Глава 5

— Лорды, леди и эдеры, прошу встать. Внеочередное заседание Сената под номером 70520 объявляется открытым! — секретарь ударил в гонг.

Все присутствующие в едином порыве вскочили с мест и хором затянули гимн королевства. Я вместе с ними. Выучила текст в экипаже, он был в памятке иммигранту. Разве можно иначе? Проигнорировать гимн было бы верхом неуважения к стране, которой собираюсь править.

Когда отгремели последние слова песни, секретарь чинно озвучил единственную повестку дня: назначение регента при кронпринцессе Калами. Тема, как оказалось, не столько животрепещущая, сколько конфликтная. Согласно протоколу внеочередных заседаний, высказываться имеют право только члены Сената, а не все желающие. Зря я ожидала, что мне дадут произнести вступительную речь. Реальность сумела неприятно удивить — меня пригласили исключительно в роли наблюдателя.

Сенаторы один за одним, по цепочке, принялись оглашать свою точку зрения. Свою! А ведь по-хорошему, им следовало сперва поинтересоваться мнением наследников почившего короля. Калами уже достаточно взрослая, чтобы самой решить, кого ей хочется видеть своим регентом.

— Зря мы отменили коронацию канцлера Веовиса, — брюзгливо заявил пухленький сенатор с первых рядов, ответственный за организационные вопросы. — Королевство вложило в торжество большие деньги, всё давно готово: город украшен, угощения закуплены, план утверждён поминутно! Мне плевать, кого мы изберём регентом, но мероприятие должно состояться в срок, ровно через десять дней!

Его речь вызвала волну перешёптываний.

— Как это вам плевать, уважаемый лорд Лоран? После смерти короля Иргера Сенату с неимоверным трудом удалось убедить граждан Райма принять своим новым правителем канцлера Веовиса. Люди только-только свыклись с мыслью о смене династии с Парли на Мидай, да и то лишь потому, что канцлер показал себя выдающимся политиком. Если теперь предложить им вместо него незнакомую женщину, к тому же малограмотную иномирянку, случится социальный взрыв!

— Верно, лорд Канер!

— Так и есть!

— Однозначно!

— Вы опустили важный нюанс, лорд Канер, — парировал Тагир. — Эта «незнакомая женщина» родная тётя внуков короля Иргера и их официальный опекун. Если она займёт трон, то будет править исключительно от имени Парли. Ни о какой смене власти и речи быть не может.

— Именно поэтому люди примут эдеру Клару без возражений, — резкий голос леди Матанары разнёсся по зале с недюжинной силой. Натренировалась, видать, за столько-то лет словесных баталий. Женщина поднялась с кресла и капризно топнула ножкой. — Выйдите в город, господа, народ Райма счастлив возвращению династии Парли на престол! Люди ликуют и празднуют...

— Ради богини, уважаемая леди Матанара, мы в зале Сената, а не в литературном клубе! — председатель Ольмер нагло перебил коллегу. — Оставьте пафосные фантазии, вы видите желаемое, но никак не действительное. Какие ещё ликования? Сдержанное любопытство в лучшем случае. Вам не хуже нас всех известно, что ещё до смерти короля Иргера в народе шли волнения. Люди устали от стагнации в экономике и производстве, но более всего — от обещаний, не подкреплённых реальными действиями! Нужно быть слепой старухой, чтобы игнорировать эти факты.

Лицо женщины пошло красными пятнами, губы в ярости изогнулись, обнажив зубы, но голос не сорвался:

— Вы всегда были в оппозиции, лорд Ольмер. Любую глупость скажете, лишь бы она шла вразрез с моим мнением. Значит, вы считаете, что наследникам Парли не место на троне, так?

Председатель расхохотался, громко и с чувством. Эти двое верховных сенаторов давно и основательно в контрах друг с другом.

— Не переворачивайте слова, леди. Я ни в коем разе не выступаю за свержение Парли, — Ольмер благоразумно открестился от крамольных мыслей. — Я согласен с лордом Канером. Граждане едва смирились с предыдущим выбором Сената, а тут снова всё переигрывать? Мы не имеем права издеваться над чувствами простого народа. Трон должен занять канцлер Веовис, как и планировалось, только теперь не в качестве полноценного короля, а в статусе регента при принцессе Калами.

Леди Матанара демонстративно похлопала в ладоши, словно клоуну.

— А чем канцлер Веовис, скажите на милость, лучше эдеры Клары? Они оба родственники Иргера Парли, и оба не кровные. Но! Ветвь генеалогического древа эдеры стоит несколько ближе к ветвям наследников. Она их родная тётя, когда как канцлер всего лишь двоюродный дядя.

— Вы потрясающе занудны!

Казначей с мысли не сбилась и продолжила тоном лектора:

— Законы о престолонаследии жёсткие. Для не кровных родственников династии в них ясно прописано лествичное право, причём о предпочтении мужского пола перед женским ни слова. Согласно им, канцлер Веовис может занять трон, только если эдера Клара погибнет до совершеннолетия принцессы Калами.

Кажется, я начинаю проникаться к леди Матанаре симпатиями, но хорошо бы она молчала о варианте с моей гибелью. Сама того не желая подаёт идею недругам.

— Какие складные речи, — согласился Ольмер. Весь Сенат затих, внимательно наблюдая за их дебатами. — Наследование по старшинству действительно имеет место быть, но давайте-ка не будем игнорировать мамонта в комнате. Все законы Райма писаны для граждан Райма, а кто такая эдера Клара? Она выходец из чужого мира! Родилась и выросла в незнакомой нам культуре, где люди не способны даже просто видеть эфирные потоки Мироздания. Вам известно, чем эдера Клара занималась в Сиреноле? Она красила женщинам ногти! Разве это уважаемое занятие?

— С правовой точки зрения нет уважаемых или не уважаемых занятий, — с центра зала проскрипел голос пожилого джентльмена. — Есть законные и не законные. Никто не вправе принижать человека из-за его профессии, членам Сената это особенно не позволительно!

— Хорошо, оставим ногти. Поговорим лучше о социальном происхождении эдеры Клары. Она, — лорд председатель сделал зловещую паузу, — простолюдинка! Против канцлера Веовиса, чья мать принадлежала одному из четырёх самых древнейших родов Райма, она никто. И вот такую королеву вы хотите подсунуть народу?

— Лорд Ольмер, — прозвучал голос Эшера, — раз уж вы взялись за биографию эдеры Клары, то, справедливости ради, расскажите присутствующим полную версию. Бабушка и дед эдеры по материнской линии происходят из Райма. Марим из рода Кошар и Рабек из рода Анур. Согласен, оба рода не самые именитые, но так же далеко не последние в списке Табеля о фамилиях. С подтверждающими этот факт документами каждый желающий может ознакомиться в архивах Службы гражданства и иммиграции.

По залу прошёлся удивлённый шёпот. Названные имена были знакомы сенаторам, хотя с момента, когда юная девица Марим сбежала на мою Землю вместе с возлюбленным, способным создавать межпространственные порталы, прошло много лет. Оба рода беглецов не принадлежали к аристократической ветви, тем не менее скандал разразился на всё королевство. Нельзя так просто взять и покинуть Райм. Сперва следует собрать пакет соответствующих документов.

Я украдкой выдохнула. Как тут не порадоваться, что личная жизнь Клары Лисичкиной до иммиграции в Райм никого особо не интересовала. При подаче документов на гражданство были вопросы об образовании, местах работы и прочих формальностях, но проверять их достоверность никто, конечно же, не стал. К счастью! Представляю реакцию сенаторов, расскажи им правду о моём детстве с отцом алкоголиком, работе посудомойкой и веренице психдиспансеров. Благо, узнать такие подробности им уже неоткуда, а я буду держать язык за зубами до самой смерти.

Глава Службы безопасности с председателем обменялись колючими взглядами, полными застарелого соперничества на политической арене. Ольмер открытый сторонник канцлера, когда как Эшер с недавних пор его открытый оппонент.

Не придумав, чем возразить, лорд Ольмер возмущённо фыркнул и отвернулся к окну. Солнце поднялось достаточно высоко, и теперь всю залу заливал яркий золотистый свет.

С места поднялся лорд Тагир:

— Означает ли ваше уточнение, что вы поддерживаете кандидатуру эдеры Клары, лорд Эшер?

— Моё уточнение означает лишь то, что мы должны рассматривать ситуацию со всех сторон, а не только тех, что выгодны лорду Ольмеру, — Эшер лениво поморщился. — По сути вопроса я согласен: эдера Клара действительно совершенно незнакома Райму и не обладает всеми необходимыми для трона навыками. Приняв необдуманное и не подкреплённое железными аргументами решение, Сенат окончательно потеряет доверие народа, а новая королева рискует отправиться на плаху, как узурпатор. Если всё же мы выберем её нашим регентом, прежде нужно исключить все риски.

Если? Он действительно сказал если?

Ушам своим не верю — Эшер против! Нет, я предполагала, что так оно и получится, он никогда не скрывал политических предпочтений, но в глубине души до последнего отказывалась верить предчувствию. Много раз оно подводило меня, почему же именно в этом случае оказалось правым? Искры влечения, что я ощущала между нами с Эшером в Сиреноле, на поверку вышли всего лишь пустой интрижкой. Я снова увидела то, чего не было на самом деле.

«Ну и чего ты расстроилась, дурочка?» — одёрнула саму себя. — «Ты ведь не успела влюбиться в него, правда?»

Конечно, правда! Я не настолько глупа.

Или настолько?..

Да какая разница, успела влюбиться или нет! Мне нужны союзники во дворце, а теперь их стало на одного меньше.

Пока я осмысливала позицию главы Службы безопасности, канцлер Веовис попросил тишины.

— Верно, коллеги, — сказал он твёрдым тоном. — Необдуманные решения нам не нужны. Райм великое королевство, а не провинциальная деревушка на сотню жителей, чтобы сажать на его трон первую встречную иномирянку.

— Она не первая встречная, а родная тётя кронпринцессы... — заикнулась леди Матанара, но канцлер не дал ей закончить мысль:

— У вас есть какие-нибудь другие доводы в её пользу, уважаемая глава Службы казначейства и финансов? Разумеется, кроме тех, что неискушённой молодой женщиной на троне будет проще манипулировать в выгодную вам сторону.

— Что за пошлое предположение! — леди в возмущении замахала руками. — Я бы никогда не воспользовалась расположением эдеры Клары в меркантильных интересах.

— Да ладно, не скромничайте! Все знают, что вы мечтаете видеть во главе Райма слабого правителя. Но даже не надейтесь. Время, когда король по щелчку ваших пальцев вставал по стойке смирно, никогда больше не повторится.

— Наглая клевета! Это наглая клевета! Вы переходите все границы, канцлер!

— Простите, я не прав, вы сама бескорыстность, — ответил Веовис издевательским тоном.

Ну всё, этот балаган меня доконал!

Хватит безропотно слушать, как мои шансы стать регентом улетучиваются с каждой минутой. Надо что-то сделать, пока ещё возможно. Племянники рассчитывают на меня, и сама я начинаю проникаться идеей царствования. В противном случае меня попросту вышвырнут на улицу, как блохастую кошку из хозяйской спальни, поселят в домике на краю Эдерата и с детьми позволят видеться лишь по праздникам. Как бы я не хотела тихой жизни, нельзя оставлять бедных ребят один на один с этими акулами.

— Минуточку, господа сенаторы, — я смело перебила речь канцлера о правильном благе для государства. — Боюсь, меня забыли официально представить. Я эдера Клара Лисичкина.

В абсолютной тишине медленным шагом спустилась с гостевой скамейки в центр зала и остановилась рядом с гранитным троном, чтобы видели меня все. Сердце колотилось бешеным кроликом, никогда прежде не доводилось так волноваться. Собственно, никогда прежде я ещё не стояла перед всем правительством огромной страны разом, тем более в качестве главного «блюда».

— При чём здесь моё происхождение? Что вы заладили «иномирянка, иномирянка»? Я уже получила ваше гражданство, заполнила десятки анкет и расписалась в памятке иммигранту. Мне показать паспорт? Вот он! — вынула из кармана серебряную пластину и потрясла ею в воздухе. Будто знала, что стоит захватить её с собой. — По документам я больше не иномирянка, а официальная гражданка Райма, одна из вас. В противном случае мне бы не одобрили опекунство над детьми, о чём вы все прекрасно знаете. Поэтому впредь попрошу исключить этот аргумент из дебатов.

В ответ зала взорвалась хором голосов. Каждый из присутствующих посчитал своим долгом прокомментировать высказанное замечание. Удивительно, но большинство сенаторов возмущались только тому факту, что я заговорила вопреки установленному правилу внеочередного заседания!

Спустя минуту хаоса секретарь застучал молоточком, призывая к порядку.

Лорд Ольмер вперил в моё лицо подозрительный взгляд:

— Кстати, об этом, — вкрадчиво улыбнулся он. — Служба безопасности удивительно быстро оформила вам документы, когда только минимальный срок рассмотрения заявки начинается от месяца. С моей точки зрения, здесь прослеживается коррупционная составляющая.

Вместе со всеми присутствующими я посмотрела на Эшера. Его стараниями мне выдали паспорт даже меньше чем за неделю, а ведь мы тогда практически не знали друг друга, виделись ровно два раза, да и то чуть не поругались.

— Не смейте обвинять моих людей во взяточничестве, — холодно потребовал Эшер, убирая лень из позы. — Вам не хуже меня известно, как проходит процедура получения гражданства, лорд Ольмер, особенно сейчас, когда вступил в силу закон, упразднивший форму ИМ18. Смею напомнить, вы сами выдвинули его на рассмотрение в Сенат ровно за два дня до того, как жених вашей племянницы, подданный соседнего государства, подал документы в Службу иммиграции Райма.

— Я сейчас в самом деле услышал намёк на кумовство? — глаза Ольмера нехорошо сузились.

— Как можно. Я просто продолжаю рассматривать ситуацию со всех сторон.

Председатель с видимым трудом удержался от обострения конфликта и понятливо поднял ладони, признавая, что с наездом на Службу безопасности хватил лишку.

— Да что же это такое?! — крикнул престарелый джентльмен с министерских рядов. — Немыслимо! Мы всерьёз обсуждаем возможность отдать трон этой женщине? Пусть временно, но сам факт. Великая богиня, она впервые увидела Райм всего полтора месяца назад и ничего о нём не знает. Позор! Соседи будут смеяться над нами громче, чем океан воет в шторм.

Секретарь отчаянно застучал молоточком:

— Эдер Лимар, вам по протоколу не позволено высказываться. Вы будете лишены права голоса на ближайшие пять заседаний.

— Ей, значит, можно, а мне штрафные санкции? Что за двойные стандарты?!

— Уймитесь, эдер, или я прикажу вывести вас из зала Сената.

Лицо министра покраснело спелым помидором, однако он нашёл в себе силы смолчать и грузно плюхнулся обратно в кресло.

Слово вновь взял канцлер Веовис:

— Эдер Лимар чересчур эмоционален, но он прав.

— Так понимаю, теперь претензии к эдере Кларе основаны на отсутствии у неё определённых знаний? — отчеканил лорд Тагир. — Это просто смешно.

Леди Матанара довольно потёрла ручками:

— Именно! Вменяемые аргументы закончились и начались придирки.

— Отнюдь, — запротестовал канцлер. — Рассматривая притязания эдеры Клары на престол, нельзя обойти стороной её образованность. Райм не может позволить себе малограмотного правителя, только не в период междуцарствия.

— Разрешите поделиться своим мнением? — раздался тихий голос, отразившийся от витражного стекла окон хрустальной дрожью.

В зале моментально повисла тишина. Все присутствующие устремили глаза на епископа Сарима, облачённого в церемониальную фиолетовую ливрею. Мужчина легко улыбнулся, не злорадно или самодовольно, а как-то устало. Заседание, стремительно превратившееся в клоунаду, порядком ему надоело. Он уже не в том возрасте, чтобы наслаждаться жаркой полемикой на повышенных тонах.

— Прошу вас, епископ, — поспешно кивнул секретарь.

Сарим сцепил кончики пальцев под подбородком и протяжно выдохнул.

— Я вас услышал. Сенат захватили эмоции и эгоизм. Не важно, сколько мы здесь просидим, единодушия не достигнем, так что позвольте я сэкономлю нам время и приму решение за вас. Всех вас.

Оглушительная тишина моментально превратилась в тревожную. Министры и сенаторы замерли, молясь, лишь бы епископ поддержал их позицию. Я на всякий случай тоже скрестила пальцы, хотя в досье Трана ясно написано, что Церковь уже давненько не вмешивалась в наследственные дела королевства. Здесь она больше похожа на привычный мне профсоюз... разве только с правом решающего голоса.

— Мы устроим экзамен, — сказал епископ Сарим. — Эдера Клара перед всеми нами докажет, стала ли она полноправной гражданкой Райма, и следовательно, достойна ли занять должность регента вплоть до совершеннолетия кронпринцессы Калами. Если она пройдёт испытание — мы её коронуем; если нет — тогда наши дальнейшие дискуссии на её счёт не имеют смысла. Мы в тот же день утвердим на престоле канцлера Веовиса, и разговор окончен.

Лорд Ольмер сдавленно откашлялся, прежде чем возразить духовному лицу:

— Так просто? Один экзамен и вопрос решён? Извините, епископ Сарим, но мы не ужин обсуждаем, а два ближайших года жизни королевства.

К его досаде, епископ ничуть не смутился. И не передумал.

— Вы, господа, много суетитесь и всегда ищите личную выгоду. В пылу отвратительной грызни за власть толкуете законы на своё усмотрение, когда как они весьма чётко прописывают нюансы наследования трона. Я же иду путём непредвзятой справедливости и, смею надеяться, делаю это ради всеобщего блага.

Тревожная тишина сменилась на гнетущую. Пристыженные сенаторы не решились ответить, они осмысливали предложение епископа. Многие выглядели расстроенными. На их взгляд, экзамен неоправданно лёгкий выход, который отдаёт мне победу в «игре престолов» буквально даром.

— Епископ Сарим, — через минуту заговорил канцлер Веовис, — вас ничуть не волнуют возможные недовольства в народе? Иномирянка на троне священного Райма...

Продолжить мысль он не решился. Глаза епископа сверкнули самыми настоящими молниями, в зале потемнело и запахло озоном, как бывает перед сильной грозой. Мою голову будто бы сдавили невидимые тиски чужого эфирного воздействия, и я осмелилась вцепиться в подлокотник трона, чтобы не упасть.

— Десять дней, — стальной тон епископа мог подавить не только ссоры, но даже волю. — Экзамен, а следом за ним коронация, состоится через десять дней, включая этот. Таким образом, Райм получит своего правителя в обещанный срок и примет его. Вы не ослышались — примет! Церковь нарушит многовековой нейтралитет и во всеуслышание поддержит регента. Кем бы он ни был.

Гнетущая тишина превратилась в гробовую. Похоже, прозвучавшее заявление не просто из ряда вон выходящее, оно сенсационное.

Епископ позволил себе усмехнуться. В залу снова вернулись солнечные лучи, а моей голове хорошее самочувствие. Ну и силён же он!

— Расслабьтесь, господа, — хмыкнул Сарим. — Мы не новую династию выбираем, а всего лишь регента на короткие два года. Секретарь, подготовьте соответствующий указ, сенаторы, прошу сегодня же завизировать его эфирными печатями и ознакомить с содержанием всех заинтересованных лиц.

Спорить с финальным решением епископа вся Райма никто не осмелился. Однако один несогласный всё-таки нашёлся.

— Стойте! — воскликнула я, пока секретарь не ударил в гонг. — Простите, но о каком экзамене идёт речь? Я не заканчивала ваших школ и закрыть все пробелы в образовании в столь сжатые сроки просто не сумею. Десять дней слишком мало, чтобы всё успеть, дайте хотя бы пару месяцев.

— Вам они не понадобятся, — просветить меня вызвался лорд Тагир. — Предложенный экзамен — та самая форма ИМ18 — был стандартной процедурой для каждого кандидата на получение гражданства Райма, пока его не упразднили. Он включает в себя лишь минимальный уровень, достаточный для жизни в королевстве. История, география, социология, государственный язык и, разумеется, владение потоками эфира Мироздания.

На сей раз кровь ударила в виски не в качестве ответной реакции на эфирный фон. Я почувствовала надвигающуюся дурноту и задышала глубоко и часто. Первые четыре науки ерунда, их я худо-бедно подтянула в Сиреноле, но вот потоки... Ёлки-палки, это уже серьёзная проблема! Настолько серьёзная, что разрешить её для меня сродни способности отрастить новую конечность.

— Не волнуйтесь, Клара, — ободряюще улыбнулась леди Матанара. — Мы дадим вам учителя. Точно так же, как юным принцам и принцессам. Учебный год в самом разгаре, им столько всего предстоит наверстать! Наследники великой династии должны знать и уметь во много крат больше своих сверстников, обычных школьников.

Новой теме, так вовремя подкинутой леди Матанарой, удалось сбавить градус царившей в зале напряжённости. Регент явление временное, а Парли вечны. Снова грянул гул голосов. Каждый сенатор посчитал своим долгом высказать пожелания к объёму знаний моих племянников. Чего они только не предлагали, помимо стандартных наук! Языки, международные отношения, искусство оратора, шахматы, игру на музыкальных инструментах, верховую езду и даже балет. А ребята ещё радовались своему королевскому статусу! Их ждёт грандиозный облом — учиться они будут гораздо больше, чем прежде.

Звук гонга возвестил о конце заседания. Наконец-то! До смерти хочется выбраться на свежий воздух, спокойно собраться с мыслями и хотя бы немного понять, во что я впуталась.

Взбудораженные сенаторы и министры принялись расходиться по своим кабинетам и прочим местам обитания. Им тоже найдётся, о чём подумать. Первыми, едва не расталкивая коллег, из зала поспешили канцлер и лорд Ольмер. Предложение епископа сильно ударило по их позициям, а взгляды, которыми оба мужчины одарили меня на прощание, заставили поёжиться. По примеру утренней встречи, Веовис даже не потрудился скрыть свою неприязнь.

Начинаю понимать, почему принц Ишимар выбрал жизнь простого смертного и сбежал на край света! Достаточно посетить всего одно собрание Сената, чтобы никогда больше не захотеть видеть крикливые рожи политиков. А ведь за завтраком все они создавали такое приятное впечатление!

Секретарь отложил молоточек в сторону, взял перо с чернильницей и двинулся к огромной книге протоколов, лежащей на постаменте недалеко от трона. С трудом открыв увесистый талмуд, уже исписанный на две трети, принялся скрупулезно заносить основные моменты и итоги прошедшего заседания. У человека феноменальная память! И очень красивый каллиграфический почерк.

Больше оставаться в здании Сената смысла нет. Однако покинуть его получилось не сразу. Леди Матанара пожелала поближе познакомиться с тётей внуков короля Иргера и перехватила меня у дверей.

— Не желаете выпить чашечку чая, эдера Клара? — Её предложение не предусматривало отказа.

Ладненько, ради такой важной особы можно ненадолго повременить с намерением глотнуть воздуха.

Я догадывалась, что она подойдёт. Ещё во время заседания Сената заинтересованный взгляд леди казначея то и дело останавливался на мне, а после того, как епископ предложил экзамен, её примеру последовали другие сенаторы. Чаши весов пришли в движение и опасно закачались. Большая часть лордов всё ещё верила в канцлера Веовиса, но уже появились те, кто решил переметнуться в мой лагерь.

Леди Матанара не стала обсуждать текущую политическую обстановку, она действительно хотела только познакомиться... и поболтать. Задав несколько несущественных вопросов о нашей с детьми жизни в Сиреноле, старушка со свойственной пожилым людям тягой к воспоминаниям битый час рассказывала о том, как близко они с почившим королём дружили в детстве.

— Мы с Иргером родились в один день с разницей в считанные минуты, подумать только! Сама богиня связала наши судьбы, и с того самого момента мы всюду держались вместе, будто родные брат и сестра. У нас была одна кормилица, а затем одни учителя. С утра до ночи мы с Гером бегали по дворцу и садам, придумывая и воплощая в жизнь удивительные игры. Однажды даже отправились в путешествие с заезжим цирком! Можете вообразить весь ужас нянек, эдера Клара?

Под ароматный травяной чай с зефиром на меня обрушился поток ненужных подробностей. Я не перебивала, но и не вслушивалась особо. Хватает других тем для размышлений, в первую очередь об эфирных потоках. Грядущий экзамен поставил вопрос управления ими ребром, а я что? А я ничего! Представляю, как развеселятся сенаторы, когда у меня не получится зажечь простенький светильник.

— Друзей лучше и преданнее нас во всём Райме было не сыскать, — леди Матанара тепло улыбнулась. — Не стану скромничать, но добрая половина дворцовых обитателей поговаривала о нашей свадьбе в своё время. Конечно же, разговоры так и остались разговорами. Когда Иргеру исполнился двадцать один год, он женился на прекрасной девушке Амиле, будущей королеве и матери принца Ишимара.

— Вы любили его, не так ли? — прямо спросила я, под конец часа порядком утомлённая чужим детством.

Улыбка Матанары стала шире:

— Только как брата. Хотя слухи о нас распускали ещё те! Думаю, именно из-за них я так никогда и не вышла замуж. Клеймо фаворитки короля отпугнуло всех желающих моей руки.

Но не помешало провести через свою постель вереницу влиятельных любовников, если верить заметке из досье Трана.

— Я рассказала вам эту историю, эдера Клара, по одной причине — показать, как сильна моя преданность семейству Парли. Для меня внуки Иргера нечаянный свет на закате жизни, поэтому я на вашей стороне. Как бы канцлер Веовис или его гнусный подпевала Ольмер не клеветали на меня грязными предположениями, помните — я вам друг.