Глава 19

— Ниара, — как-то перед ужином обратился ко мне отец. Он был необычно задумчив и, очевидно, не знал, как начать разговор. — Дочка, помнишь то твое видение о лоре Роменор? Будто бы он должен стать следующим императором.

— Помню, — насторожилась я.

— Я виделся с ним в Риго. Акбаль обмолвился, что собирается по делам в Торрон и я пригласил его к нам на ужин на следующей неделе, — осторожно сообщил отец.

— Акбаль?

— Его первое имя. Акбаль Роменор Люшан, — пояснил отец. — Я подумал, что вам стоит познакомиться, пока ты еще практически ребенок.

— Зачем? — сглотнула я.

— Знакомства с этим лором не избежать, дочка. Не стоит забывать, что Акбаль очень ответственно отнесся к несчастным переселенцам, он помогает им не меньше нас с тобой. Но лучше, если он увидит тебя сейчас, а не спустя годы. Ниара, помнишь, я упоминал уже как-то, что лор Роменор недавно потерял жену? — кивнула согласно. — Но у него остались дети. Насколько я знаю, сын и дочь. Юной мие Селинье должно быть лет ненамного больше, чем тебе. Возможно даже, что вы одногодки. Так вот, я хочу, чтобы лор Роменор увидел в тебе ребенка, Ниара. Такого же, как его дочь. Если твоим видениям суждено исполниться, пусть он впервые увидит тебя не через несколько лет взрослой мией, прекрасной, а именно такой ты и вырастешь, а ребенком.

— Наверное, ты прав, папа, — вынуждена была согласиться я, понимая его задумку. Нужно быть совсем сволочью, чтобы склонять к сожительству ребенка. А лор Роменор показал себя совсем не таким. Если он будет ассоциировать меня со своей дочерью, возможно, это как-то повлияет на его отношение ко мне в будущем.

— И еще, — отец не закончил. — Я открою ему правду о твоем даре. Думаю, он должен знать.

— Я доверяю тебе, папа, — спокойно ответила я. — Поступай, как считаешь верным.

А что мне еще оставалось? Тем более история с лором Варели имела продолжение. Недавно я встретила жену лора на рынке. Мия Эннира должна была родить со дня на день. Мы с ней редко пересекались, пока я еще посещала дом лекаря, но ни разу я не рассматривала ее нить, не касалась ее. Видела только, что их нити с лором крепко связаны, они истинная пара, это несомненно. Так вот, увидев хитайю на рынке в сопровождении слуг я заметила, что ее нить потускнела. Раньше она светилась ярким золотым свечением, а сейчас отливала серым, непривычным цветом.

Вокруг Энниры суетились три служанки и страж, подойти незаметно было невозможно, но у меня аж зудело все от желания коснуться ее изменившейся нити. Это было сильнее меня, абсолютно не было шансов справиться со столь сильным стремлением, и я решилась. Двинулась в ее сторону, вежливо поздоровалась и попыталась отозвать мию в сторонку, сказав, что у меня к ней разговор. Однако Эннира не захотела со мной говорить. Мой уход от лора Варели был очень некрасивым, лекарь кричал и ругался, и его жена все видела и слышала. Видимо, в ее глазах именно я поступила неправильно, именно я была виновата в той ужасной ссоре и теперь хитайя даже разговаривать со мной не хотела.

Но и уйти, не коснувшись ее нити, я не могла. Меня тянуло к ней так сильно, как еще никогда. Тогда я прямо там, в толпе стянула перчатки и взяла Энниру за руку, задевая кончик ее нити. Девушка тут же дернулась, но момента касания мне было достаточно, я увидела все, что хотела.

— Ниара, с тобой все в порядке? — несмотря на злость и неприятие, разволновалась Эннира, увидев мой изменившийся взгляд. Глаза медленно возвращали привычный цвет, наливаясь тьмой, а я думала, как мне быть дальше.

Эннира умрет в родах. Нить не просто посерела, она выцвела в преддверии скорой смерти хитайи. Ребенок слишком крупный и лежит неправильно, к тому же он в несколько оборотов обвит пуповиной, Эннира не сможет родить сама. Промучившись три дня и ее, и малыша ждет смерть. На Земле в таком случае безальтернативно делают кесарево, в Карахаре такой операции не делают никому. Нет общего наркоза, нет возможности перелить кровь, нет самого понятия кесарево. Практика извлекать малыша из тела погибшей матери существует, но чаще всего ребенок при этом уже оказывается мертв.

Что я могла сказать хитайе, с волнением смотрящей на меня? В совершенном шоке от увиденного я пару минут размышляла как поступить, и так и не нашла ответа. В итоге извинилась перед хитайей, промямлила что-то насчет плохого самочувствия и просто ушла, оставив Энниру без объяснений.

Но не могла избавиться от мыслей об увиденном. Я не могу позволить ей и ребенку погибнуть! Даже представить не могу, что я так поступлю. Остаток дня я обдумывала что можно предпринять в сложившейся ситуации. Исчеркала кучу листков. Размышлять, записывая мысли, мне было легче. Обезболить можно только местно, попросту заморозить. Это несложно, нужен лишь ледяной хитар. А одна из стихий лора Варели — как раз лед. Самой роженице дать выпить перед операцией аналог макового молочка, достать не сложно, частенько используется для обезболивания. Сумею ли я сделать верный разрез и зашить все после? Сама я кесарево не делала ни разу. Конечно, миллион лет назад, во время обучения в медицинском я изучала эту тему, но так как моя специализация была далека от акушерства и гинекологии, даже на самой операции не присутствовала ни разу.

Я оказалась перед сложным выбором. Позволить Эннире и ребенку погибнуть или рискнуть? Я четко видела ее смерть. Не получится ли, что в итоге меня же в ней и обвинят, если я не справлюсь?

Ни минуты я не могла думать ни о чем другом! Если мой дар нужен для того, чтобы суметь изменить непоправимое, то я должна попытаться. Но риск того, что не выйдет слишком велик. К тому же, что, если лор Варели просто не позволит мне помочь? Прихожу я к нему такая вся из себя и предлагаю разрезать живот любимой жене, чтобы извлечь ребенка. При этом никаких гарантий успеха дать не в моих силах. Вероятность, что он просто выгонит меня стремится к ста процентам, а то и стражей вызовет.

В итоге, не справившись с непростыми мыслями и так и не найдя никакого решения, прямо среди ночи отправилась к отцу. Я настолько погрузилась в свои собственные волнения, что не подумала ни о том, что отец может спать, ни о том, что он может спать не один. Честно говоря, за всю мою жизнь ни разу я не могла бы заподозрить лора Иллариота в близких отношениях с кем бы то ни было. А меж тем он совсем еще не древний хитар и мысль, что у него все же может быть партнерша вполне могла бы прийти мне в голову.

В общем, я лишь коротко стукнула и распахнула дверь в спальню отца. Обычно я так не делаю. Никогда. Он тоже в последнее время перестал заходить ко мне в комнату, признавая мое взросление. Но сейчас я просто ввалилась в его спальню, успев по инерции пройти почти до самой кровати. Картина, что я увидела заставила остолбенеть и быстро зажмуриться. Папа был не просто не один, он был с Яльтаной. И застала я их в довольно пикантный момент. Пресветлая, умоляю, отними у меня эту часть памяти!

Спешно я попятилась обратно к двери прямо так, с крепко закрытыми глазами. Поздно. Меня заметили.

— Ниара? — взволнованно, запыханным голосом, окликнул отец. — Что случилось? — со стороны кровати послышалась возня, а я ускорилась, стремясь скорее добраться до двери.

— Прости! Папа, прости! Я случайно. Все в порядке. Я уже ухожу! — лепетала я.

Все также с закрытыми глазами развернулась и бросилась прочь, не открыв глаз даже в коридоре. На ощупь добралась до своей комнаты, вбежала и села прямо на пол, прислонившись к ней спиной. О, нет! — застонала я. Папа и Яльтана? Что это было? Их нити совсем не стремятся друг к другу. И вообще, я была уверена, что папа горюет по маме… Но он взрослый хитар, да и я не такой уж ребенок, чтобы не понимать, что нельзя вваливаться к взрослому хитару посреди ночи! — мысленно ругала сама себя.

Прошло минут семь, как в дверь кто-то робко стукнул.

— Ниара, я могу зайти? — вполголоса поинтересовался отец, а я снова застонала. Пресветлая, ну вот почему я не могла задать такой же вопрос, прежде чем вваливаться к отцу посреди ночи? — мысленно дала себе затрещину.

— Конечно, заходи, — ответила, поднимаясь с пола. Отец вошел, со смущением во взгляде поглядывая на меня. — Папа, ты прости, я не должна была вот так к тебе вваливаться, — скороговоркой проговорила я. — Прошу тебя, давай забудем об этом, сделаем вид, что ничего не было. Я не заходила, ничего не видела, и вообще полностью потеряла память.

— Уверена? — развеселился лор. — Я подумал, следует поговорить с тобой о том, что ты видела, обсудить…

— Нет! — тут же вскинулась я. — Не надо! Папа, я в курсе, откуда берутся дети и как туда попадают. Не нужно никаких разговоров, прошу тебя! Просто забудем об этом инциденте и все, ладно?

— Ниара, в инциденте участвовали трое… — неуверенно продолжил отец. — Даже если забудем мы с тобой, будет еще один участник.

— Ты ведь можешь поговорить с этим… участником? — с надеждой спросила я. — Этот участник сильно расстроился, что я… вмешалась?

— Ниара, — рассмеялся отец. — Яльтана… это все несерьезно. Не переживай. Так зачем ты приходила?

— Есть кое-что, о чем я хотела поговорить. Посоветоваться. Садись, — кивнула на ближайший стул. — Вопрос очень серьезный, речь идет о жизни и смерти.

— С тобой иначе и не бывает, — закатил глаза отец, занимая предложенное место. — Рассказывай.

— Это касается лора Варели, точнее его жены, — вздохнув начала я. — Я видела Энниру сегодня на рынке. Ее нить сильно изменилась, и я просто не могла пройти мимо и не дотронуться…

— Ну конечно! — закатил глаза отец. — И что же ты видела? — сложил он руки на груди в защитном жесте.

— Эннире вот-вот время рожать и ни она, ни малыш не выживут, — на одном дыхании выпалила я.

Отец побледнел, для него эта тема всегда была болезненной. Он встал и прошелся по комнате вперед-назад, наконец, взяв себя в руки, обернулся ко мне.

— Ее можно спасти, я правильно понимаю?

— Сложно сказать, — честно ответила я. — Ей требуется специальная операция — нужно делать разрез на животе и извлекать ребенка через него, самостоятельно родить Эннира не сможет.

— Прямо так? Живой? — внезапно охрипшим голос спросил отец.

— Можно, конечно, дождаться пока она умрет, но тогда вообще без шансов для обоих! — отрезала я.

— Ты уже делала такие операции?

— Это первая сложность, — вынуждена была признать я. — Нет, сама не делала ни разу. В теории знаю, что и как делать, но на практике ни разу не приходилось. Я вообще-то всегда была далека от родовспоможения.

— Первая сложность? — вскинулся отец. — Есть еще?

— А как же! — нахмурилась я. — Например, уговорить лора Варели пойти на такой риск особенно после того, как мы с ним расстались, если можно так выразиться.

— Да уж, вряд ли он запросто тебе доверится, — задумался отец.

— Я не могу просто позволить Эннире погибнуть, папа! Просто не могу.

— Об этом не может быть и речи! — тут же откликнулся он. — Сколько времени у нас есть?

— Точно не знаю. Не больше нескольких дней.

— Значит завтра вместе пойдем к Варели. Ты ему все расскажешь, остальное пусть решает сам. Ниара, какова… вероятность благоприятного исхода?

— Вероятность, что выживут оба есть. Я хорошо помню процедуру томотокии в теории и шанс, что все пройдет благополучно остается. Но гарантировать не в моих силах. Если действовать быстро, точно спасем ребенка. Но только если не ждать, пока лор Варели поймет, что сама она не родит. Эннира умрет спустя три дня мучений, малыш за это время погибнет тоже.

— Томотокии? — выхватил неизвестное слово отец. — Что это?

— Так называется операция, когда малыша извлекают из мамы при помощи разреза.

Отец заметно побледнел и отошел к окну.

— Эннире будет очень больно? — едва ли не шепотом спросил он.

— Если все пройдет по плану, то нет. Место разреза я планирую заморозить. Лор Варели как раз владеет льдом, самой мие Эннире дам выпить настойку маквиса. Остается проблема потери крови, как думаешь, сумеет лор остановить ее? Ведь кровь — почти что вода, а у него вода — как раз основная стихия.

— Сможет, — уверенно кивнул отец. — Когда ты вот так все расписала, звучит уже не столь пугающе, — признал он. — Чего ты еще боишься?

— Боюсь сделать разрез слишком глубоким, боюсь зашить все не так, как нужно, боюсь занести внутрь инфекцию, — принялась перечислять я. — Ведь одновременно придется заниматься и Эннирой и малышом.

— Отчего же? — пожал плечами отец. — Малышом пусть Варели займется.

— Нет, папа. Он должен будет следить за разрезом и кровью.

— Тогда нужен еще лекарь.

— И как я ему объясню свои познания? Да я даже лору Варели не знаю, как все объяснить!

— Варели знает о твоем даре, Ниара. Ему придется принять те объяснения, что мы ему дадим! Или так, или он потеряет жену и нерожденного ребенка, — жестко заявил отец. — Ты правильно сделала, что пришла ко мне, дочка. Ведь близкие для того и нужны, чтобы помочь в трудную минуту.

— Спасибо, — прошептала я. — Ты лучший папа в мире.

— Раз уж мы все обсудили, тогда я, пожалуй, пойду? Завтра предстоит непростой день, нам обоим лучше выспаться.

— Да, — не сумев подавить зевок, ответила я. — Ты как всегда прав.

— Отдыхай, милая.

После ухода отца я, конечно, еще поворочалась, так и эдак представляя разговор с лором Варели, но усталость все же взяла свое.

Однако отдохнуть этой ночью я не смогла, проснувшись наутро еще более разбитой и уставшей. И все из-за снов. С принятием дара ночные видения стали посещать меня не слишком часто. Но если уж снились, то такие, что от реальности и не отличишь.

Вот и сегодня мне приснился такой сон. Яркий, пугающе реалистичный. Обо мне самой, что случалось нечасто. Я уже привыкла видеть судьбы других хитаров намеренно или невольно, но мое будущее неизменно было от меня сокрыто, открываясь лишь иногда. Как например сегодня.

— Дона Ниара, — неизвестный во сне поклонился мне, будто спрашивая разрешения войти.

— Грасс? — оторвалась на минуту от бумаг. — Проходи.

— Дона Ниара, вы должны к ним выйти, — взмолился хитар. — Толпа не расходится! Никакие мои увещевания не помогают! Они хотят видеть свою императрицу.

— Грасс, ты прекрасно знаешь, что этот титул мне больше не принадлежит, — устало потерла переносицу. В глазах ощущалась резь, я очень устала, а еще столько всего нужно сделать. — Лерика еще не приехала?

— Нет, дона Ниара. Но, возможно, задержка связана с волнениями в городе. Проехать по дорогам Риго в последние дни решительно невозможно.

— Кансир и Рисар?

Помощник только отрицательно покачал головой.

— Мия Ниара, позвольте заметить, — осторожно произнес хитар. — Мы все скорбим по лору Роменору. Он был одним из лучших повелителей за всю историю Карахара. Но империя, даже получив другого императора, никогда не признает вас простой хитайей. Вы должны это понимать, дона Ниара. Прошу вас, выйдите к своим подданным, они ждут уже много часов.

— Грасс, я не могу, — всхлипнула я. — Мой муж, именно его они должны чествовать. Я не могу смириться с его смертью, не могу улыбаться всем этим хитарам. Мне самой нужна поддержка.

— Я понимаю, дона Ниара. Правда понимаю. Но вы обязаны быть сильной! Карахарцы вас любят, они разделяют вашу скорбь и хотят помочь вам с ней справиться. Вы нужны вашим подданным, дона Ниара. Вы всем нам нужны.

Императрица, значит? — наутро вспоминала я свой сон. И лор Роменор — погибший муж, насколько я поняла. Пресветлая, ну как это возможно? И ведь вспоминая свои эмоции я отчетливо ощущаю неподдельное горе от гибели супруга. Но лор Роменор старше меня в несколько раз! Допустим, представить, что он займет место лора Ираша я могу, хотя и с трудом. Но вот в качестве моего мужа, любимого, к тому же? Нет, это просто невозможно!

И как с таким настроем идти к лору Варели? Я даже с кровати с трудом сползла. Мне нужен отпуск! Самый настоящий, у моря. Нужно отвлечься от всего, забыться хоть ненадолго. Уехать на какой-нибудь необитаемый остров, где не будет никого, кроме меня и, возможно, отца. Чтобы никаких хитаров, никаких нитей, никаких смертей.

Отец за завтраком выглядел ненамного лучше. Криво улыбнулся, отсалютовав чашкой с парящим напитком. Уж если отец принялся за завтрак, не дождавшись меня… Тоже, верно, плохо спал ночью, переживает из-за предстоящего сегодня.

Яльтаны нигде не было видно, хотя обычно эта хитайя все время на виду.

— Доброго дня, папа, — занимая место за столом, приветствовала я. — Спрашивать, как спал не стану, и так вижу, — хмуро улыбнулась ему.

— Да и ты, дочка, бодростью не пышешь, — последовал ответ. — Может, пойдем к лору Варели завтра? Когда все должно случиться? — чуть понизив голос спросил отец.

— Я не знаю точной даты, — мотнула головой. — Лучше не медлить. Я предупрежу лора, а уж он пусть сам решает, принимать мою помощь или нет. Папа, ты говорил, лор Роменор должен прийти на ужин? — перевела я тему. — Когда?

— Через два дня. Переживать не о чем, это будет обычный семейный ужин, разве что с гостем. Просто пообщаемся и все. Акбаль, возможно, даже возьмет своих детей.

— Я не переживаю, папа. Хотя нет, переживаю конечно! Мне сегодня приснился очень странный сон. Про лора и меня. Я теперь и сама хочу с ним познакомиться как можно скорее. Возможно, это даст какие-то ответы.