрелище наблюдал и Адер Бигли – «страсть одолела супругов внезапно». Животная, непереносимая, требующая немедленного удовлетворения.

Тогда я не только плохо соображала, но и слышала будто через стену тумана - что там «муж» рычал своим приближенным? Плохо помнилось даже то, в какой момент он подхватил меня на руки и унес в дом. Но сейчас понимала причину инсценировки – мужик сдержал слово. Обещал спасти и спас, отмазал. Брачные игры – только и всего, ничего же такого, ребят, с кем не бывает?

Какого черта я уперлась тогда и категорически отказывалась ему верить? А с какой стати? Потому что хотелось? Не могла и не верила. Доверие штука сложная. Но у него вышло - красиво, умно, результативно.

Но вот насколько? А Аннет? Она останется здесь? Я не понимала его отношения к жене – абсолютно. Выглядело все как-то… взаимоисключающе.

Я странно себя чувствовала – хотелось добиться хоть какой-то справедливости даже здесь, в этой нереальности и тут же я поражалась – насколько мелкой и даже мелочной выглядела цель моего попадания. Должна же она быть? Почему-то же именно я, и по этому адресу? А тут… измены, обиды, любовницы. Стоило оно даже просто того, чтобы трепать нервы? Или на что-то большее… на серьезные дела и судьбоносные поступки меня не считают годной? И даже если я выторгую у мужа Джейн свободу для нее или приемлемые условия их существования вместе, все равно – действительный смысл моего попадания сюда не угадывался. А я прожила достаточно, чтобы понимать, что функциональный смысл имеет каждое событие и действие и смысл этот в конечном результате. Здесь же он даже в самой радужной перспективе выглядел мелковато, сама идея не вдохновляла, перспективы не радовали.

Громкие, ровные шаги за дверью заставили вздрогнуть. Хозяйские такие шаги, уверенные. Мимо… прошел мимо – выдохнула с облегчением. Мне нужно совсем немножко времени - подумать.

Наверное… перезагружаемся? Все, что было до сих пор, делалось мною неправильно. Растерялась. И даже не стыдно за это, потому что ситуация ненормальная. Это не прогнозируемо в принципе – как среагирует в стрессе отдельный человек. А тут стресс в энной степени. Так что комплексовать точно не стоило - так вышло и все!

Плохо то, что в голову пришла идея суицида. И неважно, что чувствовала я себя при этом на поле боя, между пленом и смертью выбирая последнее. И не психолог я, но... даже сто раз оправданный и объясненный, это звоночек… это, как доза, на которую может потом потянуть в трудный момент. Ведь способа проще, чтобы решить нерешаемую на первый взгляд проблему, нет. И возникни она в будущем, решиться уйти от нее почти знакомым уже путем будет легче в разы. Вероятность повторения попытки очень высока… Правда, имеет ли при этом значение психотип человека и мотивация, я не знала. Хотелось бы сравнивать себя вчерашнюю не с психопатом, а хотя бы со зверем, попавшим в капкан и отгрызающим себе лапу, а вот как оно на самом деле - что там творится в этой голове?

А Томас Ризли… в моих глазах он опять имел право на имя, раз оказался не шутом в пышных штанишках, набитых то ли конским волосом, то ли ватой, а человеком, который не дал мне совершить глупость. Но главное – мужчина сдержал вынужденно данное в унизительной для него ситуации слово, а это поступок. А значит, он не совсем и равнодушен к Дженни, что было отмечено мною раньше и благополучно забыто.

Все это заставляло взять себя в руки и попытаться понять и его тоже… да просто подключить наконец ум, отодвинув в сторону свои принципы, которые в этом времени могут выглядеть глупо. А для этого исключить тупо женскую солидарность. А дальше видно будет.

Нужен разговор. Может и он пойдет мне навстречу, на свете случались и не такие чудеса. Вот только получится ли? Он раздражен сейчас, я на нервах… Будем пробовать, но по любому разговаривать нужно не в нижней рубашке.

Я осмотрелась внимательнее – в небольшой комнате со стенами в деревянных панелях большую часть занимала кровать, укутанная с трех сторон плотным балдахином из темной ткани с неброским золотистым узором. Смятое мною покрывало выглядело богаче, затканное то ли жар-птицами, то ли павлинами. На нем я разложила части с трудом снятого платья – две юбки, подобие жилета с острым мыском спереди и шнуровкой, и рукава – всё отдельно. И еще то, что ужасно мешало все это время – плотный валик, набитый ватой или тряпками, который крепился к талии веревочками, поднимая и увеличивая зад раза в два. Я еще раньше хотела убрать его, но тогда подол стал бы слишком длинным и волокся по земле.

Вдоль стены, противоположной окну, выстроился ряд сундуков. Вздохнув, приступила к изучению содержимого, пока позволяло и так слабенькое освещение. Оконные стекла смотрелись то ли мутными, то ли грязными, окна были небольшими, комната - тесной.

Только через час, не меньше по ощущениям, я смогла сказать, что уже одета. Отвлеклась заодно от переживаний – изучать наряды оказалось интересно. А нужно было спешить, наступали сумерки. Но я многое успела – разглядеть, например, что рукава или красиво шнуровались к тесным жилетам с большим декольте приблизительно одной и той же формы, или, если наряд был из ткани попроще, просто вязались к нему ленточками. Не догадались, что подмышку можно вшить ластовицу и так оставляли себе свободу движений? Но, однако же, до объемной ластовицы на причинном месте у мужчин додумались. Или это просто элемент декора? Мягко намекающий на твердые обстоятельства…

Вспомнилось простое платье, в которое была одета Аннет и ее передник - длинная полоска ткани с круглой дырой для головы, прихваченная яркими ленточками по бокам. Попроще Дженькиных бархатов, но явно удобнее в разы.

В темный тесноватый коридор я вышла в самом простом наряде, который только нашла – подобии домашнего халата с меховым воротником из шкурки неизвестной живности и свежей рубашке под ним, которая ощущения чистоты не давала. Срочно нужно было вымыться – тело не просто неприятно пахло, оно еще и жутко чесалось. И нужно было узнать куда здесь выносят горшок - тяжелый, керамический.

Аннет была уже здесь.

Звуки, которые неслись из одной из комнат, нельзя было истолковать как-то иначе, спутать с чем-то другим. И… меня разом накрыло чем-то непроницаемо-дурным и непередаваемо-темным, похерив все разумные намерения.

Это не было ревностью – с чего? С моей стороны - странно бы. Но тихое отчаяние, которое поднималось откуда-то изнутри, отголосок разочарования и чужой боли – не иначе.... заставило сцепить зубы и толкнуть дверь. Не заперто…

На высокой кровати «муж», который опять потерял в моих глазах и не имел больше права даже на имя, не то что звание джентльмена, имел любовницу в миссионерской позе, работая при этом, как механический поршень – ровно и размеренно. Девица уцепилась за его плечи и с каждым движением мелодично повизгивала. Такой слаженный, сработанный тандем...

- Кхм… – подала я голос, - закончите здесь – найдите, пожалуйста, время для разговора со мной.

Ошалевший взгляд мужика наливался яростью. Таким только корабли топить. За порог я шагнула под хриплый возмущенный рык, дверь за собой аккуратно прикрыла. Вот же… незамысловатая какая, непробиваемая скотина – даже удивительно.

Было слегка неловко - не за себя, Боже упаси! И странно тоже было, потому что я точно его не боялась - нарывалась крепко и уже не раз, хотел или мог бы – уже убил. Страшно было напороться где-нибудь в доме на Адера Бигли, вот на него реакция была бы несравнимой, если морозит от одной только мысли... Но нужно найти воду и еду. Мои желания и потребности первостепенны, остальное подождет и страхи тоже. И это страхи Дженни, не мои - успокаивала я себя.

Коридор закончился спуском в пять ступеней, которые привели на кухню, судя по обстановке. Здесь было уютно, живописно и очень дорого, захоти я оборудовать свою в наше время так же. Одна медная посуда чего стоила. А большой стол из грубо обработанных, но почти до состояния шелка выскобленных на столешнице плах?!

А вот слой то ли соломы, то ли тростника с пола можно бы и убрать. Тем более, что и всякого мусора в нем достаточно, даже мелких костей. И запашок, похоже, шел оттуда же, хотя его почти полностью перебивал аромат трав, пучками развешенных на крюках, вбитых в потолочные балки. При взгляде на эти балки у меня глаза загорелись – натуральный дуб такими плахами?! Мореный или просто ужасно старый. С ума сойти! Ну и… все, кроме пола, на этой кухне моим понятиям о чистоте пусть и отдаленно, но соответствовало. Пока что в этом доме только она мне и нравилась.

Я бы легко справилась здесь – с уборкой, котлом и котелками, подставками и крюками, дровами и овощами в корзинах на каменном полу. Но нигде не наблюдалось главного – спичек. Кажется, в эти времена их заменяли кремень и кресало. Названия были на слуху, но дальше все глухо. Минимум нужна наглядная демонстрация, максимум упорный тренинг, чтобы получить хотя бы первичный навык по добыванию огня. А пока… выглянув в окно и не заметив там никого живого, я успокоилась хотя бы на этот счет. Оглядевшись еще раз, достала из корзины и стала чистить морковку. Прямо на пол, как тут было принято, похоже.

«Муж» не спешил… Задумавшись и подперев рукой с ножом щеку, я рассматривала очищенный корнеплод – сметаны бы сюда двадцатипроцентной. Витамин А образуется из каротина только если употреблять его с жиросодержащим продуктом. Но англичане и в наше время сметаны не производили, продуктом этим не пользовались…

Чувствовала я себя странно. Только что впервые наблюдала эротику онлайн и ведь не дернулось нигде ничего и даже не затеплилось… А они красиво смотрелись бы, будь это стоп-кадр, просто картинка. А вот в динамике все выглядело как-то печально, без души или огонька, что ли? Может потому и не торкнуло?

Такого вот механического исполнения у нас с мужем не было никогда. Хотя случалось всяко – и смеялись… можно сказать - ржали, и тогда дальше творилось какое-то безумие, беспредел. И беззвучно было - в полной тишине, когда только дыхание… и тогда крыло настолько чувственным пологом - дышать тяжело, воздуха не хватало. А как-то я даже плакала - когда мирились, а он виновато сцеловывал мои слезы со щек. И даже нецензурщина случалась, когда не успевал выскочить или резинка рвалась. У него вырывалось в сердцах, а я подтверждала, что да – полный и пушистый. Но подсмотри тогда кто за нами и увидел бы живых людей, которые что-то чувствуют... много и очень сильно чувствуют.

В принципе, в самом процессе не было ничего особенного - этим занимаются каждый день и даже час миллионы и миллионы людей на планете. Порочат или поэтизируют его при этом только наши эмоции и чувства. Здесь их на наблюдалось вообще…

- Миледи! – глухо раздалось вдалеке.

- Здесь! – тяжело вздохнув, отозвалась я. Буду по обстановке… иначе не получается.