Глава 22

И снова ночной сад. Хорошо бы не вошло в привычку тайком бродить по нему, прячась от каждого встречного. Мои племянники вооружились змеями, бомбами и рогаткой, одна я с пустыми руками. Перед выходом из дворца хотела взять каминную кочергу, но в последний момент вспомнила, что забыла её в подземельях усыпальницы во время урока по эфиру Мироздания. Сегодня, кстати, занятий не будет. У Эшера дела, а мне, по его словам, надо отдохнуть.

Эх, знал бы он, какой у меня тут отдых!

Шли всей честной компанией во главе с бесстрашным Авероном. Малыш наотрез отказался оставаться во дворце, резонно заметив, что без него нам не обойтись. Он один знает, как открыть дверь в подземелья, а на моё предложение записать комбинацию к замку на бумаге, притворился, будто может вспомнить только наглядно. Маленький лисёнок!

Любимица Ривена вывела нас напрямик к старому зверинцу в самом дальнем углу сада. Много лет назад Парли держали здесь экзотических животных, собранных со всех уголков континента и близлежащих островов, но сейчас в изящно спроектированных клетках и вольерах красовались буйно разросшиеся растения и гулял только ветер. Щенков эр-джера предусмотрительно заперли на два замка — механический и эфирный. На стражу поставили троих молодцев; они расселись вокруг бледно-голубого огонька и резались в карты. Сразу видно, как плохо дворцовые обыватели знают детей принца Ишимара! А вот собаки учуяли нас ещё задолго до появления, но лай не подняли. Радость от встречи показали лишь лёгким подёргиванием пушистых хвостов.

Дав Спайру и Сирении знак приготовиться, Ривен силой мысли призвал змей со всех концов огромной территории. Ночью в сухой траве многого не увидишь, но сколько же их собралось! Не могу даже представить, где они прятались в таком невообразимом количестве.

— Сделаем всё максимально естественно. Погнали!

Сперва к стражам выползла всего одна маленькая змейка. Блестящая и абсолютно чёрная. Она якобы замёрзла, а тут такой тёплый огонёк. Стражи попытались отогнать дерзкую рептилию палкой, поначалу без особой грубости — змея-то ядовитая. Разумеется, их усилия не сработали. Змея зашипела и за секунду до удара сапогом нырнула в траву. Парни выдохнули, но только потянулись к брошенным картам, как расстроенная гостья привела с собой друзей, и вот уже целое полчище молчаливых змей с бесстрашием дураков лавиной поползло к обидчикам.

Я крепко зажмурилась, чтобы не завопить во всю мощь голосовых связок вместе со стражами. Вся троица сиганула подальше от зверинца с прямо-таки олимпийской скоростью. Не могу их винить, сама бы сбежала.

— Теперь ваша очередь, — скомандовал Ривен.

Стоявшие на низком старте близнецы действовали быстро и согласно заранее разработанному плану. Подбежав к решёткам клетки, сунули в оба замка пару зубочисток, сверху залепили липкой субстанцией. Раздался глухой щелчок — пропитанные специальной кислотой деревяшки разорвались направленным взрывом, повредив лишь внутренности запорного механизма, а не его внешний вид. Драко и Скайлер без подсказки поспешили на свободу.

Первая часть ночного представления заняла едва ли минуту, осталось самое сложное — успеть отвести щенков в подземелья, пока стражи не вернулись на пост с огнемётами и не обнаружили пропажу пушистых узников.

Племянники ориентировались в саду не в пример лучше меня. Чтобы выйти к часовне-усыпальнице, им не понадобились карта и фонари. Ребята даже с пути ни разу не сбились, будто ведомые невидимой нитью. Как объяснил Ривен, секрет прост. Оказывается, астерии многолетние, те красивые кладбищенские цветы, испускают не только свет, но и мощный эфирный фон особого спектра. По нему каждый житель Райма может безошибочно выйти к храму в любом городе или поселении. Мне, к сожалению, этот вид навигации недоступен. Хочу верить, временно.

Загвоздка случилась где не ожидали. Метров за тридцать до нужного места щенки вдруг настороженно прижали уши и чуть припали к земле — режим «невидимка» активирован. Спайр предупредил, что впереди кто-то есть.

Стараясь ступать бесшумно, мы медленно приблизились к усыпальнице. Действительно: неподалёку от её входных дверей стоял человек. Мужская фигура чётко выделялась на тёмном фоне, подсвеченная фиолетовыми огоньками астерий. Сперва я приняла его за епископа Сарима (кто ещё настолько эксцентричен, чтобы бродить по кладбищу ночью?), но быстро разглядела отсутствие ливреи, убранные в хвост волосы и очки в круглой оправе. Перед нами лорд Тагир собственной персоной. Он подошёл к одному из цветков и опустился на корточки рядом, его длинные пальцы нежно коснулись лепестков.

Нашёл же время для визита!

— Похоже, он здесь надолго, — прошептала я.

— Сейчас моя Зара с подружками его поторопят, — Ривен азартно потёр ладошками.

— Погоди, — Аверон схватил его за локоть. — Не надо змей. Увидев их, лорд Тагир сразу поймёт, что к чему.

— С чего бы?

Малыш виновато закусил губу:

— Я поделился с ним твоим особым умением.

— Зачем?

— Так получилось. Лорд Тагир рассказывал мне истории о папе, а я в ответ про нас. Это ведь не секрет века. В Сиреноле, например, все знали...

— Ну даёшь, блин! Тагир один из наших подозреваемых, а ты вздумал с ним любезничать.

— Тогда он ещё не был подозреваемым, — насупился малыш.

— Заткнитесь, пожалуйста, — настойчиво попросил Спайр. — У нас нет времени на препирательства, сперва спасём щенков.

— А давайте устроим маленький такой взрыв? — глаза Сирении хищно сверкнули. — Он привлечёт внимание, и когда лорд отвернётся, мы проскочим внутрь.

— Слишком ненадёжно, — я мотнула головой. — Сама отвлеку его и попытаюсь увести подальше. Не ждите меня. Сразу, как устроите собак, возвращайтесь прямиком в свои комнаты, ясно? Никаких задержек.

— Хорошо.

— Ещё один момент, шустрые! В подземельях опасно, поэтому внимательно смотрите под ноги и не экономьте световые кулоны. Если что-нибудь себе сломаете или хотя бы поцарапаетесь, посажу вас под домашний арест до самого нового года.

— Класс, тогда мы сможем не ходить в школу!

— Сирения!

— Шучу я, тётя, шучу.

— А я нет.

Одёрнув край рубахи, пригладила волосы, придала лицу простодушное выражение и намеренно не таясь вышла из укрытия.

— Эдера Клара? — Тагир окликнул меня почти сразу.

Я сдавленно взвизгнула, зажав рот ладонью:

— Как же вы меня напугали! Я думала, что одна здесь, а тут... Ох, — прислонилась к стволу ближайшего дерева и шумно выдохнула. Вроде, получилось правдоподобно.

Мужчина озадаченно поправил сползшие на нос очки и нахмурился. Не понять, что больше его удивило: моё неурочное появление или одежда. За неимением более подходящего костюма для тайных вылазок, я вновь надела принесённое камеристкой старомодное мужское бельё.

— Что вы здесь делаете в таком... в такое время? — он решил проявить тактичность.

— Ищу душевного покоя и ясности мысли, — ответила с некоторым смущением, будто признаюсь в чём-то постыдном. — Происшествие с Калами здорово выбило из колеи, не могу заснуть.

— И пришли, — Тагир в подозрении покосился на усыпальницу, — сюда?

— Разве храмы строят не для тех, кто хочет найти мир в самом себе?

Мой ответ озадачил его ещё больше.

— Во дворце есть алтарь, если хотите. Там гораздо удобнее и теплее. Здесь же нет ничего, кроме мёртвых и их цветов, среди которых можно найти лишь сожаления по утраченному, но никак не покой.

— Алтарь, говорите? Нет, пожалуй, я не настолько набожна. А вы, получается, пришли сюда за сожалениями?

Губы лорда Тагира дрогнули в присущей только ему улыбке, меланхоличной и твёрдой:

— У меня есть на то причины, — вдаваться в подробности он не стал и вновь прикоснулся к сияющим лепесткам.

Поразительно, как жители Райма умеют находить нужные цветы среди невероятного множества точно таких же! Надписей на них нет и ленточки не повязаны. Вероятно, снова помогает вездесущий эфир Мироздания.

— Не буду мешать вам, эдера, — сказал лорд, заметив, что я никуда не двинулась.

«Вы мне нет, а я вам буду, и притом бестактно», — вздохнула про себя.

— Кому принадлежит этот цветок? — осмелилась задать личный вопрос. Совершенно очевидно, что не принцу Ишимару. Астерии, посвящённые Парли, посажены на отдельной клумбе и огорожены от всех прочих бордюром из чёрного гранита. — Девушке, не так ли? Той самой, чей профиль вырезан на камее вашего амулета связи? Вы постоянно прикасаетесь к нему, когда думаете о чём-то постороннем.

Глава Службы региональных отношений тут же отдёрнул руку от украшения на груди и поднял на меня глаза. Промелькнувшая в них буря эмоций опалила настоящим штормом, преобразив его лицо. Впервые я увидела истинного Тагира — живую и многогранную личность, скрывающую множество ударов судьбы за маской размеренной отрешённости.

— Вы проницательны, эдера Клара. Да. Цветок посажен в честь единственной девушки, которую я когда-либо любил. Сегодня годовщина. Богиня забрала её невинную душу ровно семнадцать лет назад.

— Сочувствую.

— Похоже, вы замёрзли, — Тагир снял свой камзол и накинул его на мои плечи, чтобы избавить меня от неловкости за фривольный внешний вид. Неловкости, к слову, я не испытывала никакой, но благодарно улыбнулась.

— Что с ней случилось? С девушкой этой.

— Уже не важно, прошло слишком много времени.

— И всё же? Как она умерла?

Неудобно лезть с настолько личными и крайне неуместными расспросами к едва знакомому человеку, но иначе его не отвлечь. Мы болтаем уже несколько минут и даже шага не сделали в сторону от усыпальницы.

Лорд тяжело вздохнул и сжал губы в тонкую линию. Он действительно не забыл эту девушку, раз спустя столько лет воспоминания всё ещё вызывают в нём неприятные эмоции.

Я почти пожалела о том, что не спросила что-нибудь безобидное, вроде имени или кем она была, когда Тагир ответил:

— Её убили.

А теперь точно пожалела.

— Простите. Мне жаль...

— Незачем, эдера. Это не ваша вина.

Бедняга! В то время, семнадцать лет назад, он был молодым мужчиной, вчерашним юношей с прекрасной жизнью. Да, он не владел огромным состоянием и высоким титулом, зато имел хороших друзей и, как выяснилось, истинную любовь. Вероятно, он был счастлив. Жаль, ненадолго. Сперва Тагир лишился лучшего друга, принца Ишимара, затем, спустя всего год, убили любимую, а вскоре из дворца навсегда уехала Алира, его последняя подруга. Он остался один среди интриг и интриганов разного калибра.

— Её убийцу покарали?

— Достойным образом, — коротко кивнул Тагир. — Он поплатился жизнью, но боль не становится легче, наоборот — с каждым годом пропасть в душе лишь ширится, а в голове всё больше мыслей о том, как следовало поступить, будь у меня ещё один шанс.

Я подошла к мужчине и с сочувствием положила ладонь на его плечо:

— Например?

Тихая ночь и печальное место располагали к чуть большей откровенности, чем в обычной ситуации, может, поэтому Тагир не послал мою бесцеремонность куда подальше.

— Дуэль. Я должен был вызвать мерзавца на дуэль и убить его своими собственными руками. Сразу же! А ещё лучше до трагедии. Задолго до! В тот самый момент, когда он посмел не ответить на её чистые чувства... Но все мы умнеем слишком поздно. Знаете, в юности я был великодушным идеалистом, живущим по Совести с большой буквы, а моя бабочка была доброй девушкой, она бы не хотела мести... только не этому человеку... Поэтому я не сделал ничего, о чём сейчас жалею больше жизни.

— Ещё раз простите. Не хотела бередить рану.

— Вы ничего не разбередили, эдера. Я думаю об этом каждый день. — Ещё раз погладив цветок, Тагир выпрямился. — Пойдёмте, провожу вас под крышу дворца, пока совсем не замёрзли.

— Действительно, здесь очень холодно. Спасибо.

Ещё минута, и путь в усыпальницу будет свободен.

За словами флегматичного главы Службы региональных отношений чувствовалась глубокая драма, оставившая после себя больше вопросов, нежели ответов. Кем была эта «бабочка», знал ли её принц Ишимар и почему её убили? Но на них лорд Тагир не ответит. Его тон не предполагал продолжения грустной темы, а я лезть под кожу не стала. Всему есть предел.

— Найти любовь, особенно настоящую, не значит гарантировать себе счастье, эдера Клара, — сказал он напоследок. — Вам ведь знакомо это чувство, я прав?

— Почему вы так решили? — ему удалось застать меня врасплох. Я сбилась с шага на полсекунды, а щёки и кончики ушей вспыхнули против воли, будто живут собственной жизнью.

— Значит, прав, — подметил Тагир с полуулыбкой. — Вы любите прямо сейчас. Что ж, молите богиню, чтобы это поскорее прошло. Счастливой вы будете недолго, а несчастной всю оставшуюся жизнь.