Глава 43

Следующий день запомнился безумной каруселью событий. Платье, слава Пресветлой, подошло идеально, переделывать ничего не пришлось. Пришедшие довольно ранним утром модистка с помощницами Эймераса в спальне не застали. Любимый все же позаботился о моих волнениях и ушел загодя. На миг я дернулась в страхе, что все это был лишь сон, но на подушке меня ждала короткая записка: «Уже сегодня, Светлая.» Без подписи. Но она и не нужна.

Так что собиралась я с широчайшей улыбкой. Мастерицы ни разу не видели меня в столь радужном настроении и потому поглядывали с некоторой опаской. Я даже позволила девушкам вертеть меня и касаться и разрешила сделать прическу, в общем вела себя абсолютно не так, как они привыкли. А все потому, что перед глазами стояло любимое лицо, заслоняя собой все видения.

Лита пришла, когда меня уже вертели во все стороны, я поначалу и не заметила ее присутствия.

— Ты выглядишь неприлично счастливой, — заявила она вместо приветствия.

— Лита! Как я рада тебя видеть! — Несмотря на работу с волосами подскочила и обняла девушку.

— Я видела нашего нового повелителя, — подмигнула подруга. — Красавчик. Я бы тоже, пожалуй, так светилась, — подтрунивала она.

Но, обняв Литу, я уже знала секрет девушки. Получила ответы на незаданные вопросы. Джорк. Быстро же они спелись.

— Джорк, значит, — протянула задумчиво, возвращаясь в кресло и позволяя продолжить работу над прической.

— Как ты… — ахнула Лита. — Ну так же нельзя! — с досады притопнула девушка. — Я и сама еще ничего толком не решила, а ты уже все знаешь.

— Я видела очень неприличную сцену, — подмигнула ей через зеркало и с удовольствием заметила, как эта вечно невозмутимая хитайя покрылась багряным румянцем.

А после, когда мы уже были у храма и встретились там с, как выяснилось, лучшим другом Эймераса я с радостью увидела переплетение золотых нитей, стоило только Лите с Джорком оказаться рядом.

Лор, не стесняясь, приблизился и после приветствия обнял зардевшуюся девушку. Лита бросила на меня короткий, будто извиняющийся взгляд и ответила на объятия. Я была за нее рада. Очень рада. Так и должно быть. Каждый должен встретить свою пару, того, с кем можно преодолеть все препятствия, того, с кем не страшно начинать новую жизнь.

Папу я увидела только перед храмом. Он был один, без нянюшки. Высматривал меня в толпе, а стоило только увидеть — двинулся навстречу.

— Папа, — выдохнула я, прижимаясь к родному хитару.

— Как ты, Ниара? — с волнением он выискивал у меня на лице признаки тревоги.

— Я счастлива, — честно сообщила ему. — Эймерас… я люблю его.

— Правда? Ты не пытаешься меня успокоить?

— Разве по мне не видно? — рассмеялась я. — Кстати, ты его не видел?

— Лор Роменор в храме. Эймерас он только для тебя, дочка, — мягко поправил отец.

— Он тебе не нравится?

— Как он может мне не нравиться, если его любишь ты? — выгнул бровь отец, отодвигая легонько мои волосы. Папа заметил серьги, что я надела сегодня. Те самые, что были на маме. Кто-то скажет, плохая примета, а я так не считаю. Они — мостик, позволяющий и ей быть со мной в этот день.

— Папа, а где дона Сири?

— Она осталась в Торроне, — погрустнел отец.

— Папа, я была на острове, — посерьезнела я. — Видела маму. Я ее отпустила. И знаешь, уверена, она хотела бы, чтобы ты был счастлив. А еще, думаю, ты должен знать. Мне было видение, ваш разговор с Сирисой в нашем доме в Торроне, вы ругались, ты сказал, что не пойдешь с ней в храм и нянюшка… папа, это ее убьет. Не позволяй своим страхам разрушить то, что между вами есть. Я вижу, что это не просто симпатия, даже сейчас твоя нить упорно тянется вдаль, к ней.

— Ты у меня не по годам мудрая, дочка. Но каждый раз, стоит мне закрыть глаза, я вижу Ниаллею. Я не могу ее отпустить. До сих пор не могу.

— Мия Ниара, пора, — подошел незнакомый хитар, приглашая пройти внутрь храма.

— Удачи, дочка, — шепнул отец.

Ступени столичного храма Пресветлой, по которым я шагала, были усыпаны цветами, собравшиеся на площади хитары выкрикивали поздравления. Я мало кого знала из пришедших, но увидев, что в толпу бросают монеты поняла, откуда такое ликование.

В храме царил приятный полумрак, но я сразу же увидела Эймераса, он стоял в самом центра в окружении тринадцати овальных камней. Собравшиеся гости, самые близкие, кто был допущен на церемонию расположились полукругом чуть в отдалении. Следом за мной вошел и отец, заняв почетное место среди гостей. Любимый заметно выдохнул, увидев меня и широко улыбнулся. С радостью улыбнулась в ответ.

Я только сейчас поняла, что понятия не имею, как проходит сам обряд, до последнего думала, что это нечто вроде венчания. Ну, храмовник там, песнопения, согласны ли вы… и все такое.

Камни в центре слегка светились и все были соединены тонкой нитью. Интересно, ее все видят или только я? — мысль мелькнула и пропала. Эймерас протянул мне руку, предлагая подойти ближе, что я тут же и сделала. Стоило мне шагнуть в круг, нить поначалу засветилась ярче, но практически сразу погасла. По храму пронесся слаженный удивленный возглас собравшихся. Видимо не только я видела вдруг погасшую нить. Эймерас нахмурился.

— Что-то не так? Что мы должны делать? — общее волнение передалось и мне.

— Не знаю. Все пошло не по плану, — признался хитар. — Мы должны были обменяться стихиями в замкнутом контуре…

Не успел он договорить, как впереди нас нестерпимо засиял низкий каменный алтарь. Я его поначалу и вовсе не заметила. Он сиял приглашающе, и мы, не сговариваясь, сделали несколько шагов к нему. На гладкой поверхности камня прямо на глазах проявились две выемки в форме ладоней. Переглянулись и приложили ладони к камню. Моя левая и правая Эймераса легли точно в выемки. Стоило только нашим рукам соприкоснуться с алтарем, он засветился еще ярче, этот свет пополз по нашим рукам вверх, оставляя после себя несмываемый след. На наших руках стала проявляться парная вязь, выполненная будто золотой нитью. Рисунок перемещался, двигался, словно живой. Но свет продолжил двигаться все выше, пока не достиг головы. И моей, и Эймераса. И я с удивлением увидела, что свет сворачивается у хитара на голове в форме венца. А свернувшись и приняв окончательную форму, застывает.

Судя по ошарашенному взгляду хитара и небольшой тяжести в волосах, у меня на голове нечто похожее.

— Кажется, коронация уже состоялась, — усмехнулся лор под оглушающий рев гостей.

— А обряд? Мы уже связаны?

— Обычно обряд проходит иначе, — признался хитар. — Но посмотри на наши руки. Мы точно связаны. Ладно, давай попробуем завершить церемонию так, как принято.

Эймерас достал из складок сюртука длинный тонкий нож треугольной формы и попытался полоснуть себя по ладони. Не выступило ни капли крови, а нож тут же просто осыпался прахом в руках хитара. Неведомая сила подтолкнула нас друг к другу, буквально впечатывая меня в любимого.

— А зачем был нужен нож? — сдавленно поинтересовалась я.

— Для обмена стихией, — хмыкнул лор, крепко обнимая меня двумя руками и примеряясь к губам.

— Но у меня нет стихии, Эймерас, — пискнула я.

— Мне кажется, жена моя, обряд уже состоялся, — выдохнул мне в губы хитар, прежде чем на глазах у всех поцеловать.

Нас коконом окутало яркое, практически нестерпимое сияние, но я закрыла глаза, наслаждаясь поцелуем и не слишком обращала на него внимание.

— Люблю тебя, Ниара Светлая! — разомкнув губы, с безграничной любовью глядя мне в глаза, выдохнул Эймерас. — Клянусь быть достойным тебя, защищать и оберегать, разделять горести и радости. Клянусь, что не предам и поддержу! Боги мне свидетели!

— Я люблю тебя, Шерис Роменор Эймерас! — выдохнула в ответ. — Клянусь быть достойной тебя! Клянусь беречь и заботиться, любить и доверять. Клянусь, что не предам и поддержу! Боги мне свидетели!

В храме раздался оглушающий звон тысячи колоколов. А Эймерас снова коснулся моих губ своими.