Глава 21 · Идея

Я чувствую себя необычайно хорошо и решаю воспользоваться отсутствием мужа для морального и физического отдыха. Конная прогулка — это именно то, чего хочется больше всего. Ездить верхом я умею и люблю ещё с той, старой земной жизни. Это чувство свободы, когда скачу на коне, невозможно заменить ничем…

Когда мы заканчиваем завтракать с Диком в комнате, я заявляю ему прямо:

— Хочу проехаться верхом.

Улыбаюсь, глядя, как его смоляные брови удивлённо взлетают вверх. Эльф ничего не отвечает, лишь уголки его губ вздрагивают, и он услужливо кланяется, изображая верного раба. Кстати, уходить из моего рабства он отказался. Да, так и заявил, что будет рядом со мной вечно. Я же про себя решила, что обязательно его освобожу. Может быть, чуть позже. Но его преданность умиляет и оставляет надежду, что Дик действительно не оставит меня никогда, как и обещал.

Он начинает проворно убирать со стола посуду. Высокий, подтянутый, с блестящими черными волосами — даже при таком занятии он двигается безукоризненно, словно танцует. Передо мной совершенное воплощение грации — его осанка и поведение могут соперничать с величием королевских особ. Я прикусываю губу, сдерживая жгучее желание подойти ближе и коснуться его крепких плеч, скрытых под просторной рубашкой, провести по гладким волосам, заставить тёмные глаза встретиться с моими. Мне даже приходится тряхнуть головой, чтобы прогнать очередное наваждение. Таких наваждений у меня за день бывает десятки. Когда-нибудь я отдамся им до самого конца. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

Через полчаса мы уже в конюшне. Я вдыхаю аромат свежего сена и с интересом осматриваюсь. Дик седлает для меня небольшую кобылу.

— Это Джейба, — говорит он с улыбкой, проводя рукой по её светлой гриве. — У неё смирный нрав. Как раз для вас, госпожа.

— Джейба? — удивляюсь я. Кличка звучит странно. — Что это значит?

— Это древнее слово на языке моего народа означает «ветер». Она как ветер — быстрая, но спокойная.

Я повторяю про себя: «Ветер»…

Дик ловко крепит седло, его движения уверенные и точные. Не могу не любоваться его грациозностью. Каждый жест выверен, а длинные тёмные волосы красиво блестят на солнце.

— Как всегда, безукоризненно, — шепчу я, не удержавшись от восхищения.

Он на мгновение замирает, потом поднимает на меня взгляд. Ох уж эти эльфийские уши, которые всё слышат! Он бросает на меня короткий, но проникновенный взгляд, уголки губ трогает довольная улыбка. Эльф ничего не отвечает, но, кажется, понимает, что я говорю о нём. Тоже улыбаюсь в ответ. Между нами постоянно искрит, и с каждым таким моментом сердце наполняется теплом.

Наконец, он заканчивает с седлом и помогает мне взобраться на лошадь. Я сразу же ощущаю знакомый вкус свободы. Лёгкий ветерок касается лица, и я невольно улыбаюсь, предвкушая, как этот же ветер вскоре будет играть в моих волосах, когда мы, наконец, выедем за пределы поместья.

Трогаемся к воротам, но путь нам преграждает один из стражников.

— Приказ хозяина — вас не выпускать! — произносит он сухо, и в его голосе нет ни капли уважения.

Моё лицо вытягивается. Ох уж этот Дейрен! Подстава! Я замираю на мгновение, пытаясь осознать происходящее. Неужели наша прогулка накрылась? Он что, перестраховывается, думая, что я могу сбежать, пока он решает свои проблемы с друзьями?

Глубокое разочарование разливается в душе. Я крепко сжимаю зубы, понимая, что начинать ссоры или бросаться приказаниями сейчас бесполезно. Моё слово здесь пока ничего не значит. Вкус свободы, который я почти ощущала, испаряется, уступив место глухому раздражению.

— Ладно, — тихо произношу, с трудом подавляя эмоции, и разворачиваюсь, направляя лошадь обратно в конюшню.

Дик следует за мной, его взгляд полон тревоги. Он явно переживает за меня, хотя и не произносит ни слова. Я с лёгкостью спрыгиваю с седла на землю, но на душе всё так же гадко. Разочарование жжёт меня изнутри, как горький осадок.

— Моя госпожа, — тихо шепчет Дик, как бы ненароком касаясь моей ладони.

Ох, какой дерзкий жест посреди двора, где нас могут увидеть! Но этот неожиданный контакт заставляет всколыхнуться во мне азартному чувству опасности. Мне это нравится. Наши взгляды встречаются, и его глаза смотрят на меня умоляюще, словно спрашивая, что делать дальше.

— Не волнуйтесь, всё наладится, — улыбается он слегка. — Вам скучно? Я могу вас развлечь…

— Правда? — мои брови удивлённо поднимаются, а на губах снова появляется улыбка. — И как же?

Он смущается.

— Как вы прикажете. Как вам будет угодно. Просто скажите, что делать, и я всё сделаю.

— О, — протягиваю я полушутливо, — ты разрешаешь мне слишком много. Смотри, как бы потом не было слишком поздно…

Мне нравится его дразнить.

Дик лишь улыбается и снова опускает взгляд.

— Я вам доверяю. Ради вас готов на всё.

Моё настроение моментально ползёт вверх. Игриво смотрю на него.

— Может, станцуешь для меня сегодня? — предлагаю я, вспомнив, как грациозно он двигается, когда работает. Мне всегда казалось, что он должен уметь танцевать.

Дик удивлённо смотрит мне в глаза.

— Вы правда этого хотите? — искренне удивляется он.

— А почему нет? — улыбаюсь я. — Мне вот интересно посмотреть.

Щёки эльфа слегка розовеют, и он снова опускает глаза.

— Я с радостью, моя госпожа.

Подивившись его неожиданной скромности, я передаю ему поводья кобылы, а он поспешно заводит её обратно в конюшню. Прогулка не удалась, но у меня уже появилась другая идея. А вечером… что ж, пусть тогда будут эльфийские танцы…

* * *

Я уверенно вхожу в кабинет управляющего: душа и тело твердо настроено играть роль грозной и властной госпожи. Чтобы завоевать доверие слуг, нужно показать, кто здесь главный. И Джон, этот старый лис, должен тоже это понять.

Комната, в которой он работает, тесная и мрачная. Окна едва пропускают свет, создавая крайне унылую атмосферу. Стеллажи, забитые старыми свитками и тетрадями, источают запах сырой бумаги и пыли. Это место идеально подходит для таких, как Джон — темных и угрюмых распорядителей.

Мужчина поднимает на меня взгляд, полный скрытого недовольства. Моё появление явно не радует его. Но я знаю, что должна играть свою роль до конца.

— Джон, — говорю я нарочито небрежно, — мне нужны все записи, касающиеся расходов поместья, домовладения и содержания слуг.

Он молчит всего мгновение, потом прищуривается и медленно отвечает:

— Простите, госпожа, но такие данные я могу передавать кому-либо только с разрешения хозяина…

Его вежливый тон совсем не скрывает явный намёк на то, что я лезу не в своё дело. Управляющий пытается встать между мной и правдой, прикрываясь именем моего мужа. Но я не собираюсь сдаваться так легко.

— Джон, — мой голос становится твёрже, как удар молота, — наша семья сейчас переживает трудности, и ты об этом прекрасно знаешь. Не стоит пренебрегать просьбами тех, кто кормит тебя. Я должна позаботиться о поместье, пока твой хозяин заботится о более важных делах. Послушание — залог наших с тобой хороших отношений…

Мой взгляд встречается с напряженным взглядом мужчины. Джон опытен в вопросах манипуляции, но я тоже быстро учусь. Некоторое время он молча смотрит на меня, взвешивая свои действия и их последствия. Затем, вздохнув как человек, загнанный в угол, встаёт и направляется к стеллажу.

— Как вам будет угодно, госпожа, — цедит он, и в его голосе исчезает прежняя уверенность.

Джон раскрывает передо мной толстую книгу с записями и несколько тонких тетрадей. Всё это лежит на тяжёлом дубовом столе в центре комнаты. Я бросаю быстрый взгляд на первую страницу — расходы по списку, зарплата прислуги, общие суммы на содержание поместья. Всё это выглядит привычно и даже скучно, но я знаю, что среди этих строк есть то, что даст мне контроль.

Вскоре я замечаю интересный раздел. В нём списки слуг-должников, их фамилии с указанными суммами, которые они должны возвратить моему мужу. Некоторые долги незначительны, но другие могли бы выбить почву из-под ног.

И выбивают, судя по всему.

И тут в разуме вспыхивает блестящая идея. Эти люди, задолжавшие деньги Дейрену, не могут отказаться от поместья или начать новую жизнь без его разрешения. Они зависимы. Если я смогу переиграть это в свою пользу, предложив помощь, рассрочку или даже списав часть долгов в обмен на их лояльность, это станет значительным козырем в моих руках. В этих стенах всегда важны деньги, и я собираюсь сделать их своим оружием.

Аккуратно закрываю книгу и смотрю на Джона, который внимательно следит за мной всё это время.

— Джон, — с притворной мягкостью говорю я, — мы будем работать вместе, и я уверена, что наше сотрудничество будет взаимовыгодным.

Он молча кивает, опустив глаза. Кажется, моя репутация сумасшедшей пророчицы всё же достигла его ушей.

И этот раунд я тоже выиграла…