Глава 17

Ребята явились спустя полчаса. Крались по коридору, словно воры, причём в полном составе. Ёлки-палки, они даже малыша Аверона взяли с собой! Его-то на кой?! Все в тёмной одежде, волосы убраны под шапки, на личиках и открытых участках кожи иллюзорный камуфляж, делающий их совершенно неприметными в условиях осеннего сада.

— Не спится, крошки? — я вышла из тени, перегородив дорогу. Руки упёрла в бока, в глазах молнии, в голосе сталь. Хорошо бы добавить к образу фурии кочергу, но она осталась в подземелье.

— Упс.

Все пятеро испуганно замерли.

— Я не лезла в ваши секреты, потому что вы просили о доверии, и чем вы мне отплатили?

— Мы... м-мы... мы-мы-мы... — племянники усиленно соображали, чего бы соврать.

— Да, вы! Вы-вы-вы! Вы злостно нарушили правило номер два: никаких бомб ни дома, ни во дворе!

— Это не мы взорвали дверь Сената, — поспешил оправдаться Аверон.

Калами быстро зажала ему рот ладошкой, но было поздно. Бесхитростный малыш непреднамеренно выдал своих братьев и сестёр с головой, и они это прекрасно поняли. Теперь отпираться бесполезно.

Близнецы отступили на шаг, собираясь исчезнуть под шумок, но мой грозный взгляд приковал их к полу:

— Шутки кончились. В мою комнату, живо!

Продолжать разговор в коридоре глупо. Мало ли какие полуночники ещё шастают по дворцу, особенно в свете недавних событий?

Дети переглянулись и кивнули друг дружке.

— Лучше ко мне, — попросила Калами с виноватой улыбкой. — Мы кое-что покажем, и вы сразу перестанете злиться.

— Сильно сомневаюсь, милая. Смотрю, вы не понимаете всю серьёзность поступка. Королевский дворец не школа в Сиреноле, здесь вам не выговор светит, а тюрьма.

— Хорошо-хорошо, тётя, — согласился Ривен, будто это я чего-то не понимаю. — Только давайте вы будете ругаться в комнате Кэл. Там гораздо удобнее, и нам действительно нужно показать вам одну вещь.

— Уже две, — добавил Аверон.

— Идёмте, — близнецы взяли меня за руки и сами повели вперёд по коридору.

Я решила подыграть. Уж очень хотелось верить, что мои любимые племянники выбили дверь в Сенате не ради обычной жажды разрушения.

Комнаты, отданные Калами, производили неизгладимое впечатление своими размерами и не столько гармонично вписанной и неприлично дорогой роскошью, сколько изящной красотой и уютом. Если для моего жилища канцлер выбрал оттенки морской волны, то будущая королева удостоилась бежевых интерьеров, позолоты и мебели цвета насыщенного бордо. Но не они по-настоящему восхищали, а пушистый дворецкий редкого тигрового окраса. Калами дала ему распоряжение пускать меня в любое время, чтобы немного задобрить перед тяжёлым разговором. Жест я оценила. Подросткам важна приватность, и сейчас племяшка оказала мне высокое доверие.

Мы прошли в рабочий кабинет. На правах старшей сестры, Калами забрала к себе семейный портрет из особняка в Сиреноле и повесила его над камином. Она остановилась возле стены, украшенной ковром тонкой работы, Ривен тут же плюхнулся в мягкое кресло, близнецы оккупировали один из двух диванчиков, а Аверон устроился на краешке массивного каменного стола по центру. Я же прошла к догорающему камину. Совсем забыла как сильно замёрзла, пока не увидела жаркие язычки пламени.

Новая обстановка ничуть не потушила мой праведный гнев:

— Не хотите объясниться? Какого хре... хребта крокодильего вам понадобилось взрывать Сенат?

— Тётя Клара, мы знаем слово хрен, — губы Ривена дрогнули в неподобающей случаю улыбке. Из-за ворота его кофты выглянула серая морда змейки и согласно кивнула, будто что-то поняла.

— Цыц! — я подняла вверх указательный палец.

— Мы же не весь Сенат, а только двери, — пискнул Аверон.

— Да и то случайно, — Сирения сморщила носик. — Правда, тётя, мы планировали проделать лишь щель, но кое-кто, — она быстро глянула на Спайра, — перестарался с запалом. Мы не ожидали, что будет так... шумно.

— Без разницы, чего вы там планировали. Сейчас на месте взрыва работает весь штат Службы безопасности дворца, как думаете: сколько им понадобится времени, чтобы выйти на ваш след?

— Много, — дружно улыбнулись близнецы. Они долго сдерживали самодовольство и теперь оно прорвалось наружу. Двери Сената не газон возле дома, выше они ещё не взлетали. Жаль, в неправильную сторону.

— Операция была тщательно продумана, — утвердительно кивнула Калами. — Я заглянула в закрытые отделы библиотеки, у меня ведь допуск высшего порядка, и там вычитала кое-какие данные об охране Сената. Даже нашла схему расположения и тип ловушек! Ривен составил нужную взрывчатую смесь в правильной пропорции, близнецы соорудили бомбу, а малыш её установил.

— Чтобы нас не смогли выследить по земле, я забрался на крышу Сената, — включился в рассказ Аверон. — Оттуда по выступам спустился к дверям, заложил снаряд, мигом поднялся обратно, а затем спрыгнул на воздушном змее, и мы убежали ещё до того, как грянул взрыв.

— Просто блеск! Молодцы, племяннички! — я похлопала в ладоши. — Пришли, взорвали и ушли. Тогда на кой, скажите пожалуйста, вы вообще затеяли эту авантюру?

— Между прочим, мы для вас старались, тётя, — обижено заявил Ривен. — Я обещал выяснить, кто назначил вам бракованного репетитора, и нам это удалось.

— Не заходя внутрь?

— Ну да. Иначе мы бы не сумели провести «клубки нитей». Но! Они реагируют только на людей и крупных животных, а мои змеи маленькие и даже не теплокровные. Поприветствуйте героиню дня, — парнишка с гордостью выпустил свою любимицу на журнальный столик и нежно погладил её голову. — У меня были сотни змей в Сиреноле, но ни одной я не давал имени. А этой дал — Зара! Она пролезла в здание Сената и вырвала последнюю страницу из протокольной книги, которая у них там по центру стоит. Я бы попросил добыть её что-нибудь посущественнее, но Зара всё-таки змея и понимает только простые команды.

— Всё здесь, — Синения достала из-за пазухи многократно сложенный и капитально измятый лист желтоватого пергамента с неровным краем и протянула мне. — Читайте.

Лист был исписан на добрую половину. Образцовым почерком секретарь педантично зафиксировал все важные решения последних заседаний. Числа 27 ноября 1100 года по Времени Парли в 13:46 Сенат в составе 149 человек на внеочередном заседании под номером 70520 ратифицировал предложение епископа Сарима о назначении экзамена для эдеры Клары Лисичкиной, родной тёти и официального опекуна наследников Парли. В 18:01 того же дня эдер Пэйфер Ланор был утверждён в качестве моего будущего репетитора. Его кандидатуру выдвинул лорд Ольмер в присутствии всего 9 человек, среди которых не значилось больше ни одного знакомого имени.

Интересно, председатель действовал самостоятельно или прежде посоветовался с канцлером?

— Предсказуемо, — медленно, почти по слогам протянула я. — Лорд Ольмер с самой первой минуты не желал, чтобы я стала регентом, глупо отрицать. Но то, что он отважился пойти дальше слов, ни коим образом не делает его заказчиком убийства ваших родителей. И не оправдывает взрыв.

— Кто знает...

Судя по личикам детей, они не согласились с моими выводами. Особенно с последним.

— А теперь гвоздь программы, — с блеском предвкушения в глазах Калами указала на изысканный ковёр, возле которого стояла. Его цветовая гамма не вписывалась в интерьер, благодаря чему я признала в нём иллюзию. — Смотрите, что мне удалось откопать в архивах библиотеки!

Девочка повела рукой, и тотчас полотно ковра растаяло дымкой. Перед нами предстала настоящая доска расследований наподобие тех, какие бывают у частных детективов или поехавших маньяков. За короткие три дня целеустремлённая племяшка успела заполнить её от края до края фотографиями, разномастными вырезками из газет и стикерами с собственными заметками.

У меня пропал дар речи. Вот это продуктивность, восхитительно!

— Канцелярия и неистребимый бюрократизм Райма сработали на отлично, а любовь моей фрейлины к сплетням подсказала первоначальное направление. Не хочу хвастаться...

— Но сейчас отхвастается по полной, — тихо пробормотала Сирения.

Калами сделала вид, будто не услышала сестру, а сама легчайшим движением пальцев наложила на её короткие волосы иллюзию зелёных змей и продолжила как ни в чём не бывало:

— Я откопала просто неприлично много интересной информации! Ещё чуть-чуть, и мы вычислим мерзавца.

— Или мерзавку, — поправил Ривен.

Подобрав упавшую челюсть, я подошла ближе. Не ожидала, честно говоря, такого скорого прогресса в расследовании.

Вся верхняя часть доски была посвящена Ланарку, подосланному убийце Риты и Ирраса Солан. Отдельной рамочкой обведено его признание о нанимателе: мистер Икс, артистичная натура, приказал сперва выкрасть документы и королевские регалии, затем дождаться официальной коронации нового правителя и только потом убить принца, чтобы он успел в полной мере прочувствовать, что отныне трон для его семьи потерян навсегда. Последний факт позволил нам с детьми сделать вывод, что у заказчика, ко всему прочему, была личная неприязнь к Ишимару. От этого и решили отталкиваться.

Оставшееся пространство на доске занимали досье на вероятных подозреваемых — пятерых сенаторов Верховной Семёрки. Для полного комплекта не хватало только главы Службы безопасности.

Их имена сюрпризом не стали. Дети с самого начала возлагали вину за смерть своих родителей на правящую верхушку Райма.

Взяв в руки золочёный скипетр, словно указку, Калами принялась пересказывать самые важные моменты.

Первым в её списке шёл канцлер Веовис — человек умный, но крайне честолюбивый. Он открыто мечтал о троне много лет подряд, из-за чего король Иргер его недолюбливал. Поговаривают, чересчур деятельный канцлер давно бы вылетел из дворца, если бы не его выдающиеся заслуги перед Раймом и горячее покровительство тёти, королевы Амилы. Кому как, а смерть короля стала для Веовиса шикарным подарком — уже через неделю после похорон Сенат утвердил его на царствование.

— Появление наследников Парли ударило по его позициям сильнее всех, — прокомментировал Ривен. — К тому же, тяга канцлера к дизайну вполне подходит под определение «артистичной натуры».

Второй по конкурсу — председатель Сената лорд Ольмер, самый преданный сторонник Веовиса, готовый ради него на всё. Именно он выдвинул кандидатуру канцлера на престол и всеми силами помог одержать верх. Калами провела небольшое расследование, сопоставив записи предшествующих заседаний с финальным голосованием, и нашла любопытную деталь. Оказывается, изначально значительная часть сенаторов с воодушевлением отнеслась к предложению лорда Эшера заменить абсолютную монархию в Райме на конституционную. Меньше власти королю — больше им, кому не понравится? И чтобы этого не допустить, Ольмер взялся за подкуп. Прямых улик против него, конечно же, нет, он не дурак, есть лишь удивительные совпадения, когда после личной встречи с председателем у сенаторов вдруг разрешались многолетние проблемы.

— Ольмер и сейчас играет за канцлера, — снова влез Ривен. — Репетитор Пэйфер прямое тому доказательство.

На третье место Калами поставила главу Службы казначейства и финансов леди Матанару — яркую женщину консервативных взглядов на всё, кроме внебрачных связей. Много, очень много лет подряд она была любовницей короля не только по слухам и, есть свидетельства, оставалась таковой вплоть до его смерти.

Болтливая фрейлина рассказала занятную историю. Матанара и Иргер полюбили друг друга в раннем детстве да так крепко, что весь двор не сомневался в их неминуемой свадьбе. И сильно ошибся! Отец Иргера не мог позволить наследнику трона связать судьбу по зову сердца и настоял на куда более подходящей партии — на благородной (а так же невероятно красивой, если судить по архивным фотографиям) леди Амиле. Иргер безропотно подчинился, и его малодушное решение сделало бедняжку Амилу несчастной до конца жизни. Леди Матанара почти сразу утвердилась в роли любовницы тогда ещё принца, потребовала к себе привилегий и получила их сполна. Амила, само собой, была против, но сколько бы она не скандалила, Иргер не позволил ей убрать наглую соперницу из дворца. Ситуация не изменилась, даже когда у венценосной четы родился сын Ишимар. Леди Матанара отнеслась к ребёнку с холодным равнодушием и после того, как он пропал без вести, не стала плакать. С «гибелью» единственного сына от королевского брака осталась одна видимость. Иргер без зазрения совести позволил любовнице открыто навещать его по ночам, а убитая горем королева Амила нашла утешение в заботе о своих племянниках Веовисе и Эшере.

— Теперь я ещё больше не люблю леди Матанару, — сказал Аверон.

— Я тоже, солнышко, я тоже. Но зачем ей желать смерти вашим родителям? Своих детей от короля у неё всё равно нет.

— Вот именно, что нет! — Калами звонко щёлкнула пальцами. — Я нашла старые журналы медицинского кабинета, в них написано, что леди Матанара неоднократно обращалась к дворцовому доктору с просьбой выяснить, почему она не может забеременеть. Она ненавидела сына королевы Амилы всей душой просто за то, что он родился. Чем не личная неприязнь?

— А поскольку она знатная лицемерка и вруша, то теперь, с провалом плана лишить нас короны, вздумала притвориться доброй подружкой, — дополнил Ривен. — Вот вам и артистизм.

Четвёртым в вероятные преступники Калами записала епископа Сарима, причём её не остановил тот факт, что он был единственным, кто дал мне реальный шанс стать регентом. Расти дальше епископу просто некуда — он и так высшее церковное лицо в Райме и равнозначен по статусу канцлеру Веовису, но человек его ранга не бывает святым. Даже если он служитель Церкви. Первый грех Сарима — невероятная гордыня. Его предком был один из девяти вождей, участвовавших в эпохальном собрании, по итогам которого основали Райм, и голосовал он вовсе не за Парли. А второй грех напрямую вытекает из первого — кумовство, жажда высот для своей линии крови. Едва заполучив высокий сан, Сарим первым делом принялся продвигать своего единственного сына на должность канцлера. И ему это удалось! Однако радость не была долгой. Уже через полмесяца богиня жестоко посмеялась над честолюбивым священнослужителем — его сынок по собственной дурости погиб в дуэли, что стало настоящим концом света для Сарима. С гибелью сына практически полностью оборвался его кровный род.

— Практически?

— Практически, — кивнула Калами. — У него остался только один живой родственник — сын брата. Угадайте его имя?

— Канцлер Веовис?

— Близко, но нет! Епископ принадлежит роду Ридан.

— Он дядя Эшера? Ну зашибись!

А чему здесь, собственно, удивляться? Во дворце все и каждый связан друг с другом либо кровными узами, либо крепкой дружбой. В большой власти не найти людей с улицы. Если бы я додумалась сопоставить факты, сама бы догадалась. Особый дар Сарима действует на меня точно так же, как дар Эшера — острой болью в висках в ответ на их гнев.

— После смерти сына епископ поступил по примеру королевы Амилы и все свои ресурсы направил на племянника, — продолжила Калами. — Год за годом он последовательно и даже агрессивно продвигал интересы лорда Эшера в Сенате, а затем поддержал его в притязаниях на престол.

— Только не срослось. Доводы протеже лорда Ольмера оказались сильнее, — Ривен с намёком провернул между пальцами золочёную монетку. — Мы думаем, епископ легко мог пойти на убийство наших родителей, а потом, скорее всего, и для канцлера Веовиса планировался несчастный случай.

Невероятные чудеса дедукции! Дай моим племянникам волю, и они найдут мотив даже у камня!

— Если бы не события в Сиреноле, мы бы лорда Эшера тоже включили в список, — сказала Калами. — Восстановление династии Парли явно не привело его в восторг.

— Он вообще против монархии, — вставил свои пять копеек Спайр.

— Как можно быть против монархии? — Сирения передёрнула плечами. — Когда Парли покинут трон Райма, наступит конец света.

— Откуда ты взяла такую ересь? Змеи нашептали? — ухмыльнулся её брат-близнец.

— Это всеми известное предсказание древних, при чём тут вообще змеи?

— Ш-шоверш-шено ни при чём, ваше ш-шипейш-шество.

— Болван, — Сирения крутанула пальцем у виска, отчего иллюзорные «волосы» на её голове забавно зашевелили мордочками, вызвав смешок у Аверона. — Ты тоже, малыш, не шибко умный!

— Кэл, убери это, пожалуйста, — попросила я.

Если Сирения сама обнаружит «змеиную» причёску, шутнице не поздоровится.

— Перед сном обязательно, — хитро подмигнула старшая девчонка.

Близняшка по очереди посмотрела на каждого из нас:

— Чего она должна убрать?

— Ничего особого, — быстро ответила Калами и вернулась к главной теме ночных посиделок: — Итак, у нас остался последний кандидат — глава Службы региональных отношений лорд Тагир. Лучший друг принца Ишимара, рассудительный политик, бесстрастный флегматик и бездарный предприниматель.

— А он-то каким образом попал в твой список? — удивилась я. — Тагир с самого начала знал, что принц не погиб, и даже помог им с Ритой организовать побег. Зачем ему было ждать восемнадцать лет, прежде чем пытаться выкрасть королевские регалии?

— Не забывайте, тётя Клара, что по какой-то причине папа не сообщил ему своего нового имени и адреса.

— Я не забыла, но разве в Райме так сложно разыскать человека, зная его точные приметы?

— Сложнее, чем вы думаете. Папа дураком не был. Он отрастил волосы и бороду, к тому же никому в голову не придёт искать избалованного наследного принца в глуши уровня Сиренола среди работяг и охотников.

— Ишимар и Тагир были лучшими друзьями с самого детства и знали друг о друге если не всё, то очень многое. Сомневаюсь, что ваш отец ни разу не упомянул о том, где хотел бы жить.

— О нет, только не говорите, что лорд Тагир вам нравится! — Сирения закатила глаза. — У него же на лбу написано «Я проныра!»

— А ещё любить сразу двоих мужчин неправильно, — подлил масла Спайр.

— Алё, ребятки, откуда такие выводы? Никого я не люблю! — поспешно открестилась, почувствовав, как вспыхнули кончики ушей.

— Типа верим.

Неужели мой интерес к Эшеру настолько заметен? Этого ещё не хватало!

— И вовсе я не защищаю лорда Тагира, я всего лишь задаю уточняющие вопросы. Ладненько, что у вас есть против него?

В ответ Калами указала скипетром на фотографию троих молодых людей, стоящих в обнимку: Ишимар, Тагир и Алира, их незаменимая подружка-проказница. Счастливые и беззаботные! Они очень много времени проводили вместе, но в их случае никто о свадьбе не говорил. Искреннюю и бескорыстную дружбу не коснулись щупальца романтики (или же, как скептически заметил Спайр, Калами просто не успела найти доказательств). Однако без ложки дёгтя всё же не обошлось. Принц и Алира были на порядок именитее и богаче своего тихого друга, и хотя они никогда не попрекали его происхождением, многие придворные замечали, как неловко чувствовал себя бедняга Тагир в окружении более обеспеченных друзей и как сильно желал стать одним из них.

Мнимая гибель Ишимара положила конец идеальной дружбе. Алира навсегда уехала из дворца и поселилась в родовом именье далеко от столицы, а Тагир с головой ушёл в политику. Надо отдать ему должное: в отличие от Веовиса и Эшера, он всего достиг сам, без помощи родственников и влиятельных покровителей. Ступенька за ступенькой дослужился до должности главы Службы региональных отношений, сколотил состояние и на все деньги приобрёл обширные виноградники на юге королевства. Наконец-то его мечта о славе и богатстве сбылась.

— Почти сбылась, — многозначительно уточнила Калами. — Его виноградники с первого дня приносят одни убытки, и чтобы вывести их в плюс, нужны большие денежные вливания. Но вот беда, своих финансов у лорда Тагира нет, а казначей леди Матанара раз за разом отказывает ему в кредитах. Понимаете, к чему веду?

— Думаю, да, милая. По твоей версии, лорд Тагир вдруг вспомнил о принце и пропавших вместе с ним королевских регалиях баснословной цены.

— Сечёте, — племяшка растянула губы в фирменной улыбке Солан, почти такой же лучезарной, как у близнецов, когда кто-то хвалит их «взрывное» мастерство.

— Допустим, он действительно решил обокрасть Ишимара, но зачем убивать-то?

— Из зависти, конечно, — важно изрёк Ривен с видом доморощенного знатока. — Папа в любой момент мог вернуться во дворец к богатой и беззаботной жизни, а лорду Тагиру приходится неустанно трудиться каждый день, и всё равно его виноградники убыточны.

Отдельно ото всех на доске висела фотография эдеры Биларис с нарисованным рядом вопросительным знаком. На управляющую дворцом никакой особо любопытной информации не нашлось, только положительные характеристики с места работы, но её заметная холодность взялась не на пустом месте. Ривен пообещал отправить Зару следить за ней. Мало ли чего всплывёт?

Подведя итог «презентации», мы имеем в мотивах борьбу за власть, самоотверженную дружбу, слепую женскую ненависть, долгосрочные амбиции и банальную жажду денег, отягощённую завистью. Часть доводов, на мой взгляд, откровенно притянута за уши, но почему нет? Души людей загадка.

— А теперь вопрос на миллион стогов, Кэл, — сказала я. — Откуда люди в твоём списке могли узнать, что принц Ишимар выжил и поселился в Сиреноле? Без этого ма-аленького пункта любой, даже самый стопроцентный мотив не будет иметь смысла. Тагира опустим, хотя про Сиренол он тоже не мог знать.

— Не всё сразу, тётя Клара, — деловито ответила Калами. — Здесь одни наброски на скорую руку, сырой черновик. Завтра после уроков я продолжу копать.

— А мы ей поможем, — хором добавили близнецы.

Вот уж точно, с ними не соскучишься...

— Хорошо, — я обвела детей внимательным взглядом. — Препятствовать не буду, но ещё раз предупреждаю: будьте осторожны. Круг врагов ширится, а круг друзей наоборот усыхает. И чтобы больше никаких взрывов, — напомнила строгим голосом. — Пора ввести ещё одно правило на этот счёт.

— Да ладно, тётя! — застонали ребята.

— Ещё одно, — повторила с нажимом. — Перед тем как сделать что-то незаконное, сперва ставите в известность меня.

— Вы же не разрешите, — фыркнула Сирения.

— Я вас прикрою! Что-нибудь посоветую или чем-нибудь помогу. Мне точно так же хочется найти истинного убийцу ваших родителей. А теперь отправляемся по кроватям, время неприлично позднее.