Глава 4. На поводу у ведьмы

Впрочем, несмотря на свое заявление, Ариналия вскоре вернулась. Я, ожидавшая чего-то подобного, не стала ложиться спать — напротив, накинула халат поверх ночной рубашки и села на край кровати, оставляя гостье кресло.

— Кто ты? — Вопрос Ариналии вызвал у меня чувство острого дежавю. И пусть я не могла видеть ее взгляд: слишком далеко мы сидели друг от друга, чтобы слабый свет светляка мог освещать наши лица, — я знала, что она смотрит цепко и слушает очень внимательно.

— Жертва обстоятельств, — грустно ответила я. — Я с большим удовольствием променяла бы этот дворец на теплый пляж или даже промозглую избушку, лишь бы подальше от некоторых друзей его величества и уж тем более — от его родственников.

— Вот как, — хмыкнула Ариналия и сделала правильные выводы: — Значит, герцог привел не свою протеже, а свою сотрудницу.

— Вынужденную, — призналась я. — И цель моего здесь пребывания…

— Сугубо рабочая необходимость, — закончила за меня собеседница, не заставляя искушать судьбу. Экивоки, конечно, помогали обходить клятвы, но никто не готов был поручиться, что древняя магия воспримет нарушением зарока. А Ариналия — определенно, не король, чтобы иметь особую связь с высшими, или низшими (если предположение о демонах верно) силами.

— И ты, как бы это вежливо сказать…

— Оставим вежливость.

Меня перекосило при мысли об «альтернативной одаренности», коей отчего-то заменяли простое «ведьма». Отчего-то последнее ругательством не воспринималось, разве что среди магов, а вот якобы вежливое первое… Определенно, тот кто отвечал за формулировки был ярым ведьмоненавистником, ибо не заметить двойное дно у своего определения не мог.

— Как хочешь, — легко согласилась Ариналия. — Дашь клятву, что твои слова чистая правда и ты не злоумышляешь против его величества, и я промолчу. Вивьен не сильна в геральдике, потому не должна усомниться.

— А в чем дело?.. — Любопытство подзуживало, и я не удержалась. — Почему она так испугалась?

— Есть темы, поднимать которые можно лишь среди ограниченного круга лиц. Исключение — сам его величество. Георг может поведать о чем угодно любому своему подданному, но мы не в праве распространяться о некоторых аспектах жизни королевской семьи за пределами родственного круга, или вне совета хранителей. Родственный круг может не ограничиваться одной лишь семьей. Как правило — это потомки одного прародителя. То, о чем хотела сказать Вивьен, относится к последнему. И граф Шантре должен входить в этот круг, как и Оливия, если она действительно его дочь. Но нам повезло, Вивьен плохо разбирается в этом, потому мои слова о ближнем круге должны были ее убедить. Но впредь постарайся избегать вопросов о его величестве. Или задавай их мне, раз уж герцог не счел нужным подготовить тебя должным образом. А теперь — клятва.

Кочевряжиться я не стала. Слова зарока сорвались легко, что, впрочем, не помешало мне с грустью подумать: решение перебраться в столицу было худшим в моей жизни. Столько клятв, как за эту неделю, мне не приходилось давать за все годы до моего переезда.

— Отлично, — кивнула Ариналия, поднимаясь. Светлячок подлетел к ее руке и погас меж пальцев. Впрочем, девушка ни разу не споткнулась на всем протяжении пути к двери, хотя я напряженно прислушивалась, не понадобиться ли помощь.

Обошлось. Но я еще четверть часа не решалась отправиться спать, ожидая подвоха. Стоит ли говорить, что к завтраку я с трудом смогла разлепить глаза и отчаянно зевала, пока Мэри с Труденс пытались сотворить из меня что-то, что можно показывать в приличном обществе, не боясь сравнения с обитателями зоопарка. Хотя, глядя на себя в зеркало, я сама понимала, что легко обставлю енота или шехаинского медведя в соревновании по темным кругам под глазами.

Но если я надеялась, что мой вид вызовет хоть каплю сострадания у остальных участниц, то, стоило переступить порог общей столовой, ко мне пришло осознание: вместо сочувствия большинство оставшихся девушек желало моей мучительной смерти. Я даже вздрогнула от в один миг свалившейся на мои плечи ненависти.

— Лив? — позвала меня Ариналия, уже выбравшая место для себя и украсившая лентами два стула рядом. Второе место, определенно, было для Вивьен, которая отчего-то запаздывала.

Зато леди Элизабет уже присутствовала. И под ее строгим взглядом никто не рискнул мне ничего говорить.

Оказавшись рядом с Ариналией, я перевела дыхание. Девушка понятливо усмехнулась и шепнула:

— После завтрака — у меня. — И мечтательно закатила глаза, давая понять, что сюрприз будет приятным. Я благодарно кивнула: сомневаться, что под взглядами Кло, Фелиции и остальных охочих до короны леди я не смогу нормально поесть, не приходилось.

— Прошу меня извинить.

Запыхавшаяся Вивьен прошмыгнула к нам и уселась на соседний стул. Судя по числу последних, больше мы никого не ждали.

— Наконец-то, — поджала губы леди Элизабет и подала знак слугам. Комментировать как-то еще опоздание Вивьен леди не стала, зато не смогла отказать себе в удовольствии испортить мне утро. — Дорогая, Оливия, — от обращения я вздрогнула, но вилку не уронила. Правда, лишь по той причине, что ничего в руках не держала. — Вижу, ужин с его величеством оставил на вас след.

Кажется, у меня дернулась щека. А еще спина зачесалась, и под ложечкой заныло. А перед глазами промелькнули строки до сих пор не написанного завещания.

— Его величество никого не оставляет равнодушным, а Оливии не доводилось прежде бывать в столице. Потому никого не удивит то, что наша дорогая Лив не могла уснуть всю ночь, столько чувств ее переполняло, верно? — пришла мне на выручку Ариналия, под столом ободряюще сжав мои пальцы.

— Все так, леди, — поспешила подтвердить я.

— Скоро ты привыкнешь не только к столовой Георга, — весело фыркнула леди Элизабет, а меня бросило в пот.

Нет, конечно, моей задачей были поиски недоброжелателей, но лучше бы я их искала, чем они сами явились с очевидной целью. Да, так легче найти врага, но и сойти с ума, подозревая все и вся, тоже. А ведь без моих зелий, меня того и гляди отравят и не поморщатся. Что мне теперь — отказывать себе во вкусной еде? Специи, лук, чеснок — продукты с ярко выраженным вкусом — все они могли маскировать яд. И пусть вино я не пила, но сидеть на постной диете… Я еще раз оглядела собравшихся и с ужасом осознала: придется.

— Заносите, — прервала мои тоскливые размышления леди Элизабет, и в столовой стало многолюдно. К каждой из девушек подошло по лакею с подносом, на котором стояло по одной шкатулке. Увидев знакомый вензель, я испытала смешанные чувства. С одной стороны — мэтр Клерье был мастером своего дела, с другой — я слишком хорошо знала, как часто его благие начинания оборачивались катастрофой. А леди Элизабет меж тем продолжала: — Для каждой из вас у его величества есть подарок. — У сидевшей напротив Одри хищно раздулись ноздри. Она протянула руку к шкатулке и почти уже успела ее коснуться, когда распорядительница остановила: — Открывать будете в своих комнатах. Содержимое — и ваш подарок, и ваше испытание. Пусть королева и не должна быть мастером-артефактором, но должна уметь принимать взвешенные решения. Каждый из артефактов имеет как полезные свойства, так и незначительный побочный эффект. Ваша задача правильно распорядиться подарком.

Я прикусила язык, останавливая себя от справедливого замечания, что лучшим выходом из ситуации будет вовсе не открывать коробку, раз на ней стоит клеймо мэтра Клерье.

— Та, что не станет открывать шкатулку, покинет состязание, — улыбнулась во все зубы леди Элизабет. — Можете уносить. Портить завтрак чередой магических случайностей я не позволю.

Мой взгляд, брошенный на леди, был полон скорби и отчаяния. И она его даже заметила, кивнула и улыбнулась мне ободряюще, будто бессонная ночь выдалась не у меня одной, и герцог Аверстал также провел ее в приятном женском обществе. Иначе объяснить выбор мастера-артефактора я не могла.

— Та из вас, что до четырех часов по полудни, пришлет мне записку с описанием артефакта и всеми его свойствами, будет ужинать с его величеством. Библиотека в полном вашем распоряжении, девочки, но, — леди вздернула пальчик, — никто не станет делать вашу работу за вас.

Судя по ухмылкам девушек, в последнем они сомневались. Помощники у них определенно найдутся, особенно в библиотеке, где легко можно спрятаться в укромном уголке.

Я облизнула пересохшие губы. Библиотека. Место, при одной мысли о котором мне захотелось подорваться тут же и бежать, пока еще не успела образоваться очередь и самые ценные книги не утащили.

— Не торопись, — шепотом заметила Ариналия, наклоняясь ко мне. — Сначала завтрак — потом книги.

Я тяжело вздохнула и кивнула, смиряясь. Поесть действительно стоило. Это было разумно, ведь сытно поев с утра можно было пропустить обед… Кажется, на моем лице снова поселилась предвкушающая улыбка. Правда, она померкла, стоило мне перехватить взгляды сидевшей напротив Кло.

— Завтрак, — напомнила леди Элизабет, беззаботно улыбнулась и отпила из чашки. Мечтательно закатила глаза, наслаждаясь ароматом чая и мрачными лицами участниц. И ведь наверняка знала, что не только я хочу побыстрее покинуть столовую, и наслаждалась своей властью. Встать из-за стола раньше распорядительницы не посмел бы никто из нас. А она не торопилась.

Когда же наконец леди Элизабет поднялась из-за стола и покинула нас… Раньше мне никогда не доводилось видеть бегающих леди. Но сейчас они больше переживали о выполнении задания, чем хотели высказать мне свое неодобрение. А потому, так уж получилось, что последними в столовой остались мы с Ариналией и зевающей Вивьен.

— Идемте, — позвала леди Фалин. — Я уже все подготовила. Вивьен? — Девушка повела носом в сторону Ариналии. — Что-то случилось?

— Зачиталась, — буркнула та неохотно, мило покраснев. У меня так никогда не выходило, я становилась похожа скорее на помидор, чем на смущенную девушку. По крайней мере, мне так всегда казалось. — Думала, отвлекусь на пару минут… Но леди Тереза все никак не могла определиться, а я не могла заснуть, не узнав, кого она выберет…

— И кого же она выбрала? — хмыкнула Ариналия, ненавязчиво беря подругу под локоток. Я повторила ее маневр с противоположной стороны.

— Себя, — гордо заявила Вивьен и погрустнела: — Хотела бы я так же.

Я прикусила язык, чтобы ничего не ляпнуть, а вот Ариналия не побоялась высказаться:

— Ты тоже можешь выбрать себя. — И прежде, чем Вивьен успела возразить, продолжила: — Но будь готова отвечать за свои поступки. Пытаясь наставить тебя на путь истинный, твоя семья прибегнет ко всему: от нотаций и угроз до лишения тебя содержания. Придется работать, Вив. Много и усердно. И даже тогда, они не оставят тебя в покое, продолжая из раза в раз уверять, что ты проживаешь не свою жизнь и требовать, чтобы ты доказала им свою правоту.

— Поэтому у главных героев и нет семьи, — вздохнула Вивьен, задумавшись о чем-то своем. — Родственники отнимают столько сил, что на подвиги их просто не остается.

Повисло неловкое молчание. Я вспомнила о матушке, сбросившей меня с рук на руки наставнице и удалившейся в закат. Возможно, так и было лучше для нас обеих, но я до сих пор не могла избавиться от чувства, что меня предали. Хоть это и развязывало руки. Да и что могло быть общего у темной ведьмы и природницы?..

Погруженные в собственные нерадостные мысли, мы незаметно оказались перед дверьми покоев Ариналии.

— Леди? — окликнула меня Труденс, выглядывая из моих покоев. Я моргнула, сосредотачиваясь, и вопросительно качнула головой. — Ваш подарок уже принесли, — правильно поняла меня горничная. — Сказали, только вы можете прикасаться к шкатулке.

— Я скоро вернусь, — пообещала под бормотание желудка и последней прошмыгнула к Ариналии.

В ее спальне мне еще не доводилось бывать, но именно там, в прикроватной тумбочке, притаились обещанные бутерброды. Девочки не торопились: очевидно, выигрывать очередное соревнование они не собирались. Я, впрочем, тоже, но возможность посетить библиотеку и покопаться там значила слишком много. А потому оба бутерброда оказались съедены в рекордное время и, извинившись, я отправилась к себе, чтобы рассмотреть, что именно мне досталось из арсенала мэтра Клерье.

Оказавшись у себя, первым делом отправила Мэри и Труденс в коридор. Девушки упирались: их подстегивало любопытство, но, услышав о неизвестных побочных эффектах, служанок как ветром сдуло. Рисковать своим внешним видом, не говоря уже о более весомых изменениях в себе, никто не хотел.

И я не хотела, но покинуть отбор не могла. Воображение услужливо подсказывало, чем может закончиться наглый саботаж конкурса, и встречаться с плодами собственного страха в реальности не хотелось. А с герцога сталось бы мне их обеспечить. Лично или с помощью приятеля в инквизиции — тут уже как мне повезет.

Я глубоко вдохнула, успокаиваясь и напоминая себе, что артефакты мэтра пусть и доставляли неудобства, никого на тот свет прямой дорогой не отправили. Поспособствовать — могли, но не убить на месте.

— Король же не хочет избавиться от участниц радикально? — спросила я у самой себя и медленно потянулась к шкатулке.

Мне ее оставили в столовой, будто намекали на что-то. И, щелкнув крышкой, я с облегчением выдохнула: повезло, отделалась малой кровью. Точнее — «незначительным повреждением кожного покрова при срабатывании артефакта» как значилось в нашей лавке на этикетке. Дополнительно к браслетам-определителям продавались смягчающие эффект кожаные браслеты, поверх которых определители и надевались, но торговали мы ими из-под полы, пока мэтр не видел. Делал их его ученик, поэтому чары, наложенные на браслеты, не конфликтовали. Увы, у меня не было с собой ни кожаной подкладки, ни инструкции, а значит мне предстояло испытать на себе все прелести работы определителя.

Вот только соломки я решила для себя подстелить. Сходила в гардеробную, и, порывшись в ее закромах, нашла довольно широкий пояс. Оттяпывать от него кусок было сложно, да и хорошую вещь было жаль, но собственную кожу я ценила больше. С трудом отчекрыженный кусок я приложила к запястью и уже поверх него надела браслет. Артефакт нагрелся и сжался, обхватывая кожу. Благо, не мою, а кусок пояса.

— Здесь угадала, — пробормотала себе под нос и стерла со лба капельки пота. Как бы я ни храбрилась, окончательно избавить меня от тревоги никакие доводы рассудка не могли.

Я покосилась на запястье, на неровные края бывшего пояса, и вздохнула. Можно было, конечно, надеть браслет поверх рукава, но ходить в одном и том же платье, не снимая, было бы не слишком уместно. А я подозревала, что, примерив один раз «подарок» его величества, можно с ним на все время отбора и остаться.

Хмыкнула, подивившись странной кровожадности короля, тяжело вздохнула, в полной мере понимая, что меня ждет во время испытаний артефакта, и выглянула в коридор, чуть не пришибив Мэри и Труденс.

— Мы за вас переживали, — не стали отнекиваться обе.

— Спасибо, — поблагодарила я и шепотом уточнила: — Проводите на кухню?

Девушки переглянулись и согласно кивнули.

Возможно, я и ошибалась в своих подозрениях, но, прежде чем прыгать со второго этажа, надеясь на защитные свойства браслета, все же решила начать с простого и очевидного, раз уж браслет для меня оставили в столовой. И не прогадала. Пусть ради одного бокала вина мне и пришлось выть белугой, но эксперимент прошел успешно. Даже сквозь кожаную подложку я почувствовала, как накалился артефакт, реагируя на «яд», поморщилась… и почувствовала, как по руке стекает холодная вода.

— Простите, случайно разлила, — без тени раскаяния сообщила Мэри и аккуратно поставила пустой стакан на ближайший стол. — Возвращайтесь к работе, — окрикнула замерших кухонных работников и тихо уточнила: — Вы в порядке?

— Да, вполне. Спасибо.

Улыбка у меня пусть и вышла усталой, но была искренней, и Мэри оценила, заговорщицки усмехнувшись в ответ.

— Подать бумагу и перо? — вкрадчиво уточнила девушка. Мой полный мольбы взгляд горничная проигнорировала. — Сами не напишете — я доложу леди Элизабет о саботаже, — пригрозила она, и мне пришлось смириться.

Смириться и покладисто переписать отчет трижды, дополняя его своими и не своими — Мэри и Труденс решили внести свою лепту — соображениями, где и для чего может пригодиться определитель ядов. Собственно, я и сама понимала, где и для чего. Хотя бы за тем, чтобы не опасаться есть в столовой, вести трезвый образ жизни и всегда быть под рукой — артефакт действительно отказался сниматься, плотно обхватив кожаную подложку.

— Более-менее, — оценила наконец мои труды Мэри, перечитала и, сунув в тут же запечатанный конверт, передала отчет Труденс. — Поторопись.

Девушка серьезно кивнула и сорвалась с места. А я только сейчас заметила, что Труденс отказалась на сегодня даже от незначительных каблуков и платье выбрала с широкой юбкой и узкими рукавами, без рюш и бантиков, что могли зацепиться за что-то и помешать быстро доставить послание.

— Вы обо всех артефактах знаете?

— Только о том, что дали нашей подопечной, — не стала уходить от ответа Мэри. — Но пока вы сами не догадаетесь, что вам досталось, не можем помогать. Хотя вы справились на удивление быстро. Доводилось слышать о мэтре?

— В газете о нем читала, — подтвердила я, стараясь, чтобы на лице ничего не отразилось. И ведь король уже знает, что я никакая не леди, его тетушка тоже не питает иллюзий, Ариналия… Но я все так же вынуждена врать.

— Вам повезло, что не довелось иметь с ним дел, — поморщилась Мэри.

— А вам довелось? — заинтересовалась я, с тоской вспомнив лавку мэтра.

Пусть там вечно что-то взрывалось и с потолка сыпалась побелка, мэтр ругался на чем свет стоит, а недовольные побочными эффектами клиенты грозились пустить нас по миру… Я чувствовала, что скучаю по этому месту. Даже по прижимистому мэтру, который нет-нет да и рассказывал что-нибудь интересное в потоке брани.

— Леди? — окликнула меня Мэри. Кажется, она успела что-то сказать, но я прослушала.

— Прости, — виновато улыбнулась. — Задумалась.

— Это заметно, — усмехнулась та и предложила: — Раз уж слушать о мэтре вы не хотите, проводить вас в библиотеку? Помогать леди Ариналии и леди Вивьен для вас непозволительно, а так хоть отвлечетесь.

— Идем, — охотно согласилась я, убедившись, что рукав платья достаточно высох и видимых причин выгнать меня из книгохранилища больше нет.

— Только я входить не буду, — смущенно предупредила меня горничная. — Не хочу лишний раз встречаться с тамошним хранителем. Вы же меня простите?

— Конечно, — подтвердила я, но зарубку в памяти сделала: с архивариусом могут возникнуть проблемы. Знать бы еще какие…

К моему удивлению, библиотека, казалось, не пользовалась популярностью. Хотя виной всему мог быть ее размер. Стоя на пороге и глядя вперед, на ряды стеллажей, я не видела им конца.

Чихнула, чересчур глубоко вдохнув висевшую в воздухе пыль, и вздрогнула от прокатившегося по помещению эха.

— Здесь не принято шуметь, — строго заметили справа от меня.

Я непроизвольно отшатнулась и лишь потом обернулась на голос. На расстоянии вытянутой руки от меня стоял, скрестив руки на груди и недовольно зыркая поверх очков, молодой мужчина. — Еще одна, — недовольно сверкнув серыми глазами, сквозь зубы процедил он и, резко развернувшись, прошел к столу архивариуса. — Чем я вам могу помочь?

— Ничем, очевидно, — постаралась как могла миролюбиво ответить я.

— И вы не станете ни о чем просить? — уточнил мужчина. Злые блики начали исчезать из его глаз, сменяясь задумчивостью.

— Стану, — не согласилась я с ним, но прежде, чем он успел вновь уколоть меня своей интонацией и взглядом, заметила: — Позвольте мне спрятаться здесь и немного почитать. Мне никогда не доводилось видеть столько книг в одном месте. И… здесь же есть все?

— Художественная литература в другом зале.

— Художественная и в городских лавках продается, — отмахнулась я. — А мне бы хотелось, — я задумчиво прикусила губу, покосилась на артефакт на запястье и попросила: — «Иллюстрированный справочник растений Балиара». Леди Элизабет показывала его лишь мельком, а мне бы хотелось разглядеть все.

— А артефакт?

— Не беспокойтесь, я знаю, для чего он. Книги не пострадают, — заверила я. — Так я могу посмотреть справочник?

— Идемте, — задумчиво проговорил мужчина, мимоходом подхватив со стола три оставленных там тома.

В отличие от Мэри, архивариус не стал бросать меня у порога. Он даже справочник мне в руки не дал, лично возложив его стол и указав на перчатки.

— Брать книги голыми руками не рекомендую, — заметил он, ничего не став пояснять. А я не стала спорить: тратить попусту драгоценное время, что я могла уделить книге, было кощунством.

Перчатки плотно обхватили ладони. По коже пробежала волна незнакомой силы. Я задержала дыхание, но ничего не произошло: руки не отсохли, пальцы не опалило, ногти не пробили кожу перчаток. Разве что стоявший за моей спиной мужчина хмыкнул.

— Не снимайте перчатки, если не хотите попрощаться со своими руками, — наконец пояснил он. — Ради гостей я не снимаю защитные чары с книг, и лишь перчатки позволяют вам открывать их безболезненно. Закончите читать — не пытайтесь унести книгу. Я сам верну ее на место. Понадобится что-то еще — позовите меня. Аарон Сандерман, — представился маг, а я растерянно кивнула, не решаясь спросить тот или нет. — Тот самый, — хмыкнул мужчина, очевидно заметивший мои колебания, и словно растворился в воздухе.

Хотя, словно тут было не уместно. Просто потому, что Аарон Сандерман официально был мертв уже не первую сотню лет. Что, очевидно, не мешало ему царствовать в королевской библиотеке.

Я еще раз посмотрела на место, где еще минуту назад стоял архивариус, а после отвернулась. Увы, мне просто не хватало знаний, чтобы объяснить, как давно почивший архимаг оказался сотрудником королевской библиотеки.

Тряхнув головой, я попыталась выбросить все мысли на этот счет из головы и приступила к чтению справочника. В отличие от тайны Сандермана изучение трав определенно должно было принести мне одни лишь плюсы. И принесло бы, если бы спустя какое-то время мне на плечо не опустилась чья-то ладонь.

Вздрогнув, я чуть непроизвольно не соскочила со стула, но герцог Аверстал удержал на месте. Определенно, без синяков не обойдется — так сильно он сжал пальцы на моем плече.

— Читаете? — осведомился он холодно, будто я была виновна как минимум в предательстве короны.

— Да, — осторожно ответила я и поправилась: — Читала.

Дамиан хмыкнул, а я почувствовала, что мое плечо более никто не держит. Бесшумно выдохнула, но продолжила с тревогой смотреть на герцога.

Он же обошел стол, за которым я сидела, подхватил с соседнего перчатки, надел их и аккуратно, будто опасался гнева архивариуса, взглянул на обложку.

— Интересуетесь травами?

— Леди Элизабет показывала эту книгу на первом испытании, и я решила… — начала было оправдываться, не зная, какого ответа от меня ждут. Пусть библиотека не пустовала — архивариус уж точно находился здесь — я не чувствовала себя в безопасности, находясь с герцогом так близко.

— Вы слишком много себе позволяете, — заметил его светлость, отступая на шаг и вновь оказываясь у меня за спиной. Мою попытку подняться, чтобы не терять его из виду, мужчина пресек, опустив обе руки мне на плечи и заставляя оставаться на месте. По коже прокатилась волна мурашек. А герцог меж тем вкрадчиво поинтересовался: — Вас тяготит наша сделка? Мне отдать вас моему доброму другу?

Я сглотнула. О ком именно шла речь, я не сомневалась. Но даже не угроза отдать меня в лапы инквизитора, заставляла горло сжиматься не в силах выдавить ни звука. Таким я герцога еще не видела. Даже тогда, когда врала ему, или когда они на пару с инквизитором втягивали меня в это дело… Теперь же я в полной мере ощутила страх. Иррациональный, пробирающий до глубины души страх, который я никак не могла побороть.

— Вы служите мне, моя дорогая Оливия. Только мне. И как бы ни пыталась Элизабет это исправить…

Герцог не стал договаривать: мы и так оба понимали, что разве что король может помешать своему приятелю испортить мне жизнь настолько, что смерть станет желанной наградой. Мужчина отступил, давая мне возможность перевести дыхание.

— Я подчиняюсь вам, — тихо заверила я. — Вам и королю. И… мне пришлось… Но я не говорила, что…

— Я знаю о вашем ужине и визите нашего любезного Карэна, — оборвал мои бессвязные попытки оправдаться герцог. — Как и о том, что Георг решил вас оставить. Пока. Но вы ходите по грани, моя дорогая. Если оступитесь — не я стану вашим наказанием, а мой добрый друг, — усмехнулся, я воочию это видела, герцог. А после, словно и не было недавних угроз, он ласково провел по моим волосам и похвалил: — Хорошо справляетесь. Элизабет довольна, этим вечером вы вновь составите компанию его величеству.

И он ушел, оставляя меня наедине со страхом и непониманием, что породил его визит. Глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе ясность мысли, с усилием выдохнула и… уткнулась в книгу. Все равно ничего другого я не могла предпринять. Точнее — могла, но разве мне стало бы легче и понятнее от бегства в собственные покои. Скорее напротив — меряя шагами комнаты, я бы сошла с ума вернее и быстрее. А так…

До самого обеда меня не тревожили. Да и о предстоящем приеме пищи меня известили запиской. Клочок бумаги спланировал на справочник и вклинился в описание цветоножки.

«Леди, поторопитесь. Служанка ждет у выхода», — лаконично сообщала записка, начертанная каллиграфическим почерком.

Я с сожалением взглянула на справочник, открытый на первой трети — больше мне не удалось прочесть, и поспешила уйти, пока искушение вынести книгу не стало главным моим мотивом.

Труденс ждала меня у выхода, не решаясь переступить порог и потревожить склонившегося над древним фолиантом аривариуса. Она была неожиданно бледна, словно даже близость ко входу библиотеки доставляла ей дискомфорт.

— Леди, быстрее… — Девушка буквально выволокла меня за порог, не дав попрощаться с архивариусом. — И угораздило вас туда пойти. Да и еще и так надолго остаться!

— Я читала, — проговорила недоуменно и заверила: — Труденс, я в порядке. Голова не кружится, температуры, — я прикоснулась к собственному лбу, — нет.

— Точно? — недоверчиво переспросила горничная.

— Точно, — заверила я, но на сей раз не так уверенно. Девушка с облегчением выдохнула. Я же требовательно вздернула бровь, намекая на объяснения. Все же сюда меня привела Мэри…

Я подавилась воздухом, припомнив, что служанка, пусть и привела меня к библиотеке, заходить не стала. А я, миновав небольшой холл, зашла в первую открытую дверь, решив, что именно там меня и ждут.

Нехорошая догадка заставила меня сбиться с шага и остановиться. Неужели я выбрала неправильную дверь? Но если бы там было что-то опасное — наверняка бы над входом написали предупреждение. Я обернулась и… моргнула. Двери, через которую я только что прошла, не было.

— Но как?..

— Это закрытая секция, — шепотом пояснила мне Труденс. — Она доступна только одаренным. Не знаю, кто вас туда провел, но он плохо поступил. Для обычных людей даже присутствие рядом с мэтром заканчивается плачевно. А вы там несколько часов провели. Кто вас туда отвел? Мэри бы не стала…

— Прости, я не запомнила, — виновато пожала плечами. Не говорить же мне Труденс, что сама туда зашла и книгу попросила, решив, что нелюбимый Мэри архивариус и мэтр Сандерман одна и та же, хм, сущность.

— Это очень плохо, — попеняла Труденс и попросила: — Больше туда не ходите. Даже если дверь увидите. — Она подвела меня к соседней, широкой, двустворчатой двери, из-за которой доносились пусть тихие, но звуки бурной деятельности. — Вам сюда. И только сюда. Если не хотите быстро состариться.

Она внимательно всмотрелась в мое лицо и задумчиво протянула:

— Кажется, этой морщинки здесь не было.

— Где? — выдохнула я, непроизвольно касаясь лица. А Труденс продолжила:

— И волосы поблекли…

Кажется, меня перекосило. Что бы кто ни говорил, но вопросы красоты не интересуют девушку лишь до тех пор, пока ее лицо не украсят первые признаки старения. И я, увы, исключением не была. Скривившись, я бросилась подальше от Труденс и ее замечаний и поближе к зеркалу. Чтобы, как я надеялась, опровергнуть слова горничной, или, если то была чистая правда, оплакивать свою ушедшую юность и рвать на себе поблекшие волосы.

«Пронесло», — было первой моей мыслью, когда я внимательно себя осмотрела и ни седины, ни морщин не обнаружила. Ей вдогонку, правда, прилетела другая: «Прокололась». Ведь если верить Труденс, то, будучи неодаренной, я должна была заплатить жизненными силами за посещение обители мэтра Сандермана.

— Леди, не беспокойтесь. Я пошутила! — нагнала меня девушка, останавливаясь в шаге от меня. — Давайте передохнем немного. Устала… очень.

Она тяжело и часто дышала. Так, словно пробежала за мной не один коридор, а искала по всему дворцу.

— Простите, — виновато проговорила она. — Еще минутку…

— Хоть полчаса, — охотно предложила я, опираясь о стену. Пусть леди и не должна была так поступать, но не могла же я просто стоять и смотреть, понимая, что должна испытывать схожие ощущения. — И после обеда… — Я прикрыла глаза, зевая. — Мне хотелось бы отдохнуть.

— Конечно. — Труденс выпрямилась и коснулась ладонью моего лба. — Вам все же нехорошо. Я сообщу госпоже Марте и после трапезы вас будет ждать целитель.

— Не нужно, — остановила я порыв горничной. — Мне нужно немного полежать — и все пройдет. А если меня посетит целитель… Могут пойти слухи…

Труденс осеклась, видимо, представив, что обо мне могут напридумывать, и решительно кивнула.

— Я попрошу у целителя бодрящую настойку. Для себя. А с вами поделюсь? — предложила девушка.

— Не стоит. — Я покачала головой. — Мне просто нужно немного покоя. До ужина все станет как прежде.

Труденс нерешительно кивнула. И мы еще немного постояли молча. Я считала окна в протянувшей вдоль всего этажа галерее и думала, сколько еще раз мне удастся выкрутиться из ситуации. И нужно ли? Герцог, его величество, леди Элизабет — все заинтересованные лица уже знали достаточно, чтобы я не скрывала дара.

Я недовольно поджала губы, поражаясь самой себе.

Как будто дар я скрывала лишь от этих троих! Нет, определенно, демонстрировать свои способности было глупой идеей. Браслет мэтра не убережет от всего — лишь от яда, а дар может спасти жизнь, если лошадь понесет или змею подбросят…

Кивнув собственным мыслям, я перевела взгляд на пришедшую в себя Труденс. Девушка более не выглядела загнанной лошадью и даже в некотором нетерпении ожидала, пока я позволю вести себя на обед. Я позволила и, медленно бредя за горничной, размышляла о грозящих мне неприятностях. Ведь не может такого быть, что леди Элизабет промолчит.

Она и не промолчала, делая меня вновь целью полудюжины злых взглядов.

— Крепись, — прошептала мне Ариналия, ободряюще сжимая мою ладонь.

— Земля тебе пухом, — процедила сквозь зубы другая моя соседка. Марисса, кажется.

Увы, к моему приходу Вивьен уже сидела по другую сторону от Ариналии, и место между ними мне не досталось.

Я промолчала, игнорируя угрозу. Конечно, я могла пожаловаться на ее слова, но тем бы лишь ухудшила свое положение. Во-первых, леди Элизабет могла бы во мне разочароваться и вместо маленьких подлостей, кои она считала проявлением своего расположения, устроить нечто грандиозное — с ведьмы бы сталось. Во-вторых, слова Мариссы могли быть брошены сгоряча, без намерения претворять их в жизнь. И, в-третьих, мне же теперь положено быть громоотводом, собирая на себя все неприятности и по возможности их устраняя. А потому я промолчала. И даже съела немного тыквенного супа, благо браслет был при мне и не подавал опасных сигналов.

Отговорившись усталостью, после обеда я не стала присоединяться к Ариналии и Вивьен. Последняя, впрочем, не возражала. Судя по нетерпеливым взглядам, которые она бросала на дверь своих покоев, там ее уже ждали.

— Зайду за тобой перед ужином, — пообещала Ариналия.

Что ей ответила Вивьен, я уже не слышала, закрыв за собой дверь и съехав вниз. Дворец изматывал. Пусть мне не приходилось бегать, исполняя чужие прихоти, задабривать сердитых клиентов мэтра, считать медные монетки и думать, что важнее — новые туфли или зонт, я все больше тосковала по привычным будням.

— Зато книги здесь интересные и кормят хорошо, — попыталась найти плюсы в положении, но сама себя перебила: — Если не отравят и на каторгу не отправят…

Нервный смешок сорвался с губ, и я поднялась. Отдыхать все же следовало на кровати. И, миновав гостиную, я рухнула на застеленную постель.

Болезненный вздох сорвался с губ. В спину, чуть ниже лопатки, что-то впилось, пробивая платье и кожу, а следом раскалился браслет. Дыхание перехватило, а следом по всему телу пронеслась обжигающая волна, уничтожая попавший в кровь яд.

Я медленно перекатилась на бок, а после с усилием поднялась. Тело слушалось плохо, но достаточно, чтобы отойти от кровати и, выгнувшись, кое-как подцепить выступающую часть иглы. По-хорошему, следовало позвать кого-то на помощь, но когда «по-хорошему» действительно заканчивалось хорошо.

Болезный стон сорвался с губ одновременно с тем, как игла покинула тело. Прикрыв глаза, я воззвала к собственной силе, влияя на скорость восстановления поврежденных тканей. Повезло, что человек — тоже часть природы, в противном случае пришлось бы идти сдаваться целителям и предавать огласке попытку отравления.

Разумеется, умалчивать о столь прискорбном факте я не собиралась. Но и выбегать с криками в коридор — тоже. Вместо этого я аккуратно пристроила иголку в складках юбки и покинула покои. Впрочем, далеко уходить я не спешила.

Перехватила первую же служанку и попросила прислать ко мне Мэри или Труденс. Девушка помедлила, но кивнула, обещая исполнить, и даже направилась в сторону общей комнаты отдыха служанок, где мне довелось уже быть.

Вот только крик из дальних покоев заставил нас обеих вздрогнуть. Выругавшись сквозь зубы, я бросилась следом за чужой горничной к источнику звука.

Дверь распахнулась легко, словно нас давно ждали. Вот только гости здесь уже имелись. Не люди, правда, но оттого меньшего внимания на их долю не выпало. Напротив. Горничная, первая шагнувшая через порог, сдавленно ойкнула и чуть не упала — не успей я ее подхватить, наверняка бы несколько дней не смогла бы трудиться. Но что уж было отменным у каждого работника мэтра Клерье — так это реакция. Ловили мы быстро, не задавая вопросов и не оглашая криками склад.

— Ты… Сделай что-нибудь! — завыла пришедшая было в себя Фелиция. Она с каблуками забралась на мягкий пуфик и теперь пыталась не рухнуть вниз, на пол, где ее упорно ждали. И я даже успела удивиться такой целеустремленности змей, когда меня оттеснили вбок и ползучих гадов отправили к небытие.

— Угроза устранена, — сухо заметил подоспевший страж и строго взглянул на меня, будто змей я подкинула. — Что здесь…

Договорить ему тоже было не суждено. Обгоняя друг друга, к нам неслись горничные, леди Элизабет со своей верной служанкой, которая даже сейчас не упустила Жана-Батиста, зажав его под мышкой, и лично его светлость герцог Аверстал. За ними, немного приотстав, следовал давешний маг-распорядитель, передавший полномочия тетушке короля.

— Оливия? — Голоса леди Элизабет и герцога слились в один возглас. И если ведьма говорила с беспокойством, герцог был сердит.

— Мы услышали крик, — я кивнула на служанку, которую до сих пор поддерживала, — и побежали на помощь.

— На помощь? — выпалила Фелиция, торопливо сползая с пуфика и обличительно тыкая в меня пальцем. — Да вы ничем мне не помогли. Я, — на глазах леди выступили слезы, — я уже успела с жизнью проститься. А вы… Вы даже не стали мне помогать. Я… я могла умереть, а вы и палец о палец…

Она вздрогнула всем телом, отступила было на шаг, покачнулась…

— Довольно, — оборвал то ли начавшуюся истерику, то ли заранее отрепетированный этюд герцог. Нахмурился и щелкнул пальцами. Звуки разом стихли, будто весь мир забыл какого это — говорить.

— Густав, ваша версия, — обратился Дамиан к стражу, уничтожившему змей. Леди Элизабет недовольно поджала губы, но нарушить тишину то ли не захотела, то ли не смогла. Вместо этого ведьма прошла на середину комнаты и, присев на корточки, будто и не леди вовсе, коснулась пальцами пепла.

— Охранные чары зафиксировали крик леди, и я немедленно отправился проверить, все ли в порядке. Леди Оливия и Зария опередили меня на одну-две минуты, я видел, как они открывают дверь. Времени, чтобы причинить вред леди Фелиции у них не было, — отчего-то решил оговорить сразу страж. — Оказавшись здесь, я увидел трех змей и принял решение уничтожить их на месте, чтобы не подвергать опасности леди и Зарию, — отчитался Густав.

— Опознал змей? — уточнил герцог. Страж виновато покачал головой.

Я же задумалась: описать змею я могла, хоть и знала к какому вида та относилась. И, кажется, его светлость заметил тень на моем лице, ибо в следующий миг приказал:

— Леди Оливия, пройдемте со мной.

И сказано было таким тоном, будто меня подозревали во всех трагедия мира. Но больше меня поразила реакция собравшихся: страж выглядел виноватым, леди Элизабет неодобрительно поджимала губы, а Фелиция… На ее лице мелькнула удовлетворенная улыбка. Всего на секунду, но я заметила, прежде чем она вновь вернулась к представлению.

— Оливия? — строго напомнил о своем приказе герцог, и мне не оставалось ничего иного, кроме как пойти за ним.

Коридор, на удивление, пустовал. Участницы сидели по комнатам, не позволяя себе и носа высунуть, чтобы полюбопытствовать, что же произошло. Возможно, с этим было связано и отсутствие слуг, но я бы не стала ручаться.

Тем не менее, герцог не проронил ни слова, пока вел меня по коридорам дворца. На нас оборачивались, недоумевая, но окликнуть его светлость не решался никто. Даже секретарь его величества, когда мы вошли в приемную, лишь молча поднялся с места, выражая почтение.

* * *

В кабинете короля царил полумрак. Плотно завешенные шторы мешали солнечным лучам проникать внутрь, рассеивали свет. Он касался книжных шкафов, заполнявших противоположную от окон стену. Одинокий луч, чудом проскользнувшись между занавеской и стеной, отражался от лакированной поверхности стола, создавая причудливого солнечного зайчика на стене.

Король сидел за столом, облокотив на него локти и скрыв лицо в ладонях, как человек, которому требовалась передышка. Заметив вторжение, он устало выдохнул и горько усмехнулся его светлости, после — перевел взгляд на меня. И вот тут мне захотелось выйти в приемную и подождать окончания разговора.

— Что на сей раз? — без предисловий уточнил он у герцога.

— Змеи, — кратко ответил Дамиан, заметил мои колебания — я размышляла, стоит ли здесь упоминать о покушении на себя, — и, прищурившись, спросил: — Оливия?

— Меня хотели отравить, — тихо ответила, отводя взгляд. — Я как раз хотела отправить к вам кого-то, но Фелиция закричала и… Дальше вы знаете.

— Вам нужен целитель? — Король сориентировался первым. Мне даже показалось, что в его голосе были нотки тревоги. Но я отмела даже саму вероятность этого. Чтобы король и за меня волновался? Скорее за леди Фелицию, она-то настоящая леди.

— Артефакт справился. — Я накрыла браслет ладонью. Сейчас он был холодным, как вмерзший в лед металл.

— Одну минуту. Я отправлю кого-нибудь в ваши в покои, — серьезно сказал герцог, и взгляд его расфокусировался, выдавая беседу с невидимым собеседником.

— Оливия? — позвал его величество, и я посмотрела на короля. Уставший, замученный, он сейчас не выглядел страшным и пугающим. И будто в насмешку над моими предыдущими страхами, он добавил: — Мне жаль.

И я не могла заподозрить его в неискренности. Губы сами собой растянулись в подобии улыбки. Грустной, усталой, понимающей и… удивленной.

Георг усмехнулся чему-то и покачал головой, вторя своим мыслям. И мне захотелось на миг, на секунду, хоть на сколько-нибудь стать настоящим ментальным магом, чтобы узнать, о чем он думал в этот момент.

— С помощью чего вас хотели отравить? — разорвал повисшую тишину герцог.

— Игла. Вот.

Я осторожно вынула орудие преступления из складки юбки и показала мужчине. Тот не стал брать — вместо этого подставил носовой платок и вздернул бровь, намекая, куда именно стоит положить иглу.

— Вашу руку?

Я протянула герцогу ладонь с браслетом. Мне и самой было интересно, что успел заметить артефакт, но, увы, только маг мог считать с браслета информацию. А потому мне пришлось покорно ждать, пока его светлость закончит считывать обстоятельства срабатывания браслета.

— Кинтайская гадюка, — поморщившись, ответил на мой немой вопрос его герцог.

Георг хмыкнул, поднялся из-за стола и подошел к стеллажу с книгами. Указательным пальцем провел по корешкам, пока не остановился на одном из них. Я уже догадывалась, чему будет посвящен том, и предчувствия меня не обманули.

— Кинтайская гадюка… — повторил его величество, сверяясь с указателем и открывая нужную страницу. Повернул книгу в нашу сторону, и я встретилась глазами с уже знакомой змеей.

— В покоях леди Фелиции были такие, — охрипшим голосом сказала я, нервно сглатывая. Специалистом по всем ядам я стать не успела, хотя в гримуаре им был посвящен целый раздел. — Они очень опасны?

— Опасен их яд, — отмахнулся герцог, щурясь. Георг протянул ему книгу. — Сами по себе эти змеи не представляют угрозы для мага. Они поддаются воздействию как магов, так и аль… ведьм. В противном случае, Густав не смог бы уничтожить их на месте. А мы теперь лишены возможности узнать, принадлежал ли яд с вашей иглы именно этим змеям.

— И были ли у этих змей ядовитые железы, — мрачно пробормотал король.

— Думаешь?.. — Его светлость покосился на меня, будто был не уверен, стоит ли говорить в моем присутствии.

— Довольно уже. — Усталость в голосе короля мешалась с осуждением. — Мы оба знаем, что девушка связана с тобой. И если я доверяю тебе, вынужден терпеть и ее присутствие во дворце, несмотря на собственную неприязнь к таким, как она.

Прямо называть меня ведьмой его величество не стал, но намек был слишком прозрачным, чтобы его кто-то не понял.

— Что ж, — его светлость не выглядел расстроенным. — В таком случае, — он покосился на меня, — вы более не обязаны скрывать подробности своей биографии от его величества, Эвильен.

И он подтвердил собственные слова многоступенчатой вербальной конструкцией, снимавшей с меня часть ограничений из-за клятвы. Я с облегчением выдохнула, что не укрылось от короля. Он хмыкнул удовлетворенно и поинтересовался:

— Какая вы ведьма, Оливия?

— Природница, разумеется, — ответил за меня герцог и занял пустовавшее гостевое кресло. — Кого бы еще я к тебе привел. Но, — он кивнул в мою сторону, — особый дар девочки позволяет ей врать о себе. Так что Карэн как бы ни старался, уличить ее во лжи о себе не смог бы. А индариум ты использовать не дал.

Георг поморщился, но от комментариев воздержался. Я же мысленно чуть не прокляла герцога за длинный язык. Зачем он лез на рожон, напоминая его величеству о неприятном? Хотел меня лишний раз подставить? Чтобы не расслаблялась, потеряв часть груза с шеи?

— Узнай, кто из посторонних заходил в покои… Эвильен? — Георг вздернул бровь, и я кивнула. — Леди…

— Я не леди, — тихо призналась, отводя взгляд. Теперь, когда я могла говорить совсем уж открыто, нарушать лишний раз закон не хотелось.

— Пока вы здесь — для меня вы будете леди, — пояснил его величество, а я отчего-то смутилась, будто король не вежливость проявил, а мне комплимент сделал. — Но вернемся к делам. Дамиан, в первую очередь удели внимание покоям Эвильен. После нашего ужина, принимая во внимание благосклонность Элизабет и твое покровительство, девочку могли посчитать угрозой и сменить цель приложения своих сил в сторону ее уничтожения.

— А раньше?.. — хриплым от волнения голосом спросила я.

— Раньше вы не были столь интересны окружающим, — заверил герцог и добавил: — Мэри и Труденс прекрасно справлялись. Даже слишком хорошо. Несколько дней сыпи могли бы слегка остудить ненависть ваших новых поклонниц, но девочки слишком к вам привязались, не пропуская ничего из «шалостей» конкуренток.

Я не сдержала улыбки. Я тоже успела привязаться к Мэри, Труденс и Деби и слышать о том, что и я для них не просто работа, было приятно. Да и ничтожность сыпи… Это лишь для тех, кто никогда не покрывался коркой и не хотел содрать с себя кожу, чтобы хоть немного облегчить свое состояние, подобное кажется мелочью. А я через это проходила. Потому больше никогда таких зелий и не варю!

— Ваша радость неуместна, — одернул меня герцог. — Попытки избавиться от вас будут продолжаться.

— Но вы же именно для этого меня сюда и, хм, пригласили, — напомнила я. Герцог скривился, а вот король…

— Эвильен, я не хочу, чтобы вы пострадали, даже несмотря на условия вашей сделки с Дамианом. — Георг нахмурился, перевел взгляд на друга и добавил: — О ее подробностях доложишь мне по возвращении.

— Ты меня выгоняешь?

— Всего лишь напоминаю о необходимости действовать, пока у нас есть еще шансы что-то найти. Если он рискнул действовать открыто, значит не боится проиграть. Пригласи Карэна, пусть посмотрит на всех участниц. Нельзя исключать, что и среди них есть его союзники. — Дамиан недовольно поджал губы, но промолчал. Определенно, герцог графа недолюбливал. — Также к вечеру жду доклад о перемещениях слуг, кому разрешен вход в восточное крыло, за пределами дворца.

— И я должен все это успеть? — едко уточнил герцог, видимо, не простив предложения привлечь менталиста к работе.

— Именно, — усмехнулся Георг и добавил: — Эвильен провожать не нужно.

— Как быстро меняется твое настроение, — хмыкнул отчего-то довольный герцог.

— Не быстрее, чем вы с Элизабет договорились.

— И это знаешь, — фыркнул Дамиан и, не прощаясь, покинул королевский кабинет.

— Можете дышать, — спустя какое-то время напомнил мне король, и я поняла, что действительно затаила дыхание, не зная, как уместно себя теперь вести: просто слиться со стеной или испросить на то позволение. Закашлялась, подавившись воздухом, словно бы с непривычки. Подняла взгляд на короля, отдышавшись, и вновь подавилась.

Его величество смотрел с тревогой. И это отчего-то вселяло в меня больший страх, чем его гнев.

— Простите… — шепотом проговорила, разглядывая носки туфель.

— Если вы в свою очередь примете мои извинения. — Я вскинула голову в удивлении и натолкнулась на мимолетную улыбку на лице короля. — Как я уже сказал, подвергать вас, или любую другую участницу, опасности не входило в мои планы. — Георг приложил палец к губам, на корню обрывая мою попытку возразить. — Не нужно мне напоминать о Дамиане и его самодеятельности. Вы вошли во дворец как моя гостья, и раз я позволил вам остаться, то несу ответственность за все, что с вами здесь происходит. И обещаю, — он усмехнулся, — компенсировать ваши страдания. Но этот вопрос мы обсудим после, — вновь не дал вставить мне и слова король.

Я тяжело вздохнула. Неизвестность пугала больше, чем манила обещанной наградой. Я бы предпочла знать, сколько компенсация будет в монетах, раз уж его величество сам об этом заговорил, но прикусила язык, чтобы не показаться слишком меркантильной. Разве что пообещала самой себе уехать из Билена, едва появится такая возможность.

— Вы голодны? — прервал мои размышления король, незаметно оказываясь слишком близко, чтобы я не вздрогнула.

— Нет, — покачала головой. Попыталась увеличить расстояние между нами, но предательская стена помешала. Еще и попыталась отомстить за мою забывчивость, вот только король был быстрее: успел подставить руку, уберегая мой затылок от столкновения с препятствием.

— Вы… неосторожны, — выдохнул он, оказываясь слишком близко для того, чтобы я не чувствовала его дыхание. По коже пробежали мурашки, то ли страха, то ли странного предвкушения. И дыхание сбилось. Мое… Его… Я не могла понять. Сорвавшееся на бег сердце заглушало все звуки, а я не могла оторвать взгляда от напряженного лица короля.

— В-ваше величество…

Шепот — все, на что хватило моих сил, и окрик, который должен был вернуть здравость рассудка нам обоим, более походил на бессильную просьбу. Просьбу, отказать в которой он не смел. Просьбу, которую мог исполнить он один.

И, завороженно глядя в серые глаза мужчины, чувствуя жар его тела, ощущая прерывистое дыхание, гулкие удары сердца, я потянулась к нему… Или он склонился ко мне… Кто был первым, на ком должна была лежать вина за случившееся, стали ли мы заложником пережитого напряжения — в этот миг все было не важно.

Все — кроме нашего ставшего общим дыхания, кроме губ, шершавых, обветренных, будто бы принадлежавших не коронованной особе, а обычному парню, чьи прикосновения будили во мне бурю незнакомых эмоций. Ураган, сметавший робкие попытки сознания напомнить, где я, с кем и чего это будет мне стоить. Все было неважно, пока рядом был этот мужчина, пока его пальцы освобождали мои волосы от заколок, зарываясь в них и массируя голову, пока я тонула в его запахе, тепле, уверенности, отвечая на поцелуй…

— Ваше величество, к вам… Я передам, что вы заняты, — скороговоркой закончил секретарь, исчезая в приемной.

Исчезая и унося с собой наваждение, которому мы поддались.

— Демоны… — сорвалось с моих губ.

Я пыталась отдышаться и… найти место, где могла бы спрятать взгляд. Щеки, уши, все лицо пылало, будто сам воздух накалился и обжигал кожу. Я не находила себе места, но боялась сделать хоть шаг в сторону. Тело меня не слушалось, будто кто-то другой — гадкий и подлый — решил лишить меня возможности укрыться, переждать, хоть немного прийти в себя. От невозможности сбежать перед глазами все поплыло, предвещая обморок — единственный способ сбежать от реальности, который был мне сейчас доступен.

— Я должен извиниться. — Голос короля был стерильно сухим. — Прошу простить меня за недостойное поведение и обещаю приложить все усилия, чтобы ваша репутация не пострадала.

Репутация была последним, о чем я думала сейчас, но вздох облегчения непроизвольно сорвался с губ. Я ждала совсем других слов. Хлестких, жестоких, обвиняющих, какие легко было услышать на улице, пробегая мимо ссорившихся пар. Неподходящих пар, с признаками явного мезальянса, когда молодой аристократ решил немного развеяться и увлекся.

— Я… Это не ваша вина, что… — Я не могла подобрать слова, мысли путались, но противная слабость немного отступила. Страх, охвативший меня, после слов короля начал стихать. И пусть не сразу, но я смогла заставить себя поднять взгляд и благодарно, насколько могла, улыбнуться. — Спасибо, что… Я никому не…

Георг взял меня за руку, и я поняла, насколько холодные у меня пальцы. Холодные, непослушные, негнущиеся…

— Эви. — От его протяжного «э» все внутри меня сжалось. — Эвильен, я повторяю, ответственность за произошедшее на мне. Как на мужчине, как на более сильном, как на аристократе, в конце концов, — медленно и четко сказал мне его величество, глядя прямо в глаза. И я кивнула, показывая, что услышала. — Понимаю, что просить вас остаться здесь будет верхом наглости, но, надеюсь, вы не станете меня избегать.

Последние слова короля заставили меня вновь отвести взгляд. Именно так я и хотела поступить. И чем бы ни грозила леди Элизабет, как бы ни стращал герцог — я не собиралась больше привлекать к себе внимание его величества.

— Обещайте мне, — потребовал король, сжимая мою ладонь.

— Обещаю, — тихо ответила. Наверное, я бы все, что угодно, ему сейчас пообещала, лишь бы… Лишь бы что? Сбежать? Закрыться в своих покоях, накрывшись с головой одеялом? Уехать из столицы? Или еще раз ощутить его дыхание на своих губах?

— Вы покраснели, — заметил без тени насмешки король.

— Здесь очень жарко, — попыталась перевести тему, но попытка была жалкой. Я и сама это понимала, но ничего не могла с собой поделать.

— Хорошо, я вас отпускаю, — с каким-то непонятным сожалением сказал король и, повысив голос, позвал: — Генри, проводи Оливию к тетушке.

— Я бы предпочла вернуться в свои покои, — не поднимая глаз, все же рискнула возразить я.

— Боюсь, что если сейчас я вам это позволю, то более никогда не испытаю радости вновь прикоснуться к вам, — шепотом, будто крамолу, произнес его величество и, отступив на шаг, отвернулся.

Стук в дверь дал понять, что секретарь успел сделать выводы и ожидает меня в приемной.

Кое-как пригладив волосы, я ушла, сжимая в руках заколки. Уже знакомый юноша цепко оглядел меня с ног до головы и, покачав головой, бросил:

— Идемте. Прежде чем показывать вас тетушке, нужно привести в порядок.

— Но его величество… — Я покосилась на закрытую дверь.

— Все сделаем в точности, — заверил меня Генри и подмигнул. — Просто пойдем длинным путем.

И мы действительно шли долго. И, слава богам, тайными переходами, чтобы лишний раз не смущать придворных моим видом. Наконец, Генри свернул в узкий коридор и остановился, приоткрыл дверь, огляделся там и махнул мне рукой. Дескать, выходим.

Выйти, как подобает, не получилось. Хозяин комнаты определенно знал о наличии второго входа и заблаговременно позаботился о том, чтобы гости не могли явиться бесшумно. Стоило Генри попытаться открыть дверь пошире, как она уперлась в кресло и заклинила. А сверху еще и поток холодной воды хлынул. Вместе с ярким солнечным светом, заставившим прищуриться, чтобы хоть что-то увидеть с непривычки.

— Мэри! — простонал мокрый юноша. — Я же не просто так. Я к тебе твою подопечную привел!

— Привел — а теперь уходи! — заявила моя горничная. Я выглянула из-за плеча пострадавшего и с укором посмотрела на девушку, но та лишь еще выше вздернула носик.

— Не могу. Его величество требовал, чтобы я Оливию отвел к тетушке, а я к тебе привел, чтобы ты помогла своей леди. А ты так меня встречаешь!..

— А нечего было с Герти флиртовать! — с упреком заявила Мэри и в три шага оказалась рядом.

— Я ни с кем не флиртовал! — обиженно отозвался парень и отпрянул, будто боялся, что девушка не удержится и перейдет от словесных аргументов к более тяжелым.

Поглядывая наверх, не осталось ли там сюрпризов, я аккуратно протиснулась мимо Генри и отошла от скандала подальше, к противоположной стене. Выглянула в окно, поняла, что не знаю ту часть дворцового комплекса, на которую оно выходило, и притихла, следя за развитием событий здесь. Даже, кажется, забыла о собственной недавней проблеме на том же фронте.

— А мне так не показалось! — Тонкий пальчик ткнулся в грудь собеседника.

— Чем угодно клянусь — показалось. Герти пропуск свой потеряла, я успокаивал. Знала бы ты, сколько носовых платков извел, а чая ей сколько заварил?! И все, чтобы твоя подруга успокоилась и ее не выгнали из дворца.

— Она потеряла пропуск? — Мэри помрачнела.

— Нет, в комнате оставила, — покачал головой Генри. — Я проводил ее до комнаты, помог с поисками. Пропуск между матрасом и спинкой кровати оказался. Завалился, видимо. Я и не стал докладывать королю…

— Доложи, — потребовала Мэри. И уточнила: — Немедленно. А Оливию я сама провожу.

— Но приказ… — Таким пришибленным секретаря мне видеть не доводилось.

— Это важнее, — твердо сказала девушка. И Генри… подчинился. Кивнул мне виновато и исчез в дверном проеме, замаскированном под нишу в стене для картины или зеркала.

— Глупый мальчишка! — погрозила ему в след Мэри. И я с трудом удержалась от улыбки. Эти двое казались мне ровесниками, но, впрочем, возраст порой ни о чем не говорит. — Ему не Герти сочувствовать следовало, а герцогу доложить, если короля не хотел отвлекать. Или госпоже Марте. На худой конец — тетушке, — продолжила разоряться Мэри, кивая мне на одинокий стул у зеркала.

— Он хотел как лучше… — протянула я, усаживаясь и чувствуя, как расческа касается волос.

— А получилось — как всегда, — фыркнула Мэри и шепотом спросила: — Что случилось с вашими волосами?

Я залилась краской, вспомнив, что именно с ними случилось. Дернула головой, чтобы пряди закрыли заалевшие щеки, и… промолчала. Мэри понятливо фыркнула, не став развивать эту тему.

— Сейчас все исправим и отведу вас к леди, — пообещала горничная и принялась за работу, а я… я разглядывала ее комнату. Небольшую, с узкой кроватью, изголовьем к окну, небольшим столиком с зеркалом, за которым я сидела. Единственным креслом, приставленным ко второму входу, и сундуком, куда следовало складывать одежду. Почти как в моем подвале, если забыть про широкое окно и столик с зеркалом.

— Вы же уже знаете?.. — осторожно начала Мэри, пропуская мои волосы между пальцев и начиная что-то плести.

— Что вы в том числе и на герцога работаете? — уточнила я.

— Да, — тихо выдохнула горничная. А мне в ее тоне послышались виноватые нотки.

— Я вам очень благодарна за отсутствие почесуна, — хмыкнула я. И отражение в зеркале показало мне, что Мэри самодовольно усмехнулась. Правда, уже в следующий миг радость на ее лице померкла.

— Вас отравить хотели?

— Уже все знают? — Я удивленно вздернула брови.

— Слухи во дворце распространяются быстрее солнечного света, — протянула Мэри. — Но мне Труденс вестника отправила. Я у тет… у госпожи Марты была.

Я сделала вид, что оговорку не заметила, хотя подтверждение собственной гипотезы было приятно слышать.

— А про Фелицию что-нибудь известно? — Я закинула удочку и чуть не лишилась клока волос, так резко Мэри сжала пальцы.

— Завистливая дрянь, — процедила сквозь зубы Мэри и заверила: — Его величество во всем разберется и выставит ее из дворца. Нельзя клеветать на ни в чем не повинную леди!

Я промолчала. Ни в чем не повинной я себя не считала, но едва ли мои мелкие прегрешения за пределами дворца, да и внутри, могли бы переубедить Мэри.

— Они все вам завидуют, — продолжала меж тем служанка, аккуратно подбирая мои волосы в высокую прическу.

— Мне казалось, Ариналия и Вивьен здесь по иной причине. Ари хочет продолжить учебу, а Вивьен…

— Леди Сарли постоянно витает в облаках и ночами не спит, — хмыкнула горничная. — Но кому бы ни польстило внимание короля? А уделяет он его пока лишь вам.

Несмотря на собственные попытки убедить себя, что внимание короля связано лишь с моей работой на герцога, я все равно покраснела. Мэри, заметившая это, самодовольно, будто знала какую-то тайну, улыбнулась.

Больше горничная ни о чем не спрашивала, а я… пыталась понять, что же со мной происходит. Ведь какой-никакой, но опыт общения с противоположным полом у меня был. Хоть и не такой обширный: моя брезгливость не могла долго терпеть отношения с деревенскими жителями, не признававшими новомодных средств для чистки зубов и в лучшем случае перед тем, как полезть с поцелуями, жевавшими гвоздику, перебивавшую запах изо рта. Но даже с самым приятным из них, с Бруно, который ради меня не только гвоздику жевал, но и мылся раз в неделю — перед тем как идти со мной на ярмарку, — я никогда не чувствовала себя так, как с его величеством.

— Мэри? — тихо позвала я, пряча взгляд.

— Да, моя леди? — с готовностью отозвалась горничная, опуская руки. Она обошла меня, и теперь придирчиво разглядывала деяния рук своих. Судя по блеску в глазах, она была довольна.

— Ты когда-нибудь влюблялась? — Я хотела спросить другое, но вопрос сам сорвался с губ. Я бросила быстрый взгляд на Мэри и… она отвела глаза. Закусила губу, будто решая, стоит ли проявлять откровенность, и быстро кивнула. Правда, мне показалось, что прежде, чем она мне ответила, убедилась в отсутствии посторонних в комнате.

— А в кого? — во мне проснулось неуместное любопытство. Точнее, желание подтвердить свою гипотезу, ведь после перепалки Мэри и Генри у меня сложилось однозначное впечатление об их симпатиях.

— В напыщенного индюка! — Девушка погрозила кулачком двери и разом как-то сникла, посмотрела на меня с грустью и добавила: — Но у вас все будет лучше. Его величество — совсем не такой. Он умнее и намеки понимает.

— А Генри не понимает? — собственные проблемы незаметно отступили на второй план перед чужими.

— А Генри — тугодум и тетушкин племянник! — Раздражения в голосе Мэри прибавилось, вот только в следующую минуту она тяжело вздохнула и, прикрыв глаза, призналась: — Но я не могу выкинуть его из головы, не могу заставить себя забыть о нем и, каждый раз оказываясь неподалеку от королевской приемной, останавливаю себя уже у самой двери, с занесенной для стука рукой. И если бы не его светлость, все так бы и продолжалось. А у меня сердце замирало всякий раз, когда его величество отправлял Генри в родовое поместье. Каждую неделю, в четверг. Тетушка ругаться изволила: никакого покоя, ревизия за ревизией, будто король нам доверять перестал. А Генри стоял, улыбался и будто вовсе не слышал ее криков. И я не слышала: любовалась издалека, а порой, — лицо Мэри приобрело странное, мечтательное выражение, — приносила ему чаю. Будто бы от тетушки, чтобы ему было легче ждать. А он мне букет дарил — в знак признательности за чай. Садовник всякий раз ругался, но…

Мэри покраснела.

— А пару дней назад он меня на прогулку пригласил. Здесь недалеко. У старого парка. И бабочки летали. Яркие-яркие, будто светящиеся изнутри.

— Светлячки? — задумчиво уточнила я.

— Нет, — Мэри покачала головой. — Светлячков я после видела, они другие. А это бабочки. Я поймать хотела, но они высоко кружили и будто сквозь пальцы проходили. И после заката дело было… — Девушка закусила губу, будто сама заметила некоторую нестыковку. — А какие бывают ночные виды?

— Такие, о которых следует сразу сообщать в службу безопасности. И никогда не пытаться взять в руки, — хмыкнула я и поднялась со стула. — Нужно найти герцога. Или короля.

Мэри побледнела, а я кивнула, подтверждая ее нерадужные догадки. Но, как бы мне ни хотелось избежать скорой встречи с королем, поделиться своими соображениями и навестить место свидания следовало. Увы, из всех ночных видов бабочек, я знала лишь один, способный проходить сквозь преграды. И бабочками эти паразиты лишь казались.

— Нужно сказать королю, — пробормотала я. — Леди Элизабет может подождать, а это — нет.

Я взяла Мэри за руку, заглянула в глаза и чуть сжала пальцы, ободряя. Еще недавно горничная упрекала в молчании Генри, а меньше чем через час стала виновна в том же. Оправдывало ее разве что то, что ведьмой Мэри не была и, похоже, специалистом по демонам тоже. А мне однажды довелось слышать от наставницы историю Вероники, одной из последних служанок дома Тарлан.

Девушке, возвращавшейся в родную деревню после ярмарки, не повезло точно так же, как и Мэри, увидеть в ночной мгле сияющую бабочку. Не зная об опасности, она пошла за ней и ушла с дороги. Чем глубже в лес она заходила, тем больше бабочек слетало с деревьев к ней, начинало садиться на ее волосы, на платье, кожу. Последнего нельзя было допускать ни в коем случае. Высвободившиеся после смерти предыдущего носителя, крииды искали для себя новую жертву. Того, кто станет кормить их своей жизненной силой и кого они подчинят воле своего хозяина. Того из Тарланов, кто породил крииду из собственной крови и силы.

Но Вероника об этом не знала. Как не знала и Мэри об истории исчезнувшей в полночь Вероники и о том, что лишь в одном случае криида могла проигнорировать ее прикосновение. В случае, когда одна из них уже нашла хозяина и готовила новое тело для остальных.

* * *

— Дамиан? — требовательно уточнил король, когда смущенная Мэри и не менее красный от общественного обсуждения их свидания Генри поведали свою историю, а я поделилась собственными знаниями о криидах.

— Это возможно, — нехотя признал герцог. — О Тарланах мало известно, Аг… наши добрые друзья отослали их прежде, чем инквизиция сумела поймать хоть одного. О других кланах нам известно больше. Я свяжусь с Виктором и попрошу его посетить дворец в ближайшее время.

— В ближайшее время нужно пойти туда, где видели криид, — не согласилась я, потом поняла, кого перебила, и прикусила язык, но… король кивнул мне, давая понять, что услышал. Да и герцог нехорошо так улыбнулся.

— Хотите, чтобы они избавили нас от короля? — нехорошо поинтересовался герцог.

— Нет, — чересчур громко, отчего тут же втянула голову в плечи, ответила я. И уже тише добавила: — Если Мэри и Генри не врали, — названные торопливо помотали головами, — то крииды уже нашли нового носителя и для других людей безопасны. Но… с каждым часом у нас все меньше шансов проследить, куда они полетят. Чем больше времени проходит, тем сильнее тускнеют их крылья и тем больше они похожи на обычных бабочек. И не поймешь — кого ты видишь за окном: крииду или обычного мотылька.

— А иначе можно выявить носителя паразита? — нахмурился герцог, вероятно, просчитывая все варианты. — Менталист?

Я отрицательно качнула головой.

— Наставница говорила лишь об одном способе, но для него нужна ведьма и несколько часов времени: зелье не самое простое.

— Ты сможешь его сварить? — От этого «ты» из уст короля у меня внутри стало удивительно тепло.

— Не знаю, — не стала врать. — Я могу попробовать. Но я не помню пропорций, возможно в книге…

Я замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.

— Продолжай, — попросил Георг и я, помедлив, закончила:

— Я нашла один гримуар. И, возможно, там есть нужные пропорции. Но… сначала лучше поискать криид, зелье, которое ни разу не готовил, не лучший вариант.

— Тогда пойдем. — Георг поднялся и протянул мне руку. — Генри составит нам компанию, а Мэри дождется и расскажет все Виктору. Дамиан, пригласи его во дворец.

— Возьми с собой кого-то еще, — напряженно попросил герцог.

— Это будет выглядеть странно, ты не находишь? — заметил король и пояснил недоумевающему другу: — Мы с Оливией идем на свидание в парк. Досадные мелочи не должны мешать проведению отбора и получению главного приза самой достойной, — с усмешкой пояснил король.

— Однако, — хмыкнул герцог и, кивнув, покинул кабинет.

Мэри передернула плечами. Кажется, ее пугала перспектива в одиночестве остаться в кабинете короля.

— Здесь самое безопасное место, — шепнула я ей на ухо, подойдя ближе и касаясь холодной от нервного напряжения руки.

— Я скоро вернусь. — Генри потянулся, чтобы обнять девушку, но стушевался под взглядом короля.

— Мы подождем тебя в приемной, — милостиво сказал король и потянул меня на выход. Вот только, если Генри и Мэри определенно нуждались в том, чтобы остаться наедине, я почувствовала себя крайне неуютно, оказываясь в подобном же положении с королем в его приемной.

— К-красивая карта, — попыталась отвлечься я, поворачиваясь к карте и рассматривая четкие линии.

— Я приказал повесить ее здесь в день, когда занял кабинет отца, — тихо сообщил Георг, и я вздрогнула, поняв, как близко он находится. Щеки сами собой запылали, хотя его величество даже кончиком пальца не коснулся меня.

— Ее создатель — весьма талантлив.

Моя взгляд нет-нет да и соскальзывал в сторону, пытаясь найти короля.

— Благодарю за комплимент, — насмешливо сообщил Георг, а я… я подавилась воздухом, осознав, кто является автором привлекшего меня творения. Перевела тему, называется!

Впрочем, сморозить еще что-нибудь столь же «безопасное» я не успела. Дверь с грохотом распахнулась, и прямо там, заставив всю делегацию стремительно тормозить, застыла леди Элизабет. В повисшей тишине, которую решался нарушить лишь Жан-Батист, яростно гавкая на свою бессменную носильщицу, леди Элизабет цепко оглядела меня с ног до головы и, мне показалось, разочаровано вздохнула.

— Георг? — начала было ведьма, но король жестом ее остановил.

— Что бы вы ни хотели обсудить, я занят. Мы с Оливией собираемся в парк.

— Вот как? — Брови леди взметнулись так высоко, что скрылись под волосами. — И ты не найдешь ни минутки, чтобы…

— Нет, — отрезал король, но его тетушка лишь расплылась в понимающей улыбке, вовсе не оскорбленная таким пренебрежением племянника.

— Хорошо, — покладисто сказала она и отступила на шаг, вызвав в рядах своей свиты поспешное бегство. — Не будем вам мешать.

И ведьма тихо, совсем не так, как входила, покинула приемную, аккуратно притворив за собой дверь. Если бы не удаляющийся лай Жана-Батиста, я бы даже подумала, что тетушка короля осталась за дверью в попытке подслушать, о чем мы говорим.

— Вы могли попросить ее?.. — аккуратно начала я, глядя на его величество. Георг нахмурился, отчего брови сошлись на переносице, но спустя минуту уже отрицательно покачал головой.

— Нет. Моя тетушка пусть и ведьма, но называют ее так чаще за характер, чем за достижения на магическом поприще. Но леди Элизабет не сможет остаться в стороне, если узнает о происходящем. И тогда ее придется спасать. А спасение моей любимой тетушки чаще всего оборачивается полным провалом в любых делах, куда она сунула свой нос.

— Но зелье…

— Зелье может и не понадобиться, — напомнил король, беря меня за руки и согревая. — Это один из запасных планов. Лишь один из них, — повторил, убеждая меня Георг.

Я рассеяно кивнула, завороженная звучанием его голоса.

В дверь постучали. Дверь приемной. Из королевского кабинета. Кажется, Мэри и Генри наконец договорили, и, сделавший правильные выводы из своего предыдущего провала секретарь, учел допущенные ранее ошибки.

— Ты не помешаешь, — хмыкнул его величество, отстраняясь.

Высунувшийся в дверной проем Генри уже не увидел ничего предосудительного. Выдохнул с облегчением и, извинившись за задержку, повел нас к месту своего свидания.

* * *

Мы шли через парк. И пусть ветер был совсем не холодным, я ежилась, словно он пробирал до костей. Кажется, последний раз я так нервничала, когда ночью лезла в кабинет приказчика, не зная, сэкономил ли тот на охранных чарах или напротив — так хорошо их замаскировал. Липкий пот покрывал все тело, отчего даже уютное по утру платье стало причинять неудобства. А еще я чувствовала чужие взгляды. Не видела их — но чувствовала.

Наверное, если бы не локоть его величества, за который держалась, я бы уже с десяток раз оступилась и упала в размякшую землю. Но король раз за разом удерживал меня от падения, не говоря ни слова, и… в какой-то момент я успокоилась. Стало безразлично, что подумают те, кто увидит нас идущих под ручку, что они скажут, изрыгая проклятия или завистливо вздыхая, кому пожалуются и о чем попросят, готовые отдать годы своей жизни ради глупого желания отомстить.

— Ваше величество, — тихо позвала я, и король чуть склонил в голову в мою сторону. — Если это допустимо… — Я замялась, вспомнив о запрете, связывавшем аристократов, прикусила было язык, но Георг и из моей заминки сделал правильные выводы:

— Вам интересно, почему я избегаю ведьм? Или судьба бедняжки Ниэль? Признаться, о последнем я плохо осведомлен, — признался Георг, а я отвела взгляд. Слова мужчины можно было трактовать по-разному: они могли быть и свидетельством душевной боли, и незатейливым фактом, если дальнейшую судьбу девушки определял суд, и его величество не стал интересоваться его вердиктом. Впрочем, едва ли тех, кто покушался на монарха, пощадили.

— Я вас разочаровал? — Георг наклонился ко мне. И пусть говорил он тихо, разобравший слова повелителя, Генри ускорился, увеличивая расстояние между нами: подслушивать беседы сюзерена он не желал.

— Боюсь, чтобы в ком-то разочароваться, сначала нужно поддаться его очарованию, — попыталась уклониться от ответа, но, кажется, весьма неудачно. На лицо короля упала тень, будто он услышал что-то лично для себя неприятное и пытался понять причины.

— Вам не нравится дворец? — нейтрально уточнил король.

— Нравится, — вздохнула я. Перед глазами встала картина величественного здания. И да, оно мне нравилось. Своей красотой, величием и тем, что не я платила слугам за содержание его в пригодном для обитания состоянии, а магам за зарядку артефактов. — Но жить в нем — быть вечным заложником чужих желаний.

— И каких же? — фыркнул король. И так это странно выглядело, что я снова едва не оступилась, ошарашенно на него глядя. — Я сделал что-то не так?

— Все так. — Я потупилась и попыталась объяснить свое мнение о дворце. Все же это казалось безопаснее, чем смотреть, не моргая, в глаза королю. — Дворец полон алчности и почти не знает уюта. Почти все, кто приходит туда, — на службу ли, развлечения ради или навестить родных, несут в себе желания. Заработать, выслужиться, завязать полезные знакомства…

— Свергнуть тирана… — подхватил его величество. — Занять место подле него или… обмануть, притворившись безобидной провинциалкой, верно?

— Простите.

— Я давно на вас не сержусь, — хмыкнул его величество. — Просто не могу себя заставить. А насчет остального — мне сложно не признать вашей правоты, но позвольте все же верить, что хоть кто-то приходит ко мне из искренних побуждений, неомраченных меркантильностью.

— Ваша тетушка, — охотно предложила я кандидатуру. И добавила: — Вероятно поэтому, вы и позволяете ей развлекаться, пусть вам и не нравится ее энергичность.

— Леди Элизабет… — с нежностью, какую ранее мне не доводилось слышать от короля, проговорил мужчина. — Да, все они такие… И потому лучше держать их подальше от дворца.

Он не стал уточнять, но, кажется, я и сама догадалась, о ком могла идти речь. Ведь ни одной ведьмы не было во дворце. Леди Элизабет прорвалась с боем, а ведь ведьм в их роду было никак не одна.

Разговор затих сам собой. Я думала о королевских родственниках, но с разочарованием поняла, что практически ничего о них не знаю. О покойном короле — знаю, о королеве-матери, покинувшей дворец и проживавшей где-то в южной провинции, у моря, — тоже память хоть что-то хранила. А вот о других королевских родственниках я не знала ничего. Как и всякий далекий от политики и дрязг аристократов житель страны.

Тем временем мы свернули с выложенных плиткой дорожек и оказались в мрачной части парка. Той, лесной, что была мне ближе. Улыбка сама собой появилась на губах, когда грудь наполнилась холодным ветром, полным весенними ароматами. И пусть в нем были и болотные нотки, и даже гнилостные… Для ведьмы-природницы они были сродни долгожданному чуду — чуду скорого обогащения. И я даже шаг ускорила, заставив и короля, и его секретаря идти энергичнее.

Не прошло и четверти часа, как мы вышли к искривленному, зависшему над рекой дубу. Я опустилась на корточки, выискивая нерастащенные желуди, но все они, похоже, покоились на дне реки.

— Мы сидели вот здесь. — Генри указал на дерево. — А бабочки прилетели, — он нахмурился, вспоминая, — оттуда.

Палец указал на лежавший по ту сторону реки берег. Смешок вырвался сам собой. Конечно, не могло быть иначе: чтобы ведьма и ни разу за прогулку по лесу не промочила ноги? Да скорее она королевой станет, школу для себе подобных учредит и… Третье я придумать не успела — прервали.

— Оливия, — покосившись на Генри, обратился ко мне его величество, — что вы делаете?

В его голосе звучало искреннее непонимание, словно зрение начало его подводить и он не видел, чем именно я занята.

— Готовлюсь к переходу через реку, — пожала плечами и, победив узелки на тонких шнурках, сбросила туфли. Свободной рукой приподняла юбку, размышляя как лучше ее закрепить, чтобы и идти не мешала, и не задиралась выше положенного, но не успела ничего решить.

Просто вжух. Ветер в ушах просвистел, земля покачнулась, а моей точкой опоры больше были не собственные ноги, а чужие руки, твердо удерживавшие от падения и контакта с холодной еще землей.

— Прошу меня извинить, — тем не менее без всякого смущения или вины в голосе сказал его величество. — Но я не могу позволить леди заходить в холодную воду, — пояснил он и добавил: — Держитесь крепче, так нам обоим будет легче.

И мне не оставалось ничего иного, кроме как последовать совету. Ведь, обхватив его величество за шею, я получила и еще одно немаловажное преимущественно: так я хоть смогла скрыть пылающую от смущения физиономию. И я так растерялась, что даже не стала, пусть и шепотом, но поправлять его величество относительно леди. Все же он — король, ему виднее. А мне… мне куда теплее, чем если бы пришлось вновь ходить по воде. К тому же Генри успел выхватить из моей руки туфли, уберегая нас с королем от конфуза: обувь могла оставить след на королевском мундире.

Тихий шелест потревоженных волн дал понять, что уже совсем скоро мне предстоит опуститься с рук короля на грешную землю. И, с одной стороны, я ждала этого момента, как избавления от неловкости, в которую меня неожиданно поставили, с другой… Мне было так приятно, что обо мне позаботились. Что хоть на чуть-чуть, но посчитали достойной заботы… И хоть рассудок легко разбивал вдребезги мои мечты, напоминая о предстоящем изготовлении зелья, мне отчего-то хотелось верить, что внимание мужчины было продиктовано чем-то иным.

— Аккуратно, — предупредил король, усаживая меня на чистый с первого взгляда пенек.

Впрочем, он и на второй взгляд оказался таким же удачным, словно и не случайное это место оказалось. Смущенно отводя взгляд, Генри поставил передо мной туфли и отошел, отворачиваясь. Я же быстро, в первую очередь чтобы избежать неловкости, обулась и поднялась, оглядываясь по сторонам.

Здесь мне еще не доводилось бывать. И моя самостоятельная вылазка, и испытание леди Элизабет проходили в других частях старого леса. Более светлых и просторных, с меньшим количеством бурелома, без муравейников в человеческий рост, один из которых оказался в прямой видимости. Поежилась. Пусть я и была ведьмой и должна была, хм, с пониманием относится ко всем проявлениям окружающего мира, но я же и девушкой была. А девушек и муравьев лучше наедине не оставлять — последствия могут быть непредсказуемыми.

— Как нам следует поступить? — поинтересовался его величество. И мысли о муравьях враз меня покинули. Нужно было искать криид, и, увы, без муравьев здесь могло не обойтись. Но я очень надеялась, что хватит призыва других животных.

— Если вы позволите, я хочу призвать местных обитателей.

— Муравьев? — вздрогнул Генри. Он с такой опаской косился на их жилище, что я готова была поспорить: в случае угрозы добежит до реки в считанные мгновения. Я покосилась на его ноги, ожидая увидеть мокрые внизу брючины, но ткань была сухой, как, впрочем, и ноги короля. Хорошо быть магом!

— Нет, даже ведьме сложно понимать их язык, — покачала я головой. — Нужен кто-то крупнее. Ваше величество, разрешите?

Король кивнул, не без любопытства следя за мной. А я почувствовала себя как на экзамене. И от волнения перестаралась с вложенной в зов силой. Закричали недовольно сорванные с каких-то их птичьих дел вороны, примчался заяц, будто за ним лиса бежала. С противоположной стороны выскочил волк… Даже сонная из-за клонившегося к закату солнца, которое почти не грело, приползла змея. От реки приползла, отчего Генри подскочил и чуть не упал, качнувшись.

— Спр-р-ра-шивай, — отрывисто рыкнул волк, повел носом в сторону Генри и довольно оскалился.

— С-спра-ш-шивай. — Змея подобралась ближе всех, обвивая соседнее со мной дерево. Я покосилась на нее и с облегчением выдохнула. Обычный полоз, откликнись внезапно кинтайская гадюка, моей репутации пришел бы конец: бежали бы с Генри к реке наперегонки.

— Спраш-вай, — порывисто выдохнул заяц, замирая на задних лапках и кося глазами на обоих хищников.

— Пару дней назад здесь недалеко кто-то умер, и над телом вились яркие, как светлячки, бабочки. Вы знаете, где это произошло?

— Я… покажу, — после продолжительной паузы, когда явившиеся на зов звери смотрели друг на друга, смирился с неизбежным волк.

Я перевела дух. Конечно, идти в лес с зайцем было спокойнее, но выбирать не приходилось. Главное — не муравьи, а с волком можно и договориться.

Я прикрыла глаза, ослабляя действие зова для остальных и концентрируясь на нашем провожатом.

— Нужно будет его отблагодарить, — шепнула королю, почувствовав, как мужчина берет меня за руку и подстраивается под ширину шага. Где-то позади простонал Генри, когда понял, что к муравейнику подходить все же придется: именно мимо него прошел волк, а следом и мы с королем.

Король прикрыл глаза, давая понять, что принял к сведению. Я предпочла не переспрашивать. В конце концов, я в этом лесу ненадолго, а его величеству с местными обитателями лучше дружить.

Шли мы совсем недолго. И это даже несмотря на то, что порой приходилось идти друг за другом: волчья тропа была слишком узкой для двоих, а попытки сойти с нее заканчивались опасным балансированием на склоне.

— Здесь.

Волк мотнул головой в сторону склона холма. Я подобралась поближе, бросила взгляд вниз и отвернулась.

— Это здесь, — тихо подтвердила я, избегая смотреть на останки. А никак иначе назвать то, что осталось от тела после вылета криид, я не могла.

Король прикрыл глаза, будто с кем-то связывался, и спустя пару минут сказал:

— Дамиан и наш гость скоро к нам присоединятся. И я попрошу вас не удивляться тому, кто он есть.

— Он демон? — У меня во рту все пересохло.

— В первую очередь он наш гость и помощник, — не стал ни подтверждать — а этого и не требовалось, ни опровергать король. — Вы спуститесь вниз? Я не вижу никаких ярких огней, значит ли это, что все бабочки покинули это место?

— Боюсь, что да, — проговорила неуверенно. — Но нужно спуститься и посмотреть ближе.

К сожалению или к счастью, но, оказавшись у подножия холма, мы поняли, что, как ни торопились, все равно опоздали. Ни одной полноценной крииды здесь уже не было. Да и не из чего им было появиться: от почившей слуги демона остались одни лишь кости и платье. Такое, в каких ходили служанки во дворце.

Король присел на корточки и провел ладонью над костями несчастной. Генри, старательно игнорировавший зрелище, что-то шептал волку. Страх перед лесным хищником оказался в юноше слабее, чем перед человеческой смертью.

— Чисто. Никаких следов ауры, — хмуро пояснил Георг, поднимаясь. Посмотрел куда-то за мою спину и добавил: — Но, возможно, вы сможете что-нибудь обнаружить?

— После паразитов Тарлана? Едва ли, — вторил ему насмешливый голос. Незнакомый мне, но определенно хорошо известный Генри. Юноша вздрогнул, скривился и еще теснее прижался к волку, словно тот был спасением от новоприбывшего. — Ведьма?

Незнакомец остановился в шаге от меня. Попытался заглянуть мне в лицо, но я обиженно отвернулась. Совсем по-детски, но разговаривать с тем, кто в первую очередь обзывается, не хотелось. Правда, это не помешало мне уже спустя минуту таращиться на него во все глаза. Любопытство — оно такое, заставляет и гордость смирить, и страх собрать сундук и отправиться в закат.

— Виктор, к вашим услугам, — отрекомендовался… демон, поклонился и, столкнувшись с раздраженным взглядом короля, выпрямился. — Я всего лишь вежлив, — пояснил блондин его величеству и, перекинув назад длинный — такой уже несколько десятков лет, казалось, не носили — хвост, присел у костей несчастной.

— Вы успели обо всем поговорить? — тихо, чтобы не отвлекать поглощенного процессом Виктора, поинтересовался король у явившегося вместе с блондином герцога. Дамиан кивнул и пояснил:

— Рассказ Мэри не занял много времени, а едва прозвучало имя Тарланов… — Дамиан усмехнулся, как, впрочем, и его величество. Определенно, они знали что-то такое, чего не знала я. И… ведь действительно не знала. Светловолосого демона в дорогом черном пальто с серебряными пуговицами я видела впервые в жизни, а клановое имя он мне не назвал, так что и надежд разузнать что-то в будущем у меня не имелось.

— Последний паразит покинул тело не более двух часов назад, — выпрямившись, сообщил Виктор. — Весь цикл от смерти предыдущего носителя до заселения нового занял не более двух суток. Вам следует искать среди одаренных. Если бы новая жертва не обладала даром — процесс не успел бы завершиться.

— А новая жертва… тоже умрет? — подал голос Генри, нервно сглатывая.

— Рано или поздно, — пожал плечами демон, но, смилостивившись, пояснил: — Как и любой человек. Крииды, как и любой паразит, не заинтересованы в быстрой смерти своего носителя. Поэтому через пару дней организм носителя привыкнет к их присутствию и адаптируется. И до тех пор, пока Тарлан не отдаст приказа, они никак не станут себя проявлять. Разве что их носителя тяжело ранят, тогда у бедных криид не останется иного выхода, кроме как помочь ему умереть, чтобы воплотиться как можно большим числом бабочек.

— А зелье?.. — уточнила я, раз уж демон не собирался молчать.

— Леди о «Таэль-Тае»? — Брови блондина взметнулись, а на лицо скользнула хищная усмешка. — И кто же поделился с вами этими знаниями?

— Это неважно, — вмешался его величество, заступая демону дорогу и закрывая меня от прямого взгляда. — Главное — зелье действительно существует, и оно может помочь нам выявить нового носителя криид?

— Может, — кивнул Виктор, не сводя с меня взгляда. Кажется, он даже не моргал. — Но слабой ведьме его не сварить, да и рецепт… Что ты дашь мне за него? — хищно усмехнулся демон.

— Не стану мешать твоему проекту.

— А зачем ему мешать? — усмехнулся блондин. — Он выгоден всем сторонам.

— Но тебе больше всех.

— Я и не отрицаю. — Демон поднял руки. — Думаешь, эта Мелочь справится без моей помощи? — Он кивнул в мою сторону, и плечи сами собой расправились, а подбородок взлетел вверх, как было всякий раз, когда кто-то сомневался в том, что я считала своей сильной стороной.

— Думаю, да, — усмехнулся Георг. Подошел ко мне ближе, тронул за руку и накрыл ладонью мой сжатый в негодовании кулачок. — Она справится, — повторил его величество. — Обязательно.

И от его уверенности мне стало легче на сердце. Даже расслабилась немного. Правда, лишь до тех пор, пока не пришел другой страх: страх подвести того, кто в меня верит.

— Что ж, в таком случае, я, пожалуй, полюбуюсь, — усмехнулся блондин, определенно видевший, как меняются выражения моего лица.

— Если вам разрешат присутствовать, — не стал решать за меня король. Хотя… если бы его величество приказал — я бы и демона потерпела. Но он не стал, и я позволила себе маленькую вольность: разжала кулак и сплела наши пальцы. Не следовало конечно, но…

— Вот как? — Реплика относилась вроде бы к словам короля, вот только смотрел демон на наши руки.

— Именно так, — холодно подтвердил Георг и добавил: — Полагаю, здесь наши дела закончены. Дамиан?

— Я пока останусь. Нужно распорядиться насчет тела, установить личность…

— Занимайся, — кивнул король и первым направился к вершине холма. Не выпуская моей руки.