Глава 3

— Отец, — посмаковала это слово. Новое для меня и одновременно такое знакомое. Но ведь я сирота. И отца у меня не было… раньше. Воспоминания наслаивались. Голова начала болеть, и я снова обратилась к хитару, сидящему на моей кровати. — Я хочу остаться одна. Голова болит. Прошу вас.

— Ниара, ты меня пугаешь, — взволнованно заявил отец.

— Мне и самой страшно, — тихо призналась я, все еще не до конца понимая, что произошло.

— Я пришлю лекаря, — мужчина торопливо поднялся с кровати и двинулся к выходу. А я не успела даже выдохнуть, как дверь снова распахнулась.

— Мия Ниара, — тут же, следом за вышедшим отцом вошла дона Сири. — Светлого вам дня, — с улыбкой приветствовала она.

— Я хочу остаться одна! — резко сообщила ей. И когда женщина настороженно попятилась, лично захлопнула за няней дверь. Пресветлая, что происходит? — сползла на пол, да так и осталась сидеть, сжавшись в комочек. Я сошла с ума?

На меня нахлынули воспоминания. Волной, потоком, который не остановить. Я вспомнила, как сидела на грязном холодном полу, трясясь от страха. Вспомнила мразь, что меня туда затащила. Вспомнила нашу борьбу и удар ножом. А потом картинки, кадры прошлого заслонили все вокруг, быстро-быстро сменяя друг друга. Катя, отпуск, Медриант, в котором я работала, вся моя жизнь… Хотя нет, не моя. Или моя? Голова пошла кругом, я запуталась. Упала прямо на пол и не шевелилась. А картинки все продолжали и продолжали проноситься в голове.

Я помню все свои десять лет жизни здесь, в Карахаре. Отчетливо помню детство, окружение, учителей, да все! Но вместе с тем я ведь Светлана Иванова. Я не Ниара Митас. Ниара, — усмехнулась я, находя в себе силы подняться и подойти к зеркалу. Мое имя переводится как Темнейшая. В зеркале знакомо отражается девушка с опалово-черными глазами почти без белка, с длинными черными волосами и в черной ночной сорочке. А ведь я совсем не такая! Я Светлана!

— Светлана, — прошептала, касаясь отражения кончиками пальцев.

Что это? Рай? Ад? Жизнь после смерти? Перерождение?

Это был самый трудный день обеих моих жизней. Я невольно шарахалась от отца, от няни. Совершенно не понимала, как мне себя вести. Пришедший лекарь поводил надо мной руками и дал выпить горькую настойку. Голова болеть не перестала. Все уроки на сегодня отец отменил. Я отказалась выходить из комнаты и принимать кого-то у себя. Схватила первую попавшуюся тетрадь и начала писать. Я выплескивала из себя воспоминания о Земле, старалась освободиться от них, отпустить. Ведь раз мне дарован еще один шанс — нельзя им не воспользоваться. К вечеру была исписана не одна тетрадь, а три. Вошедший бесшумно отец, неизвестно сколько простоявший позади, стоило мне устало откинуться на спинку стула, обратился ко мне глухим голосом:

— Что это за язык? — спросил он. Вздрогнула от неожиданности и резко перевернула страницу, закрывая написанное. Испуганно посмотрела на хитара, с волнением следящего за моими действиями. — Ты не выходила к обеду и ужину, весь день просидела в комнате. А теперь еще и эти непонятные знаки… Ниара, что происходит? — напряженно интересовался мужчина, которого часть моего сознания считает отцом.

С этим вообще все сложно. Я никак не могла определиться, где истинная я. Вот эта темная девочка в зеркале, дочь высшего лора или та, другая… Светлана? Времени собраться с мыслями у меня не было, все оно потрачено на исписывание желтоватых страниц. На выплескивание из самых глубин памяти всего, связанного с той лучистой рыжеволосой женщиной, которую я вдруг вспомнила.

Что говорить? Признаться? Нет, не могу. Не готова. Не сейчас.

— Прости, папа, — глухим голосом, не глядя мужчине в глаза, выговорила я. — Я не могу сказать.

— Ниара, — отец привычным жестом взял меня за руку, и меня тут же затянуло в воронку видения.

Красивая немолодая женщина на кровати в окровавленной сорочке, рядом лекарь, тот же самый, что приходил сегодня — лер Одрис. Женщина устало откинулась на подушки, тяжело дыша. У лекаря на руках кровавый пищащий комочек.

— Дайте ее мне, — слышу приглушенный голос. И будто со стороны вижу чуть более молодого отца, принимающего младенца на руки.

— Ниара, — ласково шепчет он, а у малыша над головой вспыхивает яркая искорка. Хорн услышал имя.

Меня выбросило из видения столь же внезапно. Отшатнулась от отца, едва не упав. Это не похоже на сон, это нечто большее. Я чувствую себя каждым из участников видения, ощущаю их эмоции, слышу их мысли, понимаю их чувства. Это… ужасно.

— Ниара, твои глаза… — потрясенно прошептал отец. — Они стали вдруг белыми, а ты сама будто не дышала, застыла, словно изваяние древних.

— Меня стали посещать видения, — с трудом сумела выдавить из себя.

— Так я оказался прав? — охнул лор. — Вот откуда странности в поведении, а я уж надумал себе…

— Я видела момент своего рождения, — неожиданно для самой себя призналась я. — И маму.

Моя мать — Ниаллея умерла, когда мне было лишь несколько дней от роду. Она родила меня в немолодом уже возрасте, в пятьдесят семь. Очень долго у них с отцом не было детей, эту историю я слышала не единожды. Родители отправились в заброшенный храм всех богов, расположенный на пустынном крохотном острове в море. Они были вдвоем. Оба отчаянно молили о продолжении рода. Отсутствие детей в образованных парах говорит лишь об одном — что нет среди супругов истинной любви, не приняла Пресветлая их союз. Но отец рассказывал, что они с мамой любили друг друга. Они молили богов о ребенке и сразу после поездки мама узнала, что беременна.

— Она очень любила тебя, Ниара, — надрывно сообщил лор. — Любила еще до твоего появления на свет! — отец, пошатываясь, как от непосильного груза сделал несколько шагов и тяжело опустился на ближайший стул. — Пресветлая запросила огромную цену за тебя, и Ниаллея не сомневаясь заплатила эту цену. Я не мог ей помешать, да и не стал бы.

— О какой цене речь? — не поняла я.

— Ценой стала ее жизнь, — выдохнул отец. — Ниаллея знала, чем оплатит возможность иметь ребенка, Ниара. Только ни она, ни я не думали, что так скоро. Мы оба надеялись, что Пресветлая подарит нам хотя бы несколько лет, но это были лишь несколько дней.

— Но зачем? — не поняла я. — Вы ведь были счастливы, любили друг друга. Зачем умирать, не прожив и половины жизни? Ради чего?

— Ты еще мала, — нежность во взгляде отца едва не заставила меня прослезиться. — И не можешь понять того счастья, что подарила нам с мамой одним только своим рождением. Мы оба мечтали о ребенке, Ниара. Не только Ниаллея заплатила, я тоже.

— Какова же цена для тебя? — пристально всмотрелась в родное лицо.

— Одиночество, — тоскливо ответил отец, пожимая плечами. — Годы без любимой, которая была моим дыханием, моими крыльями, моей жизнью.

— Но зачем, папа? — все еще искренне не понимала я. — Ведь можно было взять ребенка на воспитание, усыновить, вон сколько беспризорников в Риго!

— Ниара, замолчи! — неожиданно прикрикнул отец. — Ты — моя жизнь и продолжение жизни мамы. Без тебя все бессмысленно! Не гневи Пресветлую, не дай Хорн услышит! Ниаллея ни минуты не жалела о принятом решении, и я никогда не пожалею, как бы тяжело мне иногда ни было. Ты — все, что у меня есть, дочка. Я люблю тебя, и ты знаешь об этом. Мама отдала жизнь не напрасно, Ниара, ведь иначе в мир не пришла бы ты.

— Папа! — бросилась в объятия к хитару, десять лет воспитывавшему меня. Хитару, от которого я не видела ничего, кроме любви и заботы, нежности и ласки. Награда! — решила я для себя. Новая жизнь — это награда. Вот он мой рай! Я получила много больше, чем просто жизнь. Я получила то, чего была лишена раньше — семью. — Я тоже люблю тебя, папа! — нисколько не покривила душой, произнося эти слова. Кем бы я себя не ощущала, даже не до конца разобравшись в хитросплетениях собственного сознания, этого хитара я искренне считала отцом. Ближе него у меня никого нет и никогда не было.

— Ну что ты, дочка, — смутился лор. — Все будет хорошо, мы со всем справимся. Главное, что мы вместе.

— Я видела кое-что еще, — со слезами на глазах выдавила из себя, поняв вдруг что не имею права скрывать такое важное видение от отца.

— Что ты видела, малышка? — поднял он мой подбородок, заглядывая в глаза.

— Я видела, как ты умер, — с трудом протолкнула тяжелые слова.

Лор Иллариот побледнел и отшатнулся. Тяжело сглотнул, сумев взять себя в руки и смотрел на меня нечитаемым взглядом.

— Что именно ты видела, Ниара? — уточнил он. — Как это случилось?

— Тебя убил лор Ираш, папа, наш повелитель.