Глава 40

Об обратной дороге рассказывать особо нечего. Меня одолевали мысли о произошедшем на острове, Михолай тоже помалкивал. Только обронил как-то, что непростую пассажирку ему послали боги, да его дело маленькое. Вернулись мы значительно быстрее, вода сама несла суденышко к месту, откуда отправлялись. Немного пришлось потесниться из-за переполнявшей лодку рыбы, появившейся внезапно, сама по себе. Ведь Михолай вернулся почти сразу же, как отплыл вчера. Началась буря, и хитар не рискнул выходить в море.

Азеро нервно вышагивал по берегу. Стоило ему завидеть меня, издал пронзительный клич и даже бросился в воду. Мой гирт, который терпеть не может купаться сам бросился в воду! Это растрогало меня до глубины души. Выбравшись из лодки, первым делом обняла своего друга, позволила прижаться к своей голове и показала все, что произошло на острове. Не сопротивлялась, когда ящер старательно облизывал меня шершавым холодным языком, только сильнее обнимала его и прижималась крепче.

Рыбаки нас накормили. Прямо там, на берегу. Михолай не удержался и рассказал всем о чудесах, случившихся на острове. Пока разговаривали, то да се, начало темнеть. Отправляться в дорогу в такое время явно не стоит, и я приняла приглашение остаться на ночь. Все рыбаки наперебой звали меня к себе, но я выбрала своего, знакомого. Михолай жил один в небольшом деревянном домике неподалеку. Уже дома он рассказал, что жена его умерла в том году, а дети разъехались. Навещают иногда, у всех свои семьи, внуков привозят, тому и радуется. Ловит вот рыбу помаленьку, цвирками детям помогает. Ему-то самому много не надо, а без дела сидеть хитар не привык.

Ночь прошла спокойно, без особых происшествий и сновидений. А ранним утром, поблагодарив Михолая за гостеприимство, отправилась в обратный путь. Первым делом я решила заехать в Каритасс на рынок. Купить Азеро мяса, да и себе что-нибудь в дорогу. У меня еще оставалось время до того момента, как нужно будет возвращаться во дворец. При мысли о предстоящем обряде в груди холодело, а сердце сжималось, будто тисками. Но даже думать о том, что не явлюсь не позволяла клятва.

Миновав городские ворота, двинулась по широкой мощеной улице, ведущей прямиком к городскому рынку. В таких городах обычно самая широкая улица выводит либо к городской площади, либо к рынку, а зачастую они находятся рядом. Так и вышло. К тому же, подсказками мне служили многочисленные подводы, везущие товары на продажу.

Несмотря на ранний час, народу между торговыми рядами толклось прилично. Каритасс — прибрежный город, в таких всегда рынки богатые, насколько мне известно. Без труда нашла все, что требуется. Азеро ждал меня в загонах перед рынком, по правилам верхом сюда ни в коем случае нельзя. Выбрала для него большущий шмат сырого мяса, а сама не смогла отказаться от сытного завтрака в уютном трактирчике неподалеку от входа. Пока я наслаждалась сладким отваром из сушеных фруктов и куском пирога с рыбой, размышляла как быть дальше. Еще бы денек переждать где-нибудь. Может даже и тут останусь. А завтра с утра уже отправлюсь обратно в столицу. Хотя, по правде говоря, сердце не на месте, стоит только подумать об отце или Лите, оставленным во дворце. А вдруг все пошло не так, как мне хочется и Ираш отыграется на самых близких для меня хитарах?

Было бы у меня чуть больше времени, обязательно отправилась бы в Торрон. Повидаться с Эймерасом хотелось просто неимоверно. Я очень тосковала по нему. Какой же дурой я была, что не позволила себе даже поцелуя с этим хитаром раньше, пусть и во сне! Но это были такие реальные сны, такие правдоподобные… Вспоминает ли он меня или уже забыл? Такие мысли, очевидно, посещают каждую неуверенную в себе девушку, когда любимого нет рядом. А ведь нам придется видеться. Эймерас закончит обучение и будет являться на совет высших. Волей-неволей, а мы будем пересекаться. Как тогда я стану смотреть ему в глаза? Как смогу улыбаться при этом Ирашу, если все мысли мои только об этом хитаре. Даже по ночам от них покоя нет.

Расплатившись, вышла на улицу. Сверток с мясом нести было не слишком удобно, я пожадничала и взяла слишком большой кусок, Азеро лопнет, если съест его весь. Но так хотелось порадовать друга! Эймерас не покидал моих мыслей даже тогда, когда я подошла к загонам. Азеро вел себя странно, крутил головой, шкрябал когтями, будто хотел что-то сообщить. Но это не помешало ему слопать все мясо и потянуться ко мне кровавым языком. Ловко увернулась, наученная многочисленными прежними выходками ящера. Шутливо погрозила ему пальцем и щелкнула по носу.

— Не сегодня, Азеро, мне даже умыться негде будет, — ласково попеняла другу.

— Ниара, — услышала вдруг за спиной хриплый шепот. Такой знакомый голос…

Я застыла, будто молнией пронзенная с головы до кончиков пальцев на ногах. Закрыла глаза, смаргивая выступившие слезы. Боялась повернуться, чтобы не оказалось, что это мираж, иллюзия, плод моего воображения.

Теплые руки легли на плечи и нежно прижали к твердой мужской груди. Легкий свежий запах забился в ноздри, я жадно вдыхала, все еще боясь поверить. Медленно повернулась и не смогла сдержать широкой улыбки.

— Эймерас, — выдохнула я, все еще боясь поверить.

Хитар стоял передо мной, повзрослевший, возмужавший, сильно раздавшийся в плечах, грариены ярко горят, стекая с висков, такой знакомый взгляд, такое родное тепло от его прикосновений. Вот чего не было во сне, — вдруг поняла я. Я не ощущала этого невероятного притягательного тепла, такого манящего, зовущего прижаться к парню, обнять, раствориться в нем.

— Ниара, — не сводя с меня горящего взгляда, все еще хрипло произнес он. — Я так скучал.

Взгляд Эймераса то и дело опускался на мои губы, пока наконец он не притянул меня еще ближе и не прикоснулся к ним своими, мягкими, теплыми, не сводя при этом с меня пристального взгляда. В следующую секунду я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Мир сжался до крохотной точки… Только его губы и мои. И больше ничего вокруг. Нежный поцелуй становился все более страстным, хитар прижимал мне еще сильнее, а я позволяла ему это делать.

— Я ждал этого так долго, — прошептал Эймерас, отрываясь ненадолго, поглаживая подушечками больших пальцев мое лицо, обводя контуры бровей, глаз, носа, будто старался запомнить каждую черточку. — Мечтал об этом несколько лет. — С тихим стоном он снова прижался к моим губам, на этот раз не сдерживая себя, углубляя поцелуй. А я вся подалась навстречу, вся открылась для него. Пусть меня ждет брак с повелителем, зато здесь и сейчас есть только мы. И я ни за что не откажусь от этого момента. — Я влюбился еще тогда, в маленькую девчонку с черными глазами, — прижавшись лбом к моему, признался Эймерас. — Я не могу представить своей жизни без тебя, Ниара. Я тебя люблю, — выдохнул он в мои губы, возвращая нас обоих к удивительному занятию.

— И я тебя люблю, — чудом уловив момент, призналась в ответ. И это признание далось так легко, просто сорвалось с губ.

— Я должен тебе кое-что сказать…

— Потом, все потом, — перебила я его.

Мы вели себя как путники, три дня ходившие по пустыне без воды и пищи, а сейчас вдруг нашедшие колодец. Мы так жадно целовались, что со стороны, должно быть выглядело странно, но меня это не интересовало. Ни мнение окружающих, ни всего мира! Только он, только его губы, только его дыхание, только его руки. Пресветлая, как я же я люблю этого хитара! И если мне не суждено отвертеться от брака с повелителем, то хотя бы одну ночь я у него украду. Самую первую, самую желанную, единственную.

Гирт Эймераса был тут же, неподалеку. Как в тумане, беспрестанно целуясь и не размыкая рук, сидя вдвоем на его ящере, мы добрались до какого-то домика посреди леса. Как мы ехали и на чьем ящере я даже под воздействием менталиста не смогу вспомнить. Дверь Эймерас выбил ногой, не тратя времени на поиски ключа и тут же захлопнул ее за нами. Подхватил меня на руки и понес наверх по рассохшейся скрипучей лестнице. Одежда осталась где-то на полпути. Ею, вероятно, оказались усыпаны и ступени и полы в коридоре, но до крохотной спаленки, куда мы буквально ввалились не добралось ни клочка. Ни клочка мешающей ткани, лишней, совершенно не нужной сейчас и в следующие несколько часов. Часов, ставшими лучшими за обе мои жизни. Никогда я даже представить себе не могла, что можно любить столь страстно, хотеть так отчаянно, брать так нежно, а отдавать так неистово.