Глава 23

Лорд Тагир оставил меня возле лестницы, ведущей в комнаты королевского крыльца, а сам скрылся в тёмных коридорах. Может, вернулся обратно к усыпальнице. Моё появление нарушило его уединение, и вряд ли он так легко отказался от намерений отметить годовщину смерти любимой возле её цветка. Я же сделала несколько шагов наверх и поняла, что не смогу нормально уснуть, пока не переговорю с Эшером. Ривен прав — хватит тайн! В Сиреноле моя скрытность едва не привела к трагедии, второй раз надеяться на чудо будет просто глупо. Яд в чае гораздо надёжнее, чем бешеная лошадь.

А ещё трагические откровения Тагира и его мимолётное замечание в конце всколыхнули в груди нехилую волну эмоций, половина из которых разлилась горячим теплом в кончиках пальцев. Мне вдруг захотелось увидеть Эшера просто так, безо всякого предлога, даже настолько весомого. Выговориться, поделиться догадками, узнать, поймали ли Мако, а потом услышать, что всё будет хорошо, и поверить в это. В конце концов, он обещал, что я не выйду замуж за канцлера. Пусть скажет — почему?

Ладно, осталось определиться с направлением. Бездумно пройдя несколько залов, я внезапно поняла, что не имею ни малейшего понятия, в какой стороне живёт Эшер. В башне Службы безопасности, где работает, или в комнатах жилого крыла? И будет ли прилично стучаться в столь позднее время? Почти два ночи всё-таки.

Эта мысль настигла меня возле тронного зала. Голубой свет тусклых ламп танцевал на его массивных дверях, предназначенных для входа стражи, и невольно привлекал внимание. Днём эти двери, подобно парадным, распахнуты настежь, но на ночь их закрывают. Нет, не на замок. Тронный зал помещение общественного пользования, а во дворце не бывает случайных людей. Сейчас же они были чуть приоткрыты. Прислуга недоглядела или сквозняк поспособствовал? Я бы прошла мимо, но сквозь маленькую щель до моих ушей донёсся тихий голос канцлера.

Деятельный мужик, однако! Что ни ночь, то какая-нибудь интрига. Интересно, с кем на сей раз он встретился под покровом темноты?

Подойдя ближе, осторожно заглянула в щёлку. Обзор оставлял желать лучшего, я видела только кусочек зала, но его хватило. Впереди, прямо на широком каменном пьедестале в каком-то метре от трона, вольготно расположились двое мужчин: канцлер Веовис в легко узнаваемой форме алого цвета и... Эшер. Глава Службы безопасности сидел спиной к дверям, но я всё равно легко узнала его по тёмно-зелёному камзолу со стоячим воротником и светлым волосам. А говорил, что будет работать, ну-ну! Особо удивила почти пустая бутыль бурбона рядом с ними. Видимо, высокородные лорды давненько здесь обосновались.

Я тут же затаилась, присев на корточки. Жаль, не могу подойти ближе! На таком расстоянии только невероятная тишина спящего дворца помогла хоть как-то разобрать слова.

— Ну, — канцлер поднял бокал и огляделся вокруг в поисках, за что бы выпить. — За него, — он отсалютовал трону. — Вечно такой близкий и такой далёкий.

— Впрочем, ничего нового, — Эшер лениво поддержал тост. — Бездушный кусок чёрного гранита, а какую имеет силу! Ему удалось развести наши пути одним своим существованием.

Веовис хмуро качнул головой:

— Нет, не ему. Это сделали Парли. Когда-то их династия была великой, не стану напрасно наговаривать, но последние короли сумели основательно втоптать её репутацию в грязь. В былые времена на них молились, а на похороны Иргера едва ли праздник не устроили!

— Не скажи. В приграничных городках до сих пор много его поклонников.

— Ты о Сиреноле? Сомневаюсь, что почивший король хотя бы слышал об этом городе, — фыркнул Веовис. — Чем дальше от столицы, тем больше преданности. Не удивительно на самом деле. Для провинциалов Иргер до самого конца оставался непогрешимым светочем, воспеваемым в газетах, а мы, столичные чинуши, зажравшимися богачами.

— С этим не поспоришь, — вслед за двоюродным братом Эшер залпом допил остаток в бокале. — Знали бы они, каким дрянным правителем на самом деле был Иргер.

— Но они не знали, — жёстко припечатал канцлер. — Слабый, глупый, старый развратник, за долгие годы правления не сделавший для королевства ничего путного. Думаю, сама Судьба вмешалась, вложив в голову его сына идею сбежать. Это был знак! Время Парли вышло, и чтобы не вышло время Райма, ему необходима свежая кровь, новый лидер, способный не только раздавать обещания, но и действовать со всей на то решительностью.

— Снова всю власть в одни руки? Нет, дорогой мой брат, это не выход. Ты идеалист, попавший под обаяние светлого монархического мифа, и не замечаешь — точнее, не хочешь замечать, — что народ Райма давно вырос из тесных рамок абсолютизма и сейчас стоит в одном шаге от социальной революции.

— Опять ты со своей присказкой «отдадим власть Сенату»!

— Не всю, только её часть, — уточнил Эшер.

— К дьяволу Сенат и всех его министров! Иргер позволил им принимать решения лишь потому, что сам не желал вникать в жизнь своего же собственного королевства. Пора положить конец либеральной чертовщине. История не раз доказывала, что монархия самый эффективный способ правления.

— То-то почти всех королей соседних стран либо повесили, либо сослали.

Веовис совершенно не смутился:

— Было за что.

— А в Райме не будет? Иргер исчерпал лимит доверия народа к любому правителю, кто придёт после.

Да уж. Разговоры о политике — неизменный спутник алкогольного застолья. Мой отец, большой любитель заложить за воротник, тоже никогда не упускал возможности поругать государство за дело и просто так.

Сыта я этой политикой по горло, хватит. Но едва собралась потихоньку уйти, как следующая же фраза канцлера заставила задержаться и с новым всплеском интереса прильнуть к щели:

— Только если на трон снова сядут Парли.

— Они сядут при любом раскладе, — отрезал Эшер. — Пусть не сразу, но через два года власть перейдёт в руки Калами. Этого уже не избежать, можно лишь минимизировать будущий негатив к её персоне через действия регента.

— И тут мы подошли к её тёте, — протяжно вздохнул Веовис. Взяв бутыль, он глянул янтарную жидкость на просвет и затем разлил остатки бурбона в бокалы на две равные порции.

— Тебе не по нраву Клара, верно? — констатировал глава Службы безопасности. — Она на корню обломала все твои планы по захвату власти и продолжает это делать прямо сейчас. Не будь её, ты бы занял место регента без разговоров.

Канцлер криво улыбнулся:

— Намекаешь, будто я могу стоять за покушением на её жизнь?

— Намекаю, что ради трона, — Эшер отсалютовал бокалом упомянутой каменной глыбе, — ты готов на многое.

— Но далеко не на всё.

— Я частенько закрывал глаза на твои дела...

— В половине которых сам же участвовал, — вставил Веовис.

— Они все шли во благо королевства. Однако убийства, пусть даже покушения, я тебе не спущу и покрывать не стану, во имя чего бы оно не задумалось.

— Считаешь, я способен лишить кого-то жизни?

— Нет, — без колебаний ответил Эшер. — Просто напомнил лишний раз. Слишком много тайн развелось вокруг в последнее время, и все они играют тебе на руку.

Чем дольше я смотрела на мирно попивающих бурбон мужчин, тем сильнее разгоралась злость внутри. На публике так соперники, а наедине, значит, братишки? Как я могла в самом деле рассчитывать, будто глава Службы безопасности поддержит мои обвинения? Ха, сама наивность!

— Я не желаю зла Кларе, — произнёс Веовис после долгой паузы. — Нет причин. Она иномирянка и, похоже, сама не рада новому статусу, как бы не храбрилась. Великая богиня, я ведь сделал ей предложение!

— Сделал, но не женишься. Идея брака с Кларой не пришлась по вкусу даже твоим самым преданным соратникам.

— Ольмер посчитал, будто я сдался, — поморщился канцлер. — А Биларис...

— Впала в бешенство, — договорил за него Эшер. — Половина дворца слышала, какую истерику она закатила.

— Имела право, отрицать не буду. Но мы уже поговорили, и Биларис всё поняла.

— Это вряд ли. Вы любите друг друга семь лет, так какого хрена ты думаешь о замужестве на другой?

— А вот такого! Эш, мне и без твоих слов тошно. Хватит, я принял решение.

— Плевать, что ты там принял. Забудь о Кларе.

Тонкие губы Веовиса тронула улыбка:

— Надо же, нашёлся ещё один камушек преткновения между нами, — хмыкнул он с лёгким смешком. — Женщина! Кто бы мог подумать?

— А ты не думай.

— Если бы мог. Похоже, безродные провинциалки наша семейная слабость. — Канцлер отхлебнул маленький глоток и провокационно заметил: — А почему, спрашивается, я должен забыть о Кларе? Препятствий нашему браку никаких.

— Кроме того, что я тебе не позволю. И ей тоже.

— Спешу успокоить: ни её сердце, ни её тело меня не интересуют даже в отдалённой перспективе. Хотя, она весьма симпатичная...

— Веовис, — предупреждающе рыкнул Эшер.

— Говорю же, тебе надо успокоиться.

— Успокоиться? Мне? Я всегда спокоен!

Братья смерили друг друга напряжёнными взглядами, словно сцепились в поединке, который ни один из них не желал проигрывать. Они оба привыкли добиваться своего так или иначе.

— Самоуверенность ещё одна семейная слабость, — невесело хмыкнул Веовис. — Сам знаешь, на текущий момент тётя кронпринцессы наиболее короткая дорожка к трону.

— Да провались в ад этот трон! Клара моя, ясно?

Серьёзно? На короткое мгновение меня охватило совершенно неуместное ликование. Значит, я не безразлична вам, невозмутимый господин глава Службы безопасности! Настолько небезразлична, что вы больше не можете удерживать свою дурацкую маску самообладания.

В отличие от меня, канцлер ничуть не удивился:

— Давно так решил?

— Достаточно.

— А всего-то стоило сделать ей предложение, чтобы ты признался хотя бы самому себе. Или наконец-то понял, что стоя в сторонке, трона не увидишь до самой смерти?

— Проклятье, ты любую тему сведёшь к гранитной глыбе!

— О цветочках и море поговорим позже, когда всё кончится.

— Клара не заслуживает быть пешкой в твоих руках, Веовис. Ни ты, ни кто-либо другой не вправе отнимать у неё выбор раньше времени.

— А разве я что-то отнимаю? — канцлер нагло вздёрнул бровь. — Она пойдёт за меня по собственной воле и, спасибо щенкам, без колебаний.

— С каких пор ты не брезгуешь шантажом, а?

— С этих самых.

— Кто надоумил? Точно не Ольмер, он против брака.

— Это совет Биларис. Говорю же, — огрызнулся Веовис с недовольством, — она поняла всю сложность ситуации и по здравому рассуждению поставила благополучие Райма превыше собственных желаний. И ты должен это понять, если хочешь благополучия для Клары.

— Не твоими руками.

— А чьими тогда? Неужто ты настолько очарован красавицей иномирянкой, что собираешься поступиться многолетними политическими принципами и сам сделаешь ей предложение? Или наоборот, мыслишь трезво, поэтому планируешь вскружить голову ей и навязать свои правила?

В ожидании ответа я затаила дыхание и непроизвольно подалась вперёд. Рука, лежавшая на косяке, соскользнула, и мне пришлось опереться на дверь. Движение вроде незаметное, но створка-предательница чуть пошатнулась. Столь малого и практически бесшумного движения хватило, чтобы голоса в тронном зале резко стихли. Оба мужчины повернулись в мою сторону.

Ёлки-палки, как не вовремя я потеряла бдительность! На самом интересном месте!

Безумно боясь быть застуканной за подслушиванием сугубо конфиденциального разговора, зайцем подорвалась с места, юркнула в первый же попавшийся коридор и бежала, пока не очутилась в оранжерее. Здесь, среди диковинных растений, мне удалось без труда затеряться. Преследования за собой не слышала, да и вряд ли оно было. Мало ли сквозняк тронул дверь, а подошвы на моих сапогах сделаны из качественной кожи и не стучат подковами. Но лучше исходить из худшего варианта и переждать немного времени, прежде чем отправляться в свои комнаты. Не хочется объясняться за неподобающее приличному человеку занятие. Хотя, если разобраться, они сами виноваты — нашли, где пить!

Ответ на последний вопрос я так и не услышала, но десять минут в засаде под дверью сэкономили уйму времени на попытку убедить Эшера в виновности канцлера. Он не поверит мне, какие бы доказательства я не принесла, и это печально.

Ладно, утро вечера мудренее. Неправильно делать выводы на основе всего лишь одного подслушанного разговора, причём пьяного. Высплюсь, переварю информацию и прижму Эшера к стенке. Либо он поддержит меня, либо открыто выступит против; серединка на половинку больше не принимаются.