Глава 19

— Значится так, — вздохнул Никитич.

Ленку кое-как угомонили.

Не то чтобы убедили. Ленку сейчас вообще невозможно было убедить ни в чем, кроме одного: Юрку надо вернуть, а всех виноватых — покусать. Но Марийка увела ее к себе, Дарья Сергеевна установила над ней строгий контроль, а Никитич пообещал:

— Живой он. Я сам его тебе приведу.

Только после этого Ленка перестала пытаться выцарапать глаза Зарядьеву и позволила себя увести.

А мужики…

Мужики проследовали к неприметной машине, стоявшей на краю левады.

Машина была настолько неприметной, что даже жалко становилось. Старенькая, серенькая, с чуть помятым крылом и облупившейся наклейкой “Осторожно, дети” на заднем стекле. Ни один уважающий себя шпион в такую бы не сел.

Зарядьев, видимо, именно на это и рассчитывал.

Мотор завелся не с первого раза.

Чихая, дергаясь и кашляя, шедевр еще советского автопрома нехотя вывез еле поместившихся в него мужиков куда-то подальше от Чибисова дома.

Куда-то, где можно было спокойно поговорить.

Проще говоря — в отделение полиции, где пару дней назад сидела Марийка.

Майор, Санька, Колька, Евген и тот, кто упорно называл себя Олегом Зарядьевым, расположились в пыльном кабинете, заваленном бумагами.

Стопки нераскрытых дел лежали на тумбах, на окнах, просто в углах. Судя по пятнам от кружек на обложках, некоторые из них уже были приспособлены под кофейные столики. И, вероятно, исключительно поэтому хозяин кабинета расследовать эти дела не спешил.

Никитич медленно оглядел кабинет, потер лицо ладонью и снова посмотрел на Зарядьева.

— Значит так. Не знаю, чья там была блестящая идея Юрку посадить…

— Да не посадить! — опять взвился Зарядьев. — Он не в тюрьме. Он под спецохраной.

Никитич даже не моргнул.

Санька тоже.

Евген посмотрел в окно.

Колька почесал затылок.

— Ну, если человека увезли в наручниках, держат отдельно и жену к нему не пускают, то для жены это называется “посадили”, — рассудительно сообщил он. — Можете хоть бантиком перевязать.

Зарядьев открыл рот.

Закрыл.

И сердито отвернулся.

— Вы, — Никитич ткнул пальцем в стол, — о репутации вообще подумали?

— Мы о его жизни подумали, — жестко ответил Зарядьев.

— О жизни, — тяжелым эхом отозвался Никитич. — Ну ладно. Жизнь — дело важное. Только человек у вас живой, а имя уже в грязи. Бизнес стоит. Деревня уверена, что он покойника порешил. Отличная работа.

Зарядьев скривился, огляделся, ища поддержки. Да не нашел.

— Значит, — Никитич посмотрел на Зарядьева, — рассказывай. Только по-человечески. Без ваших ведомственных “оперативных мероприятий”. Кто на Юрку вышел и зачем?

Зарядьев помолчал.

Видно было, что рассказывать ему не хочется. Но еще виднее было, что старый план уже трещит по швам, а нового пока нет.

— Несколько недель назад, — начал он наконец, — наши получили информацию, что на Чибиса готовится покушение.

Санька побледнел.

Не просто побледнел — аж позеленел.

Для начальника службы безопасности это звучало как личное оскорбление. Будто кто-то не просто на шефа руку поднял, а еще и сделал это у него под носом.

— Кто? — хрипло спросил он.

— Не местные, — коротко сказал Зарядьев. — И не конкуренты по бизнесу. Выше.

Колька нахмурился.

— Выше — это Москва?

— Выше, — повторил Зарядьев.

— Кремль? — с ужасом спросил Колька.

— Коля, — устало сказал Никитич. — Не помогай.

Зарядьев скривился.

— Речь идет о большом контракте. Очень большом. Чибис должен был войти в проект, который важен не только для него. Деньги там большие, влияние большое, последствия тоже большие. И кое-кому за границей очень не хотелось, чтобы этот проект состоялся.

Колька честно старался понять.

— То есть Юрка кому-то дорогу перешел?

— Если совсем просто — да.

— Так бы сразу и сказал, — обрадовался Колька. — А то “выше”, “контракт”, “недружественные”… Дорогу перешел — это понятно.

Никитич кивнул.

— Вот и говори дальше так, чтобы Колька понял. Если Колька понял, значит, и суд поймет.

— Какой еще суд? — насторожился Зарядьев.

— Народный, — мрачно ответил Санька. — У магазина.

Евген тихо фыркнул.

Зарядьев потер переносицу.

— Хорошо. Если по-простому: Чибиса хотели убрать. Не из-за личной обиды. Не из-за любовницы. Не из-за наследства. Из-за проекта. Уберут Чибиса — проект встанет. Деньги повиснут. Партнеры разбегутся. Все скажут: связываться опасно.

— И вы решили его спрятать, — сказал Никитич.

— Мы решили спасти ему жизнь.

— Спрятав его как убийцу.

— Это давало нам время.

— Дало?

Зарядьев промолчал.

И это молчание было красноречивее любого ответа.

Евген, до этого внимательно слушавший, чуть наклонился вперед.

— А что должны были сделать те, кто готовил покушение?

— Проявиться, — неохотно ответил Зарядьев.

— Зачем? — спокойно спросил Евген.

Зарядьев посмотрел на него раздраженно.

— Что значит зачем?

— То и значит. Проект остановлен. Чибис в изоляции. Репутация на нуле. Все замерли. Для них задача выполнена. Зачем им теперь шевелиться?

В кабинете стало тихо.

Санька медленно повернулся к Зарядьеву.

Колька тоже понял не всё, но главное уловил:

— То есть вы поставили мышеловку, а сыр спрятали? А мыша что, по-вашему, дура?

Никитич ткнул пальцем в Кольку.

— Вот. Даже он понял.

— Эй! — обиделся Колька.

— Прости, — машинально сказал Никитич. — Ты молодец.

Колька сразу подобрел.

Зарядьев сидел мрачнее тучи.

Видимо, там, где Чибиса прятали, это уже и без верхнедольских мужиков поняли. Но вслух признавать ошибку ему не хотелось.

— Вам нужно было не просто прятать его, — тихо сказал Никитич. — Вам нужно было заставить тех, кто за этим стоит, испугаться.

— Чтобы начали дергаться, — кивнул Евген.

— Проверять, кто что знает, — добавил Санька.

— Искать, где Юрка, где Зарядьев, где документы, — продолжил Никитич.

— И орать, что они ни при чем! — вдруг радостно выпалил Колька.

Все посмотрели на него.

Колька оживился:

— Это как если дети варенье съели. Если банка пустая стоит, они уже щеки вытерли и молчат. А вот если мать скажет: “Я знаю, кто ел, сейчас ложки проверю”, — они сами друг друга выдадут.

Санька моргнул.

Евген задумчиво поднял палец.

— А ведь аналогия рабочая.

— Конечно рабочая, — усмехнулся Никитич. — Надо было не просто убрать Чибиса. Надо было сделать так, чтобы те, кому он мешает, сами начали бегать у забора и кричать: “Это не мы!”

Зарядьев тяжело посмотрел на всех четверых.

— Вы предлагаете использовать деревенские сплетни в международной операции?

— Нет, — спокойно сказал Никитич. — Мы предлагаем использовать единственное, что у нас уже само заработало.

— Слухи, — сказал Евген.

— Баб, — сказал Колька.

— Коль, — укоризненно посмотрел на него Санька.

— А что? Они быстрее интернета!

— Он прав, — неожиданно сказал Никитич. — Хотите вы или нет, а слух уже пошел. Зарядьев живой. Зарядьев ходит. Чибис не убийца. В доме что-то есть. Ленка вернулась. Марийка что-то знает.

— Марийка? — насторожился Зарядьев.

— А вот Марийку трогать не советую, — сразу сказал Никитич.

— Я не трогаю. Я уточняю.

— Уточняй осторожно.

Зарядьев закатил глаза.

— Майор, вы вообще понимаете, что предлагаете? Мы два месяца строили легенду.

— А она у вас прожила ровно до первой сирени, — отрезал Никитич. — Потому что вы забыли, где работаете. В Москве можно спрятать человека за дверью с табличкой. В деревне — нельзя. Здесь если тетя Маня поменяла занавески, вся улица знает, что это от того, что у нее новый любовник.

Колька кивнул:

— Вот, — сказал Никитич. — Тишины здесь не будет. Значит, надо делать не тихо. Надо делать громко. Так громко, чтобы нужные люди испугались.

Зарядьев прищурился.

— И как же?

Никитич откинулся на спинку стула.

— Юрку выпускать надо.

— Нельзя, — сразу сказал Зарядьев.

— Можно.

— Его убьют.

— Не успеют.

— Вы это гарантируете?

— Нет, — честно ответил Никитич. — Поэтому выпускать надо не по-настоящему.

Зарядьев замолчал.

Евген медленно улыбнулся.

Санька нахмурился, но уже не возражал.

Колька переводил взгляд с одного на другого.

— Я один опять не понимаю?

— Нет, — сказал Никитич. — Сейчас поймешь.

Он подался вперед.

— Заказчики должны поверить, что Чибиса вывели из-под охраны. Что его можно достать. Что он жив, но уже не там, где был. И что у него есть возможность что-то сказать или передать.

— Тогда они дернутся, — тихо сказал Евген.

— Или попытаются добить, — мрачно добавил Санька.

— А мы будем ждать, — сказал Никитич.

Зарядьев смотрел на него уже совсем иначе.

Не как на деревенского сыщика, который мешает.

А как на человека, который предложил опасный, но рабочий ход.

— И как вы собираетесь это оформить? — спросил он.

Никитич улыбнулся.

Плотоядно.

Нехорошо.

— А потом его надо убить.

Колька поперхнулся.

— Кого?!

— Чибиса, — спокойно сказал Никитич. — Красиво. Ярко. Чтобы без сомнений.

Зарядьев прищурился.

— Например?

Никитич посмотрел на него так, будто ждал этого вопроса с самого начала.

— Например, взорвать вертолет.