Глава 10

Отец уехал из поместья. Подозреваю, что в своеобразное паломничество к могиле мамы. Я никогда не была на месте ее захоронения, даже не знаю,

где оно. А вот отец иногда покидал меня на несколько дней, думаю для того, чтобы отправиться к этому таинственному месту.

К слову, в Карахаре не принято опускать тела умерших в землю, так поступают только степняки — ниргалийцы. У них в каждом поселении присутствует своеобразное кладбище. Обычно это изначально какой-нибудь природный или искусственный овраг, на дне которого производятся первые захоронения. Сверху на первые засыпанные тела со временем опускают следующие, снова засыпают и так далее. Как только могильная впадина оказывается заполнена, поселение переезжает на новое место. Дома разбирают, скот гонят за собой. Обычно переход занимает не менее нескольких суток, прежде чем старейшинами будет одобрено новое место для поселения. Подозреваю, что такое место все же выбирается заранее доверенными старейшинам лицами.

Аррагионцы же в своих пустошах погибших предают огню и никак иначе. Это имеет свои обоснования. В Аррагионских пустошах круглый год царит зной. Палящее солнце способно за считанные часы испортить тело умершего. К тому же во множестве водятся дикие звери, от которых тело не уберечь под слоем земли. Поэтому умерших сжигают, прах разносит ветер, несгоревшие кости остаются на том же месте, где жгли погребальный костер. Следующего погибшего предают огню в том же месте. Поэтому в каждом поселении можно легко найти гору костей на месте погребального костра.

А вот в Карахаре присутствует смешение традиций. Чаще всего тела предают огню, подобно пустынникам, особенно погибших огненных хитаров, их тела сгорают без остатка и за считанные секунды. Однако в таких городах, как наш прибрежный Ракса, тела принято опускать в море. Особенно если речь идет о хитарах воды. И лишь хитаров земли принято оставлять на две ночи в тихом месте в отдалении от поселений, но не закапывать, а просто оставлять на земле. Родная стихия забирает погибшего к себе. Через две ночи от тела остается только одежда или простыня, в которую оно было замотано. Вот их-то однозначно предают огню.

То есть никаких тел нигде не остается. Ни тел, ни холмика с крестом, к которому можно было бы время от времени наведываться. Дона Ниаллея была хитайей земли, следовательно, ее тело должно было быть погребено согласно традициям и спустя две ночи истлеть, слиться со своей стихией. К слову, отец никогда не раскрывал, куда он ездит время от времени, я сама сделала такой вывод. И мне и в голову не приходило, расспрашивать его о месте погребения мамы. Да, честно говоря, я вообще о ней не спрашивала. Тема мамы всегда была не то, чтобы запретной, но редко, практически никогда не поднимаемой.

Больные под присмотром лера Лижара все шли на поправку. Прошло уже четыре дня, как лекарь прибыл в наше поместье. Он организовал лечение грамотнее меня. Оказывается, у Одриса и бинты в лекарской были и снадобье, сбивающее жар. А также мазь для заживления ран. Только вот мне все это было, увы, неизвестно. За прожитые в Карахаре годы я никогда не проявляла интереса в изучении медицины. Поэтому-то с таким интересом и удивлением и поглядывали на меня все домашние.

Чамрин все время проводил подле Лижара. Подозреваю, приезжий лекарь быстро понял, что его, мягко говоря, ввели в заблуждение насчет умений парнишки. Лижар пытался со мной поговорить пару раз, но я отказалась разговаривать без присутствия отца. Попросту испугалась. Опытный взрослый лер легко раскусил бы мой обман, к тому же он в поместье провел достаточно времени, чтобы исподволь поинтересоваться у служек, где дочка лора смогла научиться лекарскому делу и узнать, что нигде.

Улучив момент, когда Лижар удалился из лекарской, кликнула Чамрина и попросила привести лера Хансака в беседку позади загонов. Мне нужно с ним поговорить, и это не может больше ждать. В волнении вышагивала по беседке, пока не услышала шагов за спиной.

— Мия Ниара, — вежливо поклонился страж.

— Лер Варгос, — намеренно использовала имя хитара, каким обращалась к нему хитайя из видения.

— Мое имя Варог, — уставился на меня страж. — Варгос, так зовет меня лишь…

— Ваша жена, — охотно закончила за него.

— Моя жена, — тихо повторил мужчина. — Откуда вы знаете? — вскинулся он.

— О чем? Я ведь еще ничего не сказала, — удивилась в ответ.

— Вы еще что-то хотите сказать? — уловил суть страж. — Откуда, мия Ниара, вы знаете о том, что я женат? — уточнил он, едва ли не по слогам.

— Лер Хансак, — я невольно поморщилась. — Простите, но это не самое главное, о чем нам нужно поговорить. Перейду сразу к делу, — решительно заявила я. — Сколько лет вашему сыну на данный момент? Инару, верно?

— Вы и о нем знаете? — побледнел хитар.

— Что-то я ничего не понимаю, — нахмурилась я. — Это тайна? Ваша жена беглая преступница? — попыталась я пошутить. На что Хансак сжал кулаки и сделал шаг ко мне, прожигая взглядом. — Стойте! — вскинула руку. — Лер Хансак, что-то наш разговор не туда зашел, — пришлось признать мне. — Я не в курсе, кто ваша жена и для меня это, по правде говоря, не важно. Хотите скрывать — ваше дело, я никому разглашать эту информацию не собираюсь. Я лишь хотела предупредить вас о вашем сыне. Так сколько ему лет? Скоро будет пять?

— Инару уже пять, — скрипнул зубами страж. — Исполнилось на той неделе. Наш брак с Айрисес не освящен в храме всех богов, — не сводя с меня пристального взгляда, пояснил страж. — Моя жена — аррагионка, дочь одного из вождей.

— Это многое объясняет, — без улыбки кивнула я. Аррагионцы резко отрицательно относятся к смешанным бракам, особенно нетерпимость усилилась после выхода Аррагионских пустошей из состава империи. Нередко доносились слухи о расправе над такими семьями в полном составе, включая детей. — Не расскажете, как вышло, что у вас родился сын?

Задавая этот вопрос, я имела в виду, что обычно дети в неосвященных в храме всех богов союзах не рождаются. Пресветлая благословляет пару детьми. Истинно любящую пару.

— Аррагионцы поклоняются преимущественно великому повелителю стихий. Он нередко одобряет не совсем обычные союзы, — осторожно ответил Хансак.

— Как это, не совсем обычные? — нахмурилась я. — У аррагионцев что же, практикуется многоженство? — догадалась я. Хансак лишь кивнул. — Но это не объясняет рождение ребенка, — допытывалась я. — Ведь именно Пресветлая дарит потомство, насколько мне известно.

— У аррагионцев все иначе, — нехотя отвечал хитар. — Великий Хорн дарит счастье иметь детей в любом союзе, но семью ждет испытание. Никто не знает, когда это произойдет и с кем.

— Понятно, — задумчиво кивнула я. — Я, кажется, знаю, какое испытание ждет вашу семью, лер Хансак.

— Никто не может этого знать! — отрезал он.

— Однако я знаю. Вас ждет смерть вашего сына, — безжалостно сообщила я пошатнувшемуся отцу. — Но вместе с тем, я знаю и как этого избежать.

— Я все сделаю! — бухнулся на колени страж.

— Поднимитесь, — поморщилась я. — Не стоит привлекать внимание. В последнее время мне его более чем достаточно. Лер Хансак, вам придется кое-чему научиться. Это несложно, но сможет спасти вашего сына. От того, насколько серьезно вы подойдете к данному вопросу, зависит его жизнь.

— Мия Ниара, откуда вам все это известно? — немного пришел в себя хитар. — О моей жене не знают даже родители, никто не знает. Я бываю у нее лишь раз в месяц, соблюдая все меры предосторожности.

— Когда я вас лечила, лер Варог, — говорила медленно, давая себе шанс одуматься, — мне было видение. Пресветлая научила меня, как спасти вашего сына. Но взамен я хочу, чтобы вы представили жену семье. Родителям. И прошли обряд в храме Пресветлой.

— Моя семья никогда не примет аррагионку, — удрученно покачал головой страж.

— Дайте мне вашу руку, — медленно стянула перчатку с правой руки и протянула оголенную ладонь хитару. Он помедлил немного, но все же с опаской прикоснулся ко мне кончиками пальцев. Но и этого оказалось достаточно.

Я оказалась на залитой солнцем тропе, мне навстречу бежал чудесный малыш, заливающийся от хохота. Инар, тут же узнала я. За ним, будто сквозь меня промчался взрослый хитар, очень взрослый. Он излишне громко топал и улюлюкал, будто загоняя дичь. А малыш весело улепетывал, петляя по дорожке, будто маленький лисяржик. Малыш подбежал к немолодой хитайе, огненной, прижался крепко-крепко, но лишь на миг и помчался дальше, подгоняемый наигранными возгласами.

— Айрисес, вам нужно чаще приходить, — улыбалась хитайя жене Хансака. — Мы скучаем.

— Варгос много работает, дона Исса, — оправдывалась девушка.

— Приходите с Инаром вдвоем, — тут же предложила дона Исса. — И вообще, хватит уже по углам скитаться. У нас большой дом, переезжайте к нам насовсем!

Я улыбалась и когда видение прекратилось. Хансак смотрел на меня широко раскрытыми глазами и, по-моему, даже дышать боялся.

— Все будет хорошо, лер Хансак, — с несходящей с лица улыбкой сообщила я. — Все будет хорошо. Когда вы собирались навестить свою жену?

— Сегодня, — хрипло отозвался лер.

— Значит, у нас мало времени, — подытожила я. — Это называется «прием Геймлиха», лер Хансак. Он помогает при удушье. Идемте в беседку, там есть подушка, я вам покажу.