Глава 12

Серега с Андрюхой взбунтовались, и Руслану пришлось орать на них, отчасти матом. Нечего тут! Ему надо встретить этого урода чисто по-мужски, один на один.

Пока шел к дому Лады, даже голова проветрилась. Когда дошел до подъезда, в ней даже появились кое-какие мысли. Руслан привычно поднял голову вверх, привычно вспомнил, что окна у квартиры Лады с другой стороны.

И хорошо. Теперь, главное, чтобы она не вышла. Не должна, так-то. Елисей у нее парень самостоятельный, его встречать не надо.

Во двор въехала машина, и Руслан подобрался. Наверное, он. Во дворе все было занято плотно, ни одного парковочного места, воскресенье, вечер. Автомобиль остановился у подъезда Лады. Понтовая тачка. Лучше, чем у Руслана. Это почему-то направило мысли в странном направлении. Может, поэтому Лада к этому своему бывшему так… Так некритично настроена, мягко говоря? Ну, а что? Мужичок при бабках, на понтовой тачке, ребенок, опять же, от него имеется. Что бы и не да, как говорится.

Руслан тряхнул головой. А то, что он с Лесем сотворил — это, типа, не считается⁈ Или Лада не видела? Да по хрен, Руслан видел, этого достаточно!

Водительская дверь открылась. Ага, это точно он, наш папа дорогой!

С другой стороны открылось задняя пассажирская, и из машины выскочил Елисей. Бросился к Руслану, и руки сами собой, как будто привычно, прижали пацана к себе. Как не раз прижимали Руську, несмотря на всю нелюбовь Руслана к обниманиям. От которой он, вроде как, и вылечился уже.

— Вы кто?

Андрюха прав — рожа страшная. В самый раз ее подрехтовать. И это ничего, что Руслан на пластического не учился. Он задвинул Леся за спину и ударил коротко справа. Папаша года тут же завалился мешком на капот машины. Тьфу ты, с первого удара не устоял.

Елисей за спиной коротко вскрикнул, и Руслан поморщился. Да, не надо было этого при парнишке делать. Не потому, что нельзя при сыне отца бить — не отец он после всего сделанного. А потому, что Лесю сегодня и так досталось. Руслан обернулся к Елисею.

— Иди домой.

Тот отчаянно замотал головой, и в это время Руслан дернули сзади. Несильно. Неубедительно.

Он медленно обернулся.

— Ты список потерял, кого бояться? Держи!

Недо-отец снова завалился на капот. Так он его до блеска натрет.

За спиной хлопнула подъездная дверь.

— Арсений!

А, сука, он же еще и Арсений…

А Лада мимо Руслана бросилась к елозящему по капоту бывшему. Эй, ты не за того человечка беспокоишься!

Еще и помогает ему подняться!

— У него кровь! — Лада резко обернулась к Руслану.

— А ты думала, он вампир, что ли? Или какая другая нечисть, у которой крови нет?

— Ты зачем его ударил?

Руслан не успел ответить. Из-за его спины к матери бросился Лесь, прижался. Зачем-зачем… Вот за этим!

— Лада, кто это? — прокряхтела тряпка для протирания капота.

— Это… — начала Лада и замолчала. Они все молчали — и Лада, и Елисей. И этот протирщик. Что, вообще сказать нечего?

— Смерть это твоя, Кощей. Из иглы, яйца, утки и чего там еще.

— И зайца, — неожиданно добавил Лесь.

— Слышь, что ребенок говорит? И из зайца. Давай, зайцем скачи отсюда. Пока в состоянии на педали нажимать.

— А на каком, собственно, основании вы себе такое позволяете?

Ты посмотри, в присутствии Лады осмелел как! За ее спину теперь будешь прятаться или что?

— Не понимаешь с двух раз, да? — вздохнул Руслан, вкруговую поводя правым плечом. — Ладно, боженька троицу любит.

— Прекрати! — Лада бросилась между ними. Да что за женщина! Не знаешь, что между дерущимися мужиками встревать нельзя! А она набрала в грудь воздуха и вдруг ахнула: — Ты пьяный⁈

— Я не пьяный.

— От тебя пахнет!

— Да подумаешь. Выпил с парнями всего по две. Я в норме.

— Ты в норме⁈ — взвизгнула Лада. — Евдокимов, ты охренел! Ты устраиваешь пьяные разборки на глазах у ребенка! На глазах у МОЕГО ребенка!

Что ж ты об этом не вспомнила — что это ТВОЙ ребенок? Когда с этим упырем Елисея отпустила?

— Никаких пьяных разборок нет. Просто провожу разъяснительно-педагогическую беседу.

— Иди, проспись, педагог!

Так. А вот сейчас обидно было.

— Лада, тебе лучше замолчать. А то как бы не наговорить лишнего.

— А ну не затыкай мне рот!

— Вы бы, и в самом деле, ушли, молодой человек, — встрял очухавшийся и осмелевший бывший Лады.

Я тебе не молодой человек!

— Ты, сука, бессмертный?

— Руслан, прекрати!

— Ма-а-а-м…

— Замолчите все! — закричала Лада. А потом обернулась к бывшему. — Арсений, уезжай, очень тебя прошу. Потом… Потом поговорим.

Арсений Бессмертный решил проявить благоразумие, сел в машину и уехал. Дышать стало сразу легче. А Лада взяла сына за руку.

— Елисей, идем домой.

— Лада, погоди.

— Иди домой, Руслан, — она ответила, не оборачиваясь. — Иди и проспись. Ты же мне сказал — помолчать. Я и молчу, — и потом добавила очень тихо, но Руслан все равно услышал: — Видеть тебя сейчас не могу…

А вот это не просто обидно. Это охренеть как больно.

* * *

Ладу просто трясло. Арсений позвонил, предупредил, что подъезжает. Лада вышла встретить, может быть, обсудить что-то. А там… А там, у подъезда, драка!

Да что же это… Да как Руслан смел! Бить Арсения! Да еще на глазах у Елисея! Да еще пьяный! Да еще молчать ей велел!

Совсем с катушек слетел! И что на него нашло⁈

— Все хорошо, малыш, — Лада обняла Леся, и он послушно прижался к ней. И на «малыша» не среагировал, не дернулся даже. — Все хорошо.

— Угу. Руслан же приехал.

Ладе показалось, что она ослышалась из-за звяканья ключей. Открыла дверь, они зашли, дверь закрылась. Все, больше ничего не звякает.

— Что ты сказал? Я не расслышала.

Но Лесь не отвечал. Стоял, насупившись. Ладу кольнуло дурное предчувствие.

— Сынок… — она присела перед сыном на корточки. — Лесь… Что случилось?

Елисей неопределенно дернул плечом и отвернулся в сторону.

— Лесь… Он тебя… Он тебя обидел?

Сын едва заметно кивнул. У Лады все оборвалось внутри. Да что же это… Да как же это она… Да зачем она…

Стоп. А про кого говорит Елисей⁈

— Кто тебя обидел?

— Арсений.

Вот теперь стало совсем дурно. Ведь Лада в какой-то момент подумала про Руслана. А если он его бил… Боже мой, что сделал Щепин, что Руслана начал его бить⁈ От паники даже голова закружилась, но Лада скрутила себя.

— Лесь… Ты можешь мне рассказать, что случилось?

Сын снова кивнул. Но лицо к ней не повернул, так рассказывал, отвернувшись. Рассказ был коротким, но Ладе много и не надо было. Главное она поняла. Щепин затащил Елисея на эфир! С ней номер не вышел, и он зашел со стороны сына! Вот же гнида…

— Сильно испугался? — она снова обняла сына. Он снова прижался. И закивал. Ладе категорически не нравилась эта молчаливость сына. Но чтобы понять, что делать дальше, надо посмотреть этот чертов эфир. И увидеть своими глазами, и услышать своими ушами — что там происходило.

— Мам… — прошептал Елисей. — А мы с дядей Русланом… больше не будем видеться, да?

Она на секунду зажмурилась. Как же все запуталось. Как же она все запутала… И, получается… Получается, Руслан знал?

— Ну почему ты так решил?

— Ты сама так сказала. Что не можешь больше его видеть.

— Лесь…

Сын повернул лицо. Вид у него был такой несчастный, что у Лады защемило сердце.

— Елисей… — Лада осторожно погладила Леся по плечу. — Не переживай. Взрослые иногда…

— Говорят неправду?

Лада вздохнула.

— И это тоже. Скажи, пожалуйста… А ты рассказал Руслану об этом эфире, да?

— Я Русе сказал. А он, наверное, папе рассказал.

Лада удержала вопрос о том, почему Лесь не позвонил и не рассказал ей. Они поговорят об этом. Но потом.

— Хочешь чая?

— Не хочу. Я пойду в свою комнату, мам, — Елисей вдруг сам обнял ее, коротко прижался.

Иди, сынок, иди. Пока мама разбирается с последствиями своих поступков.

Лада устроилась на кухне — так, чтобы видеть вход. Вдруг Елисей зайдет. Она не хотела, чтобы Лесь видел этот эфир. Хотя… Он может и сам. Ладно, ей все равно надо это увидеть. И Лада вдела в уши капельки.

Надеюсь, Щепин, ты сохранил эфир. Надеюсь, ты его не удалил.

Сохранил. Не удалил. То ли вопиющая самонадеянность, то ли идиотизм.

Лада смотрела запись эфира и стремительно закипала. Да как он мог? Как он, сука, мог⁈

Арсений самодовольно нес какую-то чушь, периодически обращаясь к Елисею с какими-то дебильным вопросами. С такими, которые ребенок даже понять не в состоянии! Лесь, нахохлившийся как воробушек, только кивал, лишь иногда односложно отвечая. У Лады сжималось сердце. Бедный, бедный ее мальчик! Они никогда не видела Леся таким потерянным.

Сил досматривать до конца не было. Лада включила режим убыстренного произведения, убедилась, что кроме болтовни, на эфире ничего не было. Потом врубила последние пять минут — там была все та же феерически самодовольная чушь. Глянула мельком комментарии. Ах, вы…

Ну ничего… Лада сейчас решит краткосрочные задачи… А потом я вам устрою. Щепин, я тебя и твой аккаунт разнесу к чертовой матери!

Только вот…

Только вот что делать с Русланом?

Лада сидела, подперев щеку рукой, и смотрела на экран смартфона. Получается, Руслан увидел этот эфир. Лада даже не знала ни про какой эфир, а Руслан узнал, увидел. И поехал разбираться с Арсением.

Что он сделал неправильно? Ничего. Все правильно сделал. Если бы Лада сразу увидела этот эфир… Да она бы тоже расцарапала Щепину рожу, так что он по любому был бы в крови.

Так что Руслан оказался прав. Он узнал, он среагировал быстрее. Разве что… Мог бы позвонить, наверное. И рассказать. Но Лада не могла на него сейчас сердиться. И что она к нему с этим запахом прицепилась? Может, и пахло. Но видно же было, что Руслан адекватный. Злой — и по делу злой! Но адекватный. А она на него накинулась.

Лада уткнулась лицом в ладони.

С этим обязательно надо что-то сделать. Но сначала — Арсений. Нет, сначала Елисей.

Лада прошла в «Нарнию». Сын сидел, забравшись на кровать с ногами, и что-то напряженно изучал в телефоне.

— Елисей… — начала Лада осторожно, сев рядом. — Я подумала… Может быть, из-за того, что сегодня случилось… тебе не стоит… общаться… с папой…

Осторожное «пока» она опустила.

— Ну да. Я его уже заблокировал.

Лада не смогла сдержать шумного выдоха. Это самое правильное, самое идеальное решение! Какой же Лесь умница! И следом мысль — как же это по нему ударило, если сейчас все вот так, резко. Еще утром Елисей буквально дрожал от предвкушения встречи. А сейчас равнодушно бросил: «Я его заблокировал». Хотя это, вполне вероятно, напускное равнодушие. Но главное — сделано.

— Мам… А ты… Ты помиришься с дядей Русланом?

— Конечно, родной мой, конечно.

Знать бы еще — как?

Лада чмокнула Елисея и вернулась на кухню.

Надо позвонить Щепину и объяснить ему все про его моральные устои. Лада взяла телефон — и отложила. Потерла пальцем между бровей, словно так будет легче думать.

Руслан первым узнал о неприятностях Елисея. И решил их. Как посчитал нужным — так и решил. Лада в моменте так же бы решала — сначала бы вцепилась в рожу Щепину, а потом все остальное. И Руслану за его в принципе правильный поступок от Лады прилетело. Несправедливо, получается, прилетело. Так, может быть, пусть Руслан и дальше решает до конца вопрос с Арсением? По-мужски. Он это умеет. Правда, не факт, что захочет.

Вот Елисей спросил ее: «Ты помиришься?». А если… нет? Лада представила, что такое — это нет. Руслана больше нет в ее жизни. То есть, он где-то есть, где-то совершенно недалеко, но…

Нет больше звонков, нет сообщений в телефоне, никто не починит дверную ручку и не отругает за плохие дворники на машине. И жаркой тяжести мужского тела — пусть на съемных квартирах, черт с ними — не будет! Зато будет чудовищное одиночество, которого она за девять лет наелась.

Вкусно ли тебе, Лада?

* * *

Руслан бесился так, что из него все выветрилось. Да и не было ничего толком. А она — «Ты пьяный»! А она давай этого урода защищать! У него кровь, видите ли! Да Руслан ему даже нос не сломал, как обещал. А надо было.

Нашла, кого защищать…

Сгоряча Руслан сначала хотел вернуться к Сереге. Но ноги несли куда-то вообще налево. И ни к Сереге, и ни к себе. Подумал только, что хорошо, что дед с Русей и пастернаком на даче. И не увидят Руслана в таком растрепанном состоянии. Потому как состояние в норму приходить не собиралось.

Зазвонил телефон.

— Ну что, сломал? — бдительно проконтролировал Серега.

— Не успел.

— Чего так?

— Вмешались неравнодушные жильцы.

— Эх… — вздохнул Сергей. — Ну, давай, приходи, утешим.

— Не, Серег. Я домой.

Только обманул.

Ноги несли куда-то вглубь микрорайона, подальше и от собственного дома, и от дома Лады. Пока в каком-то мини-скверике Руслан не плюхнулся на скамейку. За деревьями грохотала скейтами и самокатами спортивная уличная площадка, мелькали детские макушки, слышались крики. Руся как-то ко всей этой колесной активности равнодушен, а вот Елисей? Интересно, у него есть самокат или велосипед?

Руслан уперся локтями в широк расставленные колени, наклонил голову, взъерошил затылок. С какого момента он почти не разделяет пацанов на своего и чужого? С какого перепуга он это делает? И что будет дальше?

Ему сегодня доступно объяснили, куда ему идти со своим не-разделением. Руслан опустил голову совсем низко. Что он за мужик такой, что ему фатально не везет с бабами? Одна от него прямо из роддома сбежала к другому, оставив новорожденного сына. Другая, только бывший на горизонте появился, тоже хвостом — фьють! Видеть тебя не могу, от тебя пахнет, у Арсения кровь!

Что с Русланом не так⁈ И не урод вроде. И денег зарабатывает. И не бухает. И с лаской старается. Но, блин… Почему одни на него вешаются, несмотря на конченый свитер с оленями, а те, которых он выбирает — те его все равно бросают? Не тех выбирает? Видать, да. Видать, безнадежный дурак Руслан в этих делах, второй раз — на те же грабли.

Только что ж так паршиво-то, а?

От звонка мобильного Руслан буквально подскочил. Вот же Серега, вот же неугомонный! Ему же сказано было — Руслан идет домой! Нет же…

Он достал телефон, чтобы выключить звук. И замер.

А это не Серега…

Телефон перестал звонить — Руслан не успел ответить. Черт…

Перезвони. Перезвони. Пожалуйста, перезвони.

И она тут же перезвонила.

Но Руслан заговорил первым. Не дожидаясь даже «Алло». Словно боялся, что она вдруг скажет что-то не то. Не то, что он отчаянно хотел услышать.

— Хорошо, что ты первая позвонила. А то я уже начал с ума сходить. Что я что-то неправильно сделал.

Она там всхлипнула.

— Ты все правильно сделал. Приходи. Сейчас. Пожалуйста, вернись, Руслан.

— Через пятнадцать минут буду.

* * *

Лада отложила телефон и потерла руками лицо. Он придет. Он вернется. И как же от этих простых слов хорошо. Как же невероятно хорошо.

Боковым зрением Лада заметила какое-то движение, повернула голову. Из-за угла коридора выглядывал Елисей.

— Подслушивал?

Он покаянно опустил голову и, разглядывая собственные носки, спросил:

— Руслан придет?

Лада автоматически отметила, что куда-то делся «дядя». Потому что уже и не «дядя», наверное?

— Придет.

Елисей вскинул голову.

— Правда?

— Правда. А тебе пора спать.

Потому что взрослым надо поговорить серьезно и на очень взрослые темы.

— Мам… Я не буду вам мешать, правда-правда! Но можно… Можно, Руслан ко мне зайдет? Ненадолго. Можно, мам?

— Можно.

Это были самые длинные пятнадцать минут в ее жизни. Последние пять она просто включила на телефоне камеру домофона и сверлила взглядом их двор, припаркованные машины.

А вот и Руслан! Лада нажала на кнопку открытия, не дожидаясь, когда он позвонит сам. Плечи и грудь Руслана ненадолго закрыли камеру, а она бросилась к входной двери.

Руслан шагнул через порог с напряженным лицом.

— Мне Лесь только что написал, что ждет меня. У вас все в порядке?

Лада кивнула. Ты пришел — значит, все в порядке. Это главное. И — да, Елисею ты сейчас, наверное, нужнее, чем мне.

— Лесь просто тебя ждет. Он уже лег в постель, но я обещала, что ты к нему зайдешь. Это там.

Руслан кивнул, разулся и прошел в «Нарнию». Лада ничего могла с собой поделать — пошла следом. Но не стала заходить, осталась с другой стороны шкафа. Сначала там было тихо, а потом ей вдруг послышался звук плача. И она все же рванулась туда.

Руслан сидел около кровати, неловко согнувшись. Две детские руки обнимали его за шею, за плечом Руслана едва угадывалась темноволосая макушка Елисея. И голос сына был тихий, едва слышный.

— Ты меня теперь ему не отдашь?

— Не отдам.

— И не бросишь?

— И не брошу.

— Правда-правда?

— Честное сварщицкое.

Лада зажала ладонью рот, давя рвущийся всхлип. Развернулась и тихо вышла из комнаты. На кухню. То, что сейчас происходит в «Нарнии» — этому нет названия. В жизни Лады не было таких событий. Больше всего она боялась сейчас это все спугнуть.

Она долго смотрела в окно, беззвучно шевеля губами. Точно так же делало ее отражение в темном стекле — бледное, с двумя алыми пятнами на щеках.

За спиной послышались шаги, и Лада резко отвернулась от окна. Руслан смотрел почему-то куда угодно. Только не на нее. Но все, что Ладе надо, она уже видела и слышала.

Встала, подошла близко.

— Ты теперь меня ему не отдашь?

Он едва заметно вздрогнул. Ответил хрипло и все так же глядя в сторону.

— Не отдам.

— И не бросишь?

— И не брошу.

— Правда-правда?

— Честное… — а потом все-таки повернул голову. И таким взглядом на Ладу тоже никто никогда не смотрел.

Лада провела рукой по каменному плечу.

— А ты не хочешь спросить — отдам ли я тебя кому-нибудь?

Руслан коротко кивнул. Тяжело сглотнул.

— Хочу. Но боюсь.

Лада приподнялась на носочки и выдохнула ему на ухо:

— Ну, бойся дальше. Я тебя никому… никому-никому не отдам.

И в следующий момент ее крепко, до хруста обняли.

И они так стояли долго-долго. Кажется, так можно стоять всю жизнь.

— Погоди-ка… — Руслан первым разжал руки. — У меня там это…

— Что?

— Я сейчас.

И пошел к двери. Лада бросилась за ним. Куда⁈ Я же тебе сказала, что не отпущу и не отдам!

Руслан открыл дверь, выглянул в подъезд. И вернулся с букетом… кустовых хризантем. Никакой упаковки, темная зелень, кипенно-белые цветы.

— Вот… Я же к тебе типа мириться шел. Купил. А тут уже у подъезда пришло сообщение от Леся, ну я и думаю… Что веник этот сейчас ни к месту. И оставил там. Вроде не запачкались. Держи.

— Это мне?

— Нет, блин, другой бабе купил! А тебе подержать дал. Ну, Лад, ну чего за вопросы? Бери, тебе это, кому ж еще.

И тут вспомнилось то утро Восьмого марта, и та же фраза. И как она тогда совсем еще не знала, что за человек Руслан. И тут все завязанное и зажатое развязалось и разжалось. А Лада разрыдалась. Руслан обнял ее вместе с цветами и с обреченным вздохом:

— Ну вот, опять я что-то не то ляпнул.

Руслан завозился, пытаясь и обнять крепче, и цветы, будь они неладны, не помять.

— Ну, вот чего ты ревешь, спрашивается?

Лада шмыгнула, вытирая щеку о мужское плечо в футболке. Оно же для этого и предназначено, верно?

— Знаешь, кажется, я в тебя влюбилась.

— А если без «кажется»?

А толку уже притворятся?

— А без «кажется» — люблю.

Тишина после «Я тебя люблю» — очень страшная. Но это если у тебя нет надежного крепкого плеча прямо под щекой.

— А ты? Ты что-то ко мне чувствуешь?

Плечо поднялось и опустилось.

— Чувствую.

— Что?

— Что женюсь на тебе.

— Руслан!

— Что — Руслан? — он вытащил цветы, маявшиеся между ними, и пристроил их на полочку для ключей. — Слушай, ну я уже устал, правда. Хватит прятаться по углам. Хочу обниматься с тобой у всех на виду на законных основаниях. Квартиры обменяем на трешку. А, может, и четырехкомнатную натянем, если получится в банке нормально перехватиться. Да, точно! Прикинь? У пацанов своя комната будет, кровать там двухэтажную поставим, поди, не подерутся, кому на какой спать. Ну, или по очереди будут меняться. А у нас своя комната будет. С замком изнутри! И у деда, с его телевизором, наконец-то своя. Кайфово же?

Лада улыбалась прямо в мужское плечо.

— А мама?

Руслан вздрогнул.

— А что… Тамара Сергеевна? Думаешь, и ее… надо… к нам? В принципе, если еще и ее квартиру присовокупить… Тогда точно на четырехкомнатную хватит. Правда, они с дедом могут свести нас с ума. Да и я как-то… морально не готов… жить с тещей. Хотя… А ты что думаешь? Лада, чего ты там молчишь?

Потому что очень просто прекрасно вот так улыбаться в мужское плечо и молча слушать, как он строит планы на вашу дальнейшую, очень совместную жизнь.

— Я думаю, что мама сама не согласится. Она привыкла жить самостоятельно. Но мы же будем ее любить?

Руслан облегченно выдохнул.

— Да стопудово будем! Тещу вообще надо любить на расстоянии.

Ты посмотри, какой эксперт!

— Ты ничего не пропустил?

Руслан медленно погладил ее по шее.

— Вроде нет. Насчет кредита, единственное, не уверен. Но если мы брак зарегистрируем… Двое детей, да еще дед. Да мы, блин, многодетная семья! Должны дать.

— Евдокимов! Ты собираешься мне сказать, что любишь меня⁈

— О, кстати. Ты же возьмешь мою фамилию?

— А если нет?

Это невозможный человек почему-то счастливо вздохнул.

— Возьмешь. А я тебя люблю, — и, без перерыва: — Поехали завтра на дачу?

— Завтра же понедельник… — так же счастливо пробормотала Лада. — Мальчикам в школу.

— Ой, подумаешь. Конец года уже, можно и прогулять.

— Работу мы тоже прогуляем?

— Ладно, тогда вечером.

— Я согласен! — из-за угла коридора завопил Елисей.

* * *

Из-за забора слышались вопли диких котов — это Лесь и Руся играли в какую-то, ими самими выдуманную игру. Лада положила голову на плечо Руслана и счастливо вздохнула.

С другой стороны участка в восемь соток доносились другие звуки. Там нарастал скандал между Тамарой Сергеевной Гусевой и Алексеем Валентиновичем Евдокимовым. По поводу того, что стоит посадить на свежевскопанной грядке.

Лада поначалу все эти дачные баталии между мамой и отцом Руслана принимала близко к сердцу. Это казалось ей единственной ложкой дегтя в полной до краев ее собственной бочке меда. Вроде бы Тамара Сергеевна и Алексей Валентинович хорошо ладили до этого. Но дача и все эти дачные дела все перевернули с ног на голову и стали настоящим яблоком раздора между ними. Впрочем, Руслан убедил Ладу, что оба представителя старшего поколения в этих дачных войнах просто получают эмоции и удовольствие. «Это у них вместо секса», — шепнул он. Ну и сравнения у Руслана Алексеевича!

Тамара Сергеевна, вся раскрасневшаяся, подошла и шлепнулась рядом с ними на скамейку.

— Упрямый старый осел! — проговорила она вполголоса, но вполне слышно.

— Вообще-то, я здесь, и все слышу, — парировал Руслан.

Тамара Сергеевна фыркнула.

— Ну, можешь назвать меня вредной старой бабкой.

— Что вы, Тамара Сергеевна, как я могу.

Мама не успела ответить, с дальнего конца участка донеслось громкое:

— Тамара, ну куда ты ушла? Я все придумал!

Тамара Сергеевна счастливо вздохнула, потом напоказ сердито нахмурила брови и громко отозвалась.

— Иду! — и дальше вполголоса: — Ну, ничего без меня сделать не может!