Глава 12

– Так, стоп, подожди! Кто заговорил? Куда заговорил? И причем тут лестница?

Женечка жевала картошку.

Шоколадную.

Кажется, уже третью.

Марийка нервничала, поэтому не считала.

Никитич сидел напротив и пытался не потерять логическую нить разговора. Хотя, судя по его лицу, он очень сомневался, что эта нить, в смысле логическая, тут вообще была.

– Ну я же тебе вот говорю, мы, значит, выходим от врача… Она, кстати, сказала, что все в порядке, что доча у нас умненькая, просто надо понять, во сколько тот козел заговорил…

– Какой козел? – обомлел Никитич, представляя себе говорящего козла.

Хотя… У них в деревенском зоопарке было возможно все, но майор ставил все-таки сначала на пони.

– Андрей! Не перебивай! А то собьюсь! – яростно тряхнула смоляной гривой Марийка, – Потом выходим мы, значит, а там кОзлы…

– КозлЫ? – просипел Никитич.

– Да нет же! – всплеснула руками Марийка и с явным осуждением посмотрела на мужа, – КОзлы!

Никитич медленно осел и обхватил голову руками.

Посмотрел на жену жалобно.

Потом на Женечку. С надеждой.

На лице его маленькой дочки отражалось все сочувствие мира, но помочь она ему ничем не могла. Молчала.

Но в качестве компенсации протянула отцу кусочек шоколадного пирожного.

– Ты ж моя дочь, – потянулся широкой лапищей к детской головке Никитич, – Я всегда знал, что ты у меня умница и красавица! – гордо выпятил грудь, – Иди к папке!

– Вот, ну, значит, я Женечке объясняю, стоим мы стройку рассматриваем…

Марийка не обратила ни малейшего внимания на то, что Женечка залезла на колени к Никитичу. Жест этот был нормальный, привычный, и от того совершенно ожидаемый.

– Там стену красят. Рабочие. Подмости такие деревянные. – продолжила ведьмочка, – Я ей говорю: “Это кОзлы”. Потому что козлЫ — это животные, а кОзлы — это штуки. Хотя, конечно, если разобраться, название у них все равно дурацкое. Но не в этом дело.

— Не в этом, — осторожно подтвердил Никитич.

— И тут я говорю: “Их используют вместо…” — Марийка замерла, всплеснула руками. — И всё! Меня как ужалила!

— Кто? — не выдержал Никитич.

— Мысль!

— Слава богу.

— Андрей!

— Молчу.

– Я еще Митяя вспомнила, и тут Пасху, ну когда он с зелеными яйцами носился по деревне…

На этой фразе Никитич тяжело вздохнул, мечтательно посмотрел на потолок, сосчитал до десяти…

– В общем, лестница! – выпалила Марийка, добравшись, наконец, до конца своего рассказа.

Или до начала.

Никитич облегченно вздохнул.

На этом этапе разговора он был готов слушать кого угодно и о чем угодно, лишь бы существительное в рассказе Марийки наконец закрепилось на одном месте.

Учитывая, к тому же, что его собственный сбор информации потерпел почти полное фиаско. Все было гладко, как полированная мебель из восьмидесятых. Ни одной зацепки!

Он нашел фотоателье. Тут же. На нулевом этаже бизнес центра, в котором располагался офис Зарядьева.

Заказ на черно-белую портретную печать поступил в девять часов, двенадцать минут. Менеджер вспомнил, что заказывала этот портрет пожилая женщина, утиравшая платком слезы. Будто только что получила дурные вести.

Заказ был срочный. Выполнение в течение часа.

Все сходилось.

Служебный порядок в офисе Зарядьева тоже не был нарушен.

У него было три зама по экономической, логистической и международной части.

Эти трое сейчас работали слаженно, заменяя одного его. Зарядьева. Никакое И.О. заранее подгтовлено не было.

Ну то есть все очень гладко, но все реалистично.

Аж до зубовного скрежета.

Единственное, что пока не мог проверить Никитич, это показания той самой помощницы, которая на больничном.

Товарищи его, оставшиеся в органах, уточнили, что да, заявление подала она.

Но и тут, на первый взгляд все было гладко.

Ассистентка эта, несмотря на больничный, работала удаленно. Кстати, именно это и было поводом для ехидства молодого лейтенантика.

Он просто не понимал, что дама эта – не секретарша, а ассистент. То есть человек, который по сути подготавливает всю работу своего руководителя.

Она не дай, подай, принеси, пошла вон.

Она правая рука, права нога, ухо и немножко глаз своего начальника.

Таким, как она, больничные не положены. Дама лежала в отделении терапии, но выходила на связь с Зарядьевым каждые два - три часа, в том числе и в выходные.

Когда он не ответил ей в субботу, она не стала бить в набат. Все же уехал в деревню. К друзьям. Но, когда он не проверил почту и в воскресенье, она подключила его СБшников. Никто из них не смог выяснить местоположение шефа – Никитич уже знал, что от охраны и шофера Зарядьев отказался – и, чтобы иметь доступ на чужую территорию, доверенные сотрудники Зарядьева приняли решение подать заявление об исчезновении.

Ну а дальше…

Дальше, судя по всему, полиция очень старалась.

И Никитич страсть как хотел понять, почему полиция старалась.

Вот так, за сутки, сделать выводы об убийстве?

Да, все сходилось, но…

Любой следователь в первую очередь бы проверил все версии…

И не надо нам тут рассказывать, что план действий по убийству дает полиции гораздо больше полномочий.

План раскрываемости тоже никто не отменял. Ни один следователь не будет просто так вешать на себя убийство!

Никитич чувствовал, что что-то тут не так, но никак не мог понять, с какой стороны зайти.

– Ты-то зря его гнал от себя! – ворвался в его сознание голос жены.

– Кого? – дернулся Никитич, думая о Зарядьеве, полицейском и даже немного о Чибисе.

– Ну Митяя! – укоризненно произнесла Марийка, – Что-то там не чисто с той лестницей.

Женечка в этот момент отломила большой кусок пирожного и с сочувственным выражением лица протянула его отцу.

.

А день в Верхних Долах тоже шел своим чередом.

То есть вопреки здравому смыслу.

– Елена, я все понимаю, – наседала на бледную Ленку Дарья Сергеевна, – Но вы просто обязаны взять на себя эту часть работы! Лучше вас никто не справится!

В данный конкретный момент Дарья Сергеевна показывала кучке разновозрастных детей козу пуховую, и, совершенно наглядно собиралась демонстрировать, что дает человеку данное непарнокопытное.

Молоко от нее уже добыли, мясо, к счастью козы, было в теории, оставалась шерсть.

Гребень вручили Ленке.

– Итак дети, – тоном опытного лектора продолжила Дарья Сергеевна, – Структура шерсти данной конкретной породы подразумевает…

Евген, стоявший тут же, никак не мог понять, почему дети ее слушают.

А еще он совершенно также не мог понять, почему он сам ее слушает.

Ему-то в школе не учиться, и никакой окружающий мир или природоведение не сдавать.

Но он аж привстал на цыпочки, чтобы рассмотреть, что там Дарья Сергеевна на спине козы выискала.

– Даша! – раздалось радостное от калитки.

– Лена!

– Марийка!

Машина с самой старшей и одной из самых младших Соколовских остановилась аккурат у двора Расковых.

Майор сказал, что надо забрать мальчиков, хотя Марийка начинала подозревать, что он просто хотел затеряться в толпе.

– Что врач сказал? Как Надя? Где мальчишки? А чей это хвост?

Загалдели женщины.

– Ну? – тихим шепотом обратился к майору Расков.

Майор лишь недовольно поморщился, отвернулся в противоположную сторону.

– Что, никаких зацепок? – обескураженно уточнил Евген.

– Вот, самая реальная! – майор достал кусочек чего-то, что он забрал у Женечки.

– Что? – обалдело выдохнул Расков, – Откуда? Дайте!

Он аккуратно взял пакетик, шагнул к своему дому…

На кухне, куда, конечно, следом за ним пошел и майор, Евген аккуратно уложил металлический кусочек на стол, и… Тут же приложил к нему продолжение.

Два ничем не примечательных странных куска металла, соединившись, образовали незатейливый тонкий карабин.

Карабин, которому в деревне было совершенно не место.

– Откуда это у тебя? – просипел майор, подняв взгляд на своего лучшего аналитика.

– С Митяевой лестницы…