Глава 31 · Принцесса

Я подметаю двор, погруженная в напряженные размышления, когда вижу, как на территорию влетает яркая фигура: по мощеной дорожке, спешно подхватив подол, мчится эльфийка в дорогом, изысканном платье из блестящего шелка. В утреннем свете блестят украшенные драгоценными камнями каштановые волосы, заплетенные в сложную прическу. Следом торопливо бегут несколько эльфиек, обращаясь к ней с тревожными возгласами.

Я прислушиваюсь и с радостным удивлением понимаю: слова их языка мне снова понятны!

— Госпожа Лайрин! Вернитесь! Вы не должны решать эти вопросы самостоятельно! — выкрикивает вслед девушке высокая тощая эльфийка в одежде попроще. — Для этого существуют распорядители!

Я замираю, едва не уронив метлу. Неужели дар возвращается? Я провожу в эльфийском королевстве уже десять дней и остро ощущаю, будто меня отрезали от мира: постоянно работаю, не имея возможности передвигаться дальше этого двора, не вижу никаких снов, не наблюдаю видений. И вот теперь снова понимаю каждый звук!

Не тратя времени на раздумья, я оставляю метлу у стены и спешу к дому, где живет старшая распорядительница — эльфийка по имени Марана. Именно она ежедневно раздает приказы, строго следя за их выполнением и никогда не смягчаясь по отношению к слугам. Я на цыпочках вхожу вовнутрь, стараясь быть незаметной, тем более что в доме шумно. Ныряю в тень и забиваюсь в угол, чтобы понаблюдать за разворачивающимся представлением.

— Мне надоело, что вы присылаете никчемных рабов! — раздается резкий голос. Он принадлежит той самой благородной Лайрин. Ее тон исполнен возмущения и холодного презрения. — Я прошу рабыню красивую, умную, с хорошими манерами. Почему мне попадаются одни глупые крестьянки?

Марана торопливо и сбивчиво отвечает, стараясь успокоить девушку, но голос ее слаб, будто она чувствует неуверенность перед вспыльчивой собеседницей. Слов ее не различить, но в тоне я слышу попытку оправдаться и страх. Ну надо же! Марана кажется строгой и даже жестокой, а тут вдруг так присмирела. Что же такая — эта Лайрин?

Вдруг юная эльфийка замолкает и резко разворачивается ко мне, будто услышав мои мысли. Я напрягаюсь и перестаю дышать от неожиданности. Ее взгляд, цепкий и оценивающий, проходит по мне с ног до головы.

— Кто это? — резко спрашивает она, указывая на меня пальцем.

Марана бросает на меня быстрый, обеспокоенный взгляд, но, похоже, не решается ответить. Лайрин делает несколько шагов в мою сторону, ее глаза сверкают любопытством.

— Выйди вперед! — распоряжается она на человеческом языке с ощутимым акцентом, как будто ей непривычно говорить на нем.

Я медленно шагаю к ней, глядя ей прямо в глаза и стараясь скрыть волнение. Внутри все напрягается, но я стою неподвижно и стараюсь выглядеть покорной, понимая, что от моих действий сейчас может зависеть многое.

Да уж, еще недавно я была госпожой, наводящей страх на своих слуг, а сейчас оказываюсь на их месте. Как там няня? Как все те люди в деревнях, которым я хотя бы на короткий срок дала надежду на благополучие?

Сердце сжимается. Людей очень жаль…

Где они сейчас? Тоже в рабстве? Или эльфийский военачальник внял моей просьбе и их отпустил? Сомневаюсь, конечно, учитывая, что здесь процветает рабство.

Лайрин окидывает меня придирчивым взглядом, потом начинает обходить, внимательно разглядывая с разных сторон, будто на рынке выбирает лошадь. Ее глаза задерживаются на моих руках, затем снова поднимаются к лицу. По ее едва заметному кивку я понимаю, что она осталась довольна.

— Хороша. Это новенькая? — спрашивает она, бросив короткий взгляд на Марану.

— Да, — отвечает та, все еще не глядя на меня.

— Я беру ее.

Марана пытается что-то возразить, голос ее едва слышен:

— Но вы ведь не знаете, на что она способна. Она еще не обучена и…

— Мне все равно, — прерывает ее Лайрин, холодно глядя на распорядительницу. — Она красивая.

Я медленно выдыхаю, ощущая, как внутри нарастает беспокойство, смешанное с непонятным чувством тревожного предвкушения. Неужели что-то начинает меняться? Приблизит ли меня это к Дику?

Меня усаживают на повозку — крытую, тесную повозку, в которой темно и душно. Вместе со мной в ней оказываются еще три женщины, мрачно молчащие, изможденные и настороженные. Они одеты в простые лохмотья и, кажется, не решаются смотреть друг на друга. Я едва взглядываю на них, даже не пытаясь завязать разговор. По лицам и осанке понимаю, что это обычные крестьянки — женщины, не привыкшие к чему-либо, кроме тяжелой работы и послушания.

Повозка трогается. Через щели в покрывале я вижу, как мы катимся по улицам эльфийского города, и моим глазам понемногу открывается удивительная картина. Город утопает в зелени: диковинные растения окружают каждый дом и лавку, плетутся по стенам и крышам, словно сами дома являются частью густого леса. Высокие деревья переплетаются ветвями прямо над улицами, образуя подобие арок, через которые пробивается мягкий солнечный свет, играя отблесками на белоснежных стенах и стеклянных витражах.

Эльфийские прохожие двигаются по мостовым легко и бесшумно, их шаги едва слышны. Они шагают плавно, почти грациозно, порой останавливаясь возле лавок с экзотическими товарами или любопытно поглядывая на цветущие кусты вдоль дорог. Мужчины и женщины носят тонкие ткани, ниспадающие вдоль их стройных фигур, а волосы украшены драгоценными тиарами, лентами и сверкающими драгоценностями. На нас никто особенно не смотрит, хотя время от времени я ловлю снисходительные взгляды, полные пренебрежения и скрытого любопытства. Наверное, все знают, что именно на таком транспорте перевозят рабов.

Наконец повозка останавливается у огромных кованых ворот, за которыми высится замок — внушительный и величественный. Его башни и стены напоминают те, что я видела на рисунках, изображающих старинные людские замки, только эльфийский дворец выглядит еще более изящным.

Солдат прикрикивает на нас, и я невольно вздрагиваю. Он высок, крепок, с холодным взглядом и острыми чертами лица. Делает жест, приказывая нам слезть с повозки, и, когда мы неуклюже спрыгиваем на землю, ведет нас за ворота. За ними раскидывается удивительный сад. Цветы самых необычных форм и расцветок пестрят повсюду, трава под ногами нежная, как шелк, а высокие кустарники образуют живую изгородь, усыпанную мелкими яркими ягодами.

Нас проводят по двору, широкому и тщательно вымощенному камнем, а затем, миновав центральный вход в замок, ведут дальше. Мы оказываемся во внутреннем дворе, куда обычно не ступает нога случайных посетителей. Здесь пусто, и наши шаги глухо отдаются в тишине. Вдруг солдат обращается к нам на эльфийском.

— Стройтесь в ряд и ждите, пока вас осмотрят, — приказывает он.

Я вижу, что соседки испуганно переглядываются и… не исполняют приказ. Только следят за воином напряженным взглядом. Ах да, они же ничего не понимают.

Я чуть приподнимаю руку, указывая, где нужно встать. Одна из женщин — та, что постарше, с растрепанными волосами и грустным взглядом — тянется ко мне, шепотом выдавливая:

— Ты… наш язык понимаешь?