Глава 10

– Вообще-то, она играть любит, – совершенно неестественным тоном вещала Марийка, – Только чаще в саду.

В кабинете врача были разложены разные карточки, кубики, то, что современные маркетологи называют развивающими игрушками.

Женя почти не проявляла к цветному пластику никакого интереса.

А врач за ней внимательно наблюдала.

– Вообще она у нас спокойная и контактная, – нервно усмехнулась Марийка, – Просто знаете, у нас там…

Замолчала.

Осеклась.

Проглотила все, что чуть наружу не вырвалось.

Она пыталась себя вести естественно.

Ну так естественно, как только может себя вести жена отставного боевого майора с шестью детьми имеющая в деревне репутацию ведьмы.

Нормальная, в общем-то, ситуация.

Если не каждая первая, то каждая вторая дама в наших деревнях может столкнуться с приведением в развалинах церкви, старинной иконой в бабкином чулане, или с покрашенным зеленкой мужским хозяйством. На Пасху.

Марийка считала, что в жизни ничего особенного нет. Ну, по крайней мере, ей очень хотелось убедить в этом себя. И врача, впившегося сейчас в Женечку пытливым взглядом.

– Малыш, а выбери мне тут, пожалуйста, тех, кто живет у тебя дома, – умная женщина с серыми глазами выложила перед девочкой ряд картинок.

Женечка удивленно посмотрела сначала на Марийку, потом на доктора, а потом принялась сортировать.

Кот, собака, гусь, курица… Лошадь…

– Ой, это она, наверное, пони! У нас живет! Ну… Не дома, конечно! То есть дома, но в старом доме! В общем, домашний! Муж с моря привез… – закончила Марийка, поймав на себе крайней удивленный взгляд врача.

– Хорошо, а давай мы теперь рассортируем с тобой цветочки, – на стол снова легли картинки: деревья, травы, садовые и полевые цветы.

Женечка свела бровки, поджала губки и быстро - быстро стала выбирать карточки…

В одну кучу подхватила ромашку, подорожник, календулу, липу…

– Ой, ну куда-ты липу берешь?! Она ж не от ссадин, она ж при простуде! – начала высказывать Марийка.

Тут же осеклась.

Виновато посмотрела на доктора.

– Знахарка я… – сделала не смелый жест рукой, – И она… Вот… Похоже…

Взгляд у врача чуть потемнел.

– Вы не подумайте, я не учу! – с жаром затараторила она, – просто дома все это есть! Вот и… И…

– Так! – врач резко встала из-за игрового стола, – Я сейчас выпишу вам капли! – она потянулась к рецептам, – Только, пожалуйста, не нарушайте дозировку!

– Да, да… – упавшим голосом пробормотала Марийка, – А это ей сколько раз в день давать?

– Это вам! – с усталой настойчивостью проговорила врач, – С девочкой, насколько я вижу, все в порядке!

– Все в порядке? – удивленно вскинула брови Марийка.

Она готовилась к самому худшему, ожидала чего угодно, только не того, что с Женечкой все в порядке.

– Судя по тестам, она в интеллектуальном развитии не отстает, – хмурилась врач, – Даже опережает. Молчит. Да. Это плохо. Но тут бы надо… – она подняла задумчивый взгляд, – А вы во сколько лет заговорили?

– Я? – вспыхнула Марийка, – Да вроде после двух…

– Ага, – потерла подбородок врач, – А ваш муж?

– Муж?

– Ну, – врач кивнула на Женечку, – Ее отец!

И тут до Марийки дошло.

.

А тот самый муж, который на самом деле был не отец, сейчас поднимался в скоростном лифте на пятьдесят какой-то этаж небоскреба, состоящего из стекла и металла.

И бетона.

Все тут держалось на бетоне.

Почему-то именно этот факт Никитичу больше всего и не нравился. То ли дело было в страшных девяностых, которые майор захватил как раз работая в милиции, то ли в том, что в своей деревеньке ему было милее всего.

Но офис Зарядьева находился именно там.

В высоченной башне небоскреба!

— О! Привет! — поздоровался он по-свойски, едва распахнулись двери лифта.

С охраной, конечно, с охраной.

Два парня у ресепшен повернули к нему одинаково вежливые лица. Такие лица обычно выдавали вместе с костюмом и инструкцией: “Не улыбаться шире трех миллиметров без разрешения старшего смены”.

— Добрый день. Вы к кому?

— Мужики, я свой, — Никитич достал удостоверение начальника службы безопасности группы Михайловского. — Соколовский Андрей Никитич. Мне к коллеге.

Он картинно поморщился.

— Ну, то есть к вашему боссу по безопасности. Шефы договаривались. Там по будущим переговорам.

Парни у ресепшен поморщились, переглянулись и синхронно стали еще вежливее.

То есть напряглись.

— Одну минуту.

— Да не вопрос, — легко согласился Никитич. — Я подожду. Мне не горит.

Это было неправдой.

Ему как раз горело.

Но Никитич отлично знал: если человек торопится, его начинают мурыжить. А если делает вид, что ему вообще все равно, окружающие почему-то начинают суетиться сами.

Один охранник взял рацию, второй кому-то позвонил. Никитич тем временем сунул руки в карманы и принялся с преувеличенным интересом рассматривать грамоты на стене.

“Лучший девелоперский проект”.

“Партнер года”.

“За вклад в развитие делового сотрудничества”.

Очень помпезно. Очень красиво. Очень напоказ.

— Хорошо у вас, — сказал Никитич, наклоняясь к одной из рамок. — Богато.

Охранники промолчали.

— А окна-то какие, — продолжил он, подходя ближе к панорамному стеклу и тут же делая шаг назад. — У-у, черт. Не люблю я эти аквариумы. – отшатнулся майор, у которого было двести два прыжка с парашютом.

Парень у ресепшен чуть заметно скривился, и Никитич понял: образ пошел.

Приехал деревенский сбшник. Небоскребу удивляется, окна боится. Ничего опасного.

Минут через десять в коридоре наконец появился мужичок с лысиной и комплекцией отставного борца. Невысокий, крепкий, шеи почти нет, пиджак сидит так, будто его надели на шкафчик для инструментов.

Никитич посмотрел один раз и понял: он.

Начальник службы безопасности Зарядьева.

— Соколовский? — не поздоровавшись, спросил борец.

— Он самый, — широко улыбнулся Никитич. — Андрей Никитич. От Георгия Александровича Михайловского. Мы это… насчет будущих переговоров.

Он уткнулся в бумаги, будто без них не мог произнести ни одной умной фразы.

— Проходить они будут в конференц-зале. У вас там сколько точек входа? Камеры, рамки, досмотр? Мне бы схему согласовать, чтобы потом шеф не орал, что мы опять все через…

— А чего ж вы так плохо работаете? — с откровенным презрением перебил его сбшник Зарядьева.

Никитич замер.

Медленно поднял глаза.

Очень естественно побагровел.

— В смысле?

— В прямом! — рявкнул борец. — Какие, в козий зад, переговоры, если у нас шефа убили?

Никитич пару секунд смотрел на него так, будто именно сейчас пытался понять, где в этой стеклянной башне находится выход.

— Как убили? — ахнул он совершенно по-деревенски. — Кто?

— Да нашелся конкурент один, — сбшник словно сплюнул в сторону. — В гости позвал. Шеф без нас поехал. Доверял.

Первое.

Без нас поехал.

Никитич хлопнул глазами, сохраняя на лице растерянность.

— Подождите… Как без вас? У вас же человек такого уровня. Он что, один мотался?

— Не один, — резко ответил борец и тут же осекся. — В смысле… Обычно не один.

Второе.

Обычно.

— А тут один?

— Значит, так надо было, — отрезал тот.

— А водитель?

— Не взял.

Третье.

Никитич даже внутренне присвистнул.

Мужик якобы едет в гости за город к не самому простому человеку. Без охраны. Без водителя. Без машины. Потом его “убивают”, тела нет, но виновного уже нашли.

Красота.

Просто не дело, а подарочный набор идиота.

— А это… — Никитич потер затылок. — А точно что ли? Ну мало ли. Может, свалил куда-нибудь к девицам-то ваш шеф? Они, — он закатил глаза к потолку, — это умеют. У нас один директор так на три дня “умер”, а потом из Сочи с блондинкой воскрес.

Борец посмотрел на него с таким презрением, будто Никитич прямо сейчас плюнул на портрет покойного.

— Олег Сергеевич не такой человек.

— Да кто ж спорит, — примирительно поднял ладони Соколовский. — Ну… — Никитич откашлялся и поглупел лицом еще сильнее. — Вы простите. Я того… У меня приказ от пятницы. Я вот в понедельник с утречка и приехал. У меня ж как: сказали ехать — я еду.

— Прямо солдат, — криво усмехнулся сбшник.

— Бывший, — добродушно кивнул Никитич. — Это не лечится.

Борец нехотя хмыкнул.

Напряжение чуть спало.

Самую малость.

– Ну ладно, ладно, – выставил ладони вперед майор, – А можно мне тогда к его личной помощнице? Там проект договора с конфиденциальной информацией… Забрать бы…

И тут сбшник посмотрел на Никитича совсем другими глазами.