Глава 25

Едва ли не каждую ночь я видела во сне отца, дом в Торроне, новый поселок и аррагионцев, что стали мне близки за время общения. А еще Эймераса. Поначалу мне снилась лишь его улыбка и сияющие светлые глаза. А наутро я просыпалась в приподнятом настроении с глупым выражением лица. Спустя несколько ночей он прямо во сне протянул мне свою ладонь, и мы просто стояли, вот так держась за руки. Проснувшись утром, я понимала, что это мое подсознание играет со мной в игры, подбрасывая картины тех, о ком я тосковала, с кем мне было хорошо. Это не были пророческие видения, лишь способ уйти от реальности и хоть ненадолго оказаться рядом с близкими.

Со временем сны с участием Эймераса стали вытеснять все прочие. Мне уже перестал сниться поселок и дом, намного реже отец, а вот золотоволосый хитар заполнял все больше ночного времени. Мы стали разговаривать, делиться тем, что волновало обоих. В моих снах Эймерас обычно рассказывал смешные истории о своей учебе и однокурсниках. Веселил меня рассказами о своих проказах в детстве.

— Однажды, около трех лет назад мы с сестрой, которая только-только закончила обучение отправились на озеро Карна, — рассказывал он, крепко держа меня за руку. Мы никуда не шли, просто были рядом. Иногда я видела нас в пустынном парке, но чаще будто в нигде. Только туман вокруг и мы с ним. И меня это устраивало, когда он держал мою руку, думать о чем-то еще не выходило. — До того, в детстве мы часто купались в Теплом ручье, довольно мелком с очень прозрачной водой, — продолжал Эймерас, подбадриваемый моим искренним интересом. — Родители не переживали, даже если мы отправлялись к ручью только вдвоем, хотя, подозреваю, за нами все же присматривали, — усмехнулся он. — А тут я почувствовал себя очень взрослым. Некоторые друзья, с которыми мы вместе учились, уже даже умудрились обзавестись семьями, а один даже стал отцом. Так вот, я такой весь самоуверенный взял сестру, сели на гирта и отправились на пикник. Мы с Сели всегда были близки, с самого детства, а во время учебы общаться удавалось крайне редко. В общем, это я тебе причины сообщаю, по которым моя довольно разумная даже в юном возрасте сестра решилась на такую авантюру, — улыбнулся он. — Озеро Карна опасно тем, что на дне его глубокие ямы, многие хитары там утонули. Но одновременно с тем оно страшно привлекательно. В любое время года вода в этом озере очень теплая. Из-под земли бьют теплые ключи, вода прогревается даже зимой. Ну вот, прибыли мы на место, перекусили, искупались и лежали на солнышке грелись, болтали. Я отлучился ненадолго… в сторонку отошел. А когда вернулся, Сели нигде не было. Я решил, что Трашш ее дернул лезть в воду самой, без меня и Сели как раз угодила в такую вот яму на дне, а плавала она не очень… В общем, когда я вернулся на берег, мне показалось, что я увидел мелькнувшую макушку сестры, уходящей под воду. Так быстро, Светлая, я еще никогда не плавал. Я нырял снова и снова, но не находил ее… В ушах шумела кровь, я задыхался, но понимал, что где-то там на дне моя маленькая сестренка. Это были самые страшные часы в моей жизни. На тот момент. Уже потом выяснилось, что Сели тоже уединилась в кустиках, просто отошла подальше, чтобы мы точно не пересеклись… Но я об этом не знал и продолжал нырять снова и снова, пока в какой-то момент у меня не закончился воздух, и я пошел ко дну.

— Как же ты спасся? — затаив дыхание, спросила я.

— Это невероятно, Светлая, — совсем по-мальчишески улыбнулся Эймерас. — Но в тот день, тогда под водой, у меня открылись сразу две стихии — вода и воздух. Я не утонул, я будто слился со стихией, сам стал водой. Понял, что больше не тону. Как-то само вышло, что я призвал воздух, и он защитным куполом обвил мою голову, чтобы я мог дышать.

— Открылись еще две стихии? — не поняла я. — То есть ты не лер, ты лор, Эймерас?

— Виновен, — рассмеялся он.

— Эймерас, а сколько лет тебе тогда было?

— Двадцать, Светлая, мне было двадцать.

— Но ведь вторая стихия просыпается намного позже. И две сразу, разве так бывает?

— Ну я ведь перед тобой, — рассмеялся Эймерас. — И да, в группе нас пятеро, и я самый младший. Ты видела всех моих одногруппников тогда недалеко от рынка. Помнишь историю с аррагионцем и тем мальчиком?

— Как такое забыть? — нахмурилась я. — То есть ты в Торроне учишься в Академии высших? — вскинулась я.

— Все так, Светлая, — щелкнул Эймерас меня по носу, и я проснулась.

Этим утром я снова задумалась, насколько реальны мои сны, могут ли они оказаться правдой или все это выверты сознания, защитная реакция деятельного организма на длительное заключение практически в одиночной камере. Наши разговоры с Эймерасом были довольно правдоподобны до этой ночи. Я хотела в них верить, хоть и понимала, что такое вряд ли возможно. А теперь и вовсе убедилась, что все лишь иллюзия. Не может в двадцать лет проснуться сразу две стихии. Я слышала рассказы о том, как это случается. Обычно ночью, во сне. И все рассказывают, что им приходится преодолевать страх, часто и боль. Есть те, кто не может справиться с проснувшейся Силой…

После этого разговора Эймерас мне не снился несколько месяцев. И теперь я была согласна говорить на любые темы, даже рассказать о своей прошлой жизни, я по нему скучала…

Зато за это время меня несколько раз навестила Аргира, а один раз она даже привела с собой свою дочь. Я училась радоваться малому, простому общению, например. А еще с каждым днем мне все больнее было сдерживать свой дар. Больнее физически. Это сложно объяснить. Как, например, держать руку все время в одном положении и не пользоваться ею, даже чтобы перехватить летящий в тебя нож. То есть контроль титанический. И физически чудовищно неприятные ощущения, усиливающиеся ежедневно все больше.

Когда Аргира привела свою дочь, девочка поначалу смотрела на меня настороженно, убежала первым делом в сад и в нашу беседу со своей мамой не вмешивалась. После принесли обед на всех и Хельса стала вести себя чуть раскованнее. У нее была чудесная длинная золотая нить, светящаяся ярко-ярко, невыразимо приятно оказалось на нее смотреть. Однако у такой малышки нить уже не обвивалась вокруг, а разветвляясь на две, тянулась куда-то вдаль. Я не уверена в своей теории абсолютно, но думаю, это значит, что у нее будет выбор в свое время, ее путь неоднозначен. А пара малышки, даже двое, судя по всему, уже ждут где-то.

— А почему ты здесь живешь? — немного освоившись, Хельса стала задавать вопросы.

Я растерялась, глядя на Аргиру поверх головы девочки.

— Мия Ниара у нас в гостях, — с извиняющейся улыбкой, адресованной мне, ответила Аргира дочери.

— У нас с тобой? — уточнил ребенок. — А почему тогда мы пришли сюда тайно? — непосредственно поинтересовалась девочка, уплетая за обе щеки спелый плод арешиха.

— Хельса, доедай и иди еще побегай в саду! — Аргира применила излюбленный всеми родителями прием, когда не знаешь, что ответить.

— Спасибо за обед, мия Ниара, — шутливо поклонилась малышка и вдруг запрыгнула мне на руки. Так внезапно, что я не успела ничего сделать. Ни закрыть глаза, ни отвернуться, ни иначе как-нибудь среагировать. Мои глаза тут же заволокло белесым туманом, я вся была во власти видения о юной хитайе.

Девочка стояла перед жутким огненным монстром без ушей и носа. Только провалы глаз и рта на полыхающем лице. Чудище рассматривало ее, будто примеряясь как лучше съесть. Хельса выглядела испуганной, ее расширившиеся глазки совсем не моргали, девочка жутко побледнела и то и дело в волнении сжимала кулачки. Я почувствовала ее страх, пропустила его через себя, не смогла отстраниться. А потом огненный монстр сделал шаг к девочке, вплотную, будто слился с ней. В первый миг я почувствовала то же, что и она. Опаляющее прикосновение, горячий воздух, который стало так сложно протолкнуть внутрь себя и еще сложнее выдохнуть наружу. От чудовищных ощущений меня выбросило из видения. Я вскочила и несколько долгих мгновений не могла прийти в себя, схватившись за горло, никак не могла поверить, что снова могу дышать.

Аргира прижимала дочь к себе, гладила девочку по голове, что-то нашептывала, но не сводила с меня глаз. Диких, испуганных глаз.

— Хельса, милая, — обратилась она к дочери, — идем, тебе пора заниматься. — Аргира подошла к двери и коротко стукнула. — Отведите ее в комнату, — распорядилась она открывшему стражу, выпроваживая девочку, а сама повернулась ко мне.

Я еще не до конца пришла в себя, еще чувствовала обжигающее удушье. Пресветлая, что это было? Что ждет маленькую хитайю?

— Дона Аргира, я на минутку, — прохрипела, едва ли не бегом отправляясь в купальню.

Умылась холодной водой, давая возможность каплям вольно течь по моему лицу на шею и ниже. И пусть одежда промокнет, это ничего, зато вместе с ощущением прохладных капель на коже уходит то страшное обжигающее и мешающее сделать вдох. Аргира точно видела мои глаза. Столько времени удачно скрывать дар, чтобы все же попасться! От досады даже хлопнула ладонью по зеркалу, в котором отражалась бледная девушка с темными глазами. В очередной раз обратила внимание, что я уже не выгляжу ребенком, за последние месяцы я сильно повзрослела и внешне заметно изменилась. Черты лица приобрели некую четкость, детская припухлость почти ушла, глаза будто увеличились в размере, а губы стали более объемными. Никаких прыщей на чистой коже лица. Я становлюсь довольно красивой, и это может стать проблемой.

Сколько я уже в заточении? Иногда время сливается для меня в липкий комок, который сложно разодрать на отдельные дни. Событий так мало, и они столь незначительны… Год, даже чуть больше. Мне скоро четырнадцать, слишком скоро, а я так и не знаю, что с отцом, где он, что ему известно обо мне.

Когда прятаться в купальне и дальше было уже глупо, вышла к ожидающей меня хитайе. Аргира расхаживала по гостиной, в волнении постукивая ладонью по бедру. Она тут же заметила меня, стоило только ступить в комнату. Вскинулась и пристально посмотрела мне в глаза. В них было много всего намешано, понимание, сомнение, удивление.

— Так ты оракул? — наконец выпалила она. — И поэтому Рейноран держит тебя здесь? Отвечай! — видя, что я молчу, впервые вышла из себя женщина.

Я могла бы промолчать, могла развернуться и уйти в сад или снова в купальню, но… она была единственной, с кем я могла поговорить за долгое время, единственной, кто отнесся ко мне почти по-дружески, и мне было банально страшно этого лишиться. И хотя я ни в чем не была виновата, перед этой женщиной отчего-то чувствовала непонятное смятение и вину.

— Дона Аргира…

— Что ты видела о моей дочери? — перебила она, часто моргая, стараясь справиться с собственными эмоциями.

— Я не знаю, как объяснить, — сглотнув вязкий ком, решилась на ответ. — Какое-то жуткое огненное существо… Огненный монстр… он будто старался слиться с мией Хельсой. Слишком горячо, обжигающе, дышать стало невозможно… я не знаю, как объяснить точнее, — искренне закончила я.

— Это ее стихия, — с облегчением выдохнула Аргира. — Огонь, — кивнула она самой себе. — Так просыпается огонь. Видимо, у нее он будет сильным, но Хельса справится, я уверена. У тебя нет огня, для тебя все было страшнее, чем будет для моей дочери. Родная стихия не причинит ей вреда, — Аргира будто уговаривала сама себя, повторяя одно и то же снова и снова.