Глава 11

Тёмно-серое короткое полупальто застёгнуто на нижние пуговицы, верх распахнут. Обычно муж так выглядит, когда выходит из машины. Скорее всего, так и есть, потому что на модельных ботинках я замечаю слой пыли. А Аличев ни за что не выйдет из дома в неначищенной обуви.

Вскидываю брови и складываю руки на груди, загораживая собой вход в квартиру.

— Неужели домой решила вернуться, жёнушка?

— А ты этажом случайно не ошибся? — Игнорирую и сам вопрос, и ядовитый тон, каким он задан.

— Не ошибся. Это ты у нас непонятно где шляешься. Дома не бываешь. И где тебя носит, хотел бы я знать?

— Тебя это не касается.

— Возможно. — Как-то быстро сбавляет обороты. — Я тут услышал, что у тебя проблемы…

— Да неужели? Только ты как раз и есть одна моя большая проблема, — произношу чётко выделяя каждое слово.

— Я могу помочь.

— Помоги тогда. Просто исчезни.

Несколько секунд, показавшиеся мне бесконечно долгими, мы смотрим друг на друга. Видимо, до Аличева доходит, что я не собираюсь сдаваться, и он решает сменить тактику.

— Дана, может, хватит уже? Да, я раз оступился. Я был не прав и признаю это. Тебе этого мало?

— Оступился? Раз? Или каждая пятница — это новый «раз», когда ты «работал» в стриптиз-клубе?

Вижу растерянность на его лице. Неужели он правда думал, что я никогда об этом не узнаю? Но Славик быстро приходит в себя.

— В клуб я просто ходил, чтобы отвлечься от работы. — Признаётся, видимо, понимая, что лепить отговорки бесполезно.

— Правда? Какое интересное отвлечение. Только мне ты говорил, что работаешь.

— А ты бы поняла, если бы я сказал правду?

— А вдруг? Может, я бы тоже захотела «отвлечься» от работы?

— Дана, хватит. Что тебе нужно, чтобы ты, наконец, успокоилась?

— Чтобы ты исчез из моей жизни и больше не напоминал о себе.

Но Славик совершенно не торопится исполнить моё желание.

— Дана, послушай. Мы ведь столько лет прожили вместе, а ты всё хочешь перечеркнуть из-за одной ошибки?

— Нет, Слава, перечеркнул всё ты. Это ты всё время жил отдельно, сам по себе, и тебя это вполне устраивало. Теперь и я хочу того же. Ключи. — Протягиваю руку, требуя вернуть ключи от квартиры.

Давно нужно было забрать их, но я не могла заставить себя специально для этого встретиться с мужем, как и не хотела обращаться с просьбой к соседям, с которыми никогда практически не общалась. Позже, когда всё закончится, я планировала просто сменить замки, чтобы избежать подобных сюрпризов.

— Отдай мне ключи, — повторяю, — и можешь с чистой совестью «отвлекаться от работы» сколько угодно.

— Дана… — Произносит с напором, но вдруг спотыкается, глядя поверх моего плеча. Выражение лица Аличева меняется с недоумения на ярость. — Это ещё кто? — Требует ответа повышенным тоном.

Спиной чувствую приближение Верта, про которого успела совершенно забыть. Я не заметила, когда перестала шуметь вода в кухне, и не слышала, как Вадим вышел.

— Тебя это не касается. Ты уходишь. Ключи. — Произношу твёрдо.

— Нет. Как раз это меня очень касается. Я хочу знать, что делает здесь посторонний мужчина.

— Дана, отойди. — Вадим хочет отодвинуть меня, но я не даю ему этого.

— А кто тебе сказал, что он посторонний? — Стою на месте, отмахиваясь от попыток Верта убрать меня с дороги.

— Какого чёрта, Дана? — Рычит Аличев, делая шаг вперёд. — Ты решила хахаля себе завести?

— А что мне мешает? Я молодая, здоровая женщина, которой нужен нормальный секс, а не его жалкое подобие.

Вадим

Выключаю воду, и до меня доносится голос Даны. Сначала я решаю, что она разговаривает по телефону, но потом отчётливо слышу, как ей отвечает мужской голос.

Это ещё что за на фиг?

Мне хватает пары секунд, чтобы понять что к чему, и возникает неудержимое желание надавать одной особе по одному месту. Мало того, что она закрыла меня на кухне, так ещё и двери открывает кому попало! От одной мысли, что эта глупёха могла словить какой-нибудь спрей в лицо, мне становится нехорошо. Помыл посуду называется! Тётушка однозначно принесёт меня за безответственность в жертву в каком-нибудь особо кровавом ритуале.

Дана выглядит такой миниатюрной на фоне этого амбала, но при этом, не теряя достоинства, ставит того на место.

Пока преодолеваю меньше семи шагов, моё присутствие обнаруживается. Хочу отодвинуть Дану назад, но бывшая одноклассница непоколебимо стоит прямо на линии огня.

«Что же ты такая бесстрашная, Дана?»

— Нет. Как раз это меня очень касается. Я хочу знать, что делает здесь посторонний мужчина. — Взрывается мужик.

«Ой, а ты что такой нервный?»

— Дана, отойди. — Хочу объяснить этому недоумку, кто я такой, но не успеваю.

— А кто тебе сказал, что он посторонний?

«Егорова, ты что творишь? Я понимаю, что мы с тобой проучились вместе от звонка до звонка, но этот переросток вряд ли в курсе. А ты красной тряпкой перед его носом размахиваешь. Подтекст тут небезобидный, если что».

— Какого чёрта, Дана? — Рычит горе-муж.

Что и требовалось доказать: у мужика пар из ушей чуть не валит, а эта ненормальная с места не сдвигается. Бессмертной себя почувствовала.

— Ты решила хахаля себе завести?

«А вот это уже явный перебор».

Но объяснить неандертальцу правила хорошего тона, я не успеваю — меня опять опережает Дана:

— А что мне мешает? Я молодая, здоровая женщина, которой нужен нормальный секс, а не его жалкое подобие.

Бамс! Это моя челюсть с грохотом «падает» на пол. Я даже дар речи теряю.

Вот это прилёт! Что мне самому дух перебивает.

Нет, мне, безусловно, чертовски приятно. Мой внутренний зверь довольно рычит, гордо соглашаясь с такой высокой оценкой его достоинств, и готов подтвердить каждое слово этой необыкновенной женщины. Но я словно на себе ощущаю точный удар, которым Дана отправляет в нокаут мужское эго этого дуболома.

«Мужик, это полное фиаско. И нет, мне тебя нисколько не жаль».

Только философствовать дальше некогда. Без церемоний (после последнего заявления они как бы уже неуместны) переношу Егорову на безопасное расстояние. Хрен его знает, что взбредёт в голову этому отмороженному.

Слишком поздно понимаю, что весовые категории у нас слишком разные, и, к сожалению, не в мою пользу. Обезвредить культурно разъярённого рогоносца у меня вряд ли получится, а запрещённые приёмы всё-таки лучше оставить на самый крайний случай.

«Что же за день-то такой, а?»

Дана

Брезгливо окидываю взглядом Аличева с головы до ног. Глаза зло блестят, губы сжаты, он дышит часто, широко раздувая ноздри.

— Вот, значит, как ты заговорила? — Выплёвывает, чеканя слова, мой муж. Раньше такого тона я от него не слышала, но мы и не ругались никогда.

«Дана, я устал. Не начинай». — Самая любимая отговорка.

Вадим бесцеремонно, как обычную куклу, переставляет меня назад. Хочу возмутиться, чтобы не лез, но оставляю без внимания. Не до него сейчас.

— Беру с тебя пример, дорогой! — Хочу высказать в лицо «любимому мужу», но спина Верта закрывает узкий проход в прихожей.

— Тебе лучше уйти, — спокойным тоном произносит Вадим.

— А больше тебе ничего не надо? — грубо бросает Аличев, скрипя зубами.

Кажется, он в бешенстве. И прививка тут уже не поможет. Только усыплять.

Боже, что я наделала? Только драки не хватало.

— Можно и больше. — Подливает масла в огонь Верт.

Так бы и настучала ему линейкой по макушке!

— Но хочу предупредить, что ведётся прямая запись аккурат в кабинет адвоката Даны. Чёрт, зря я, наверное, это сказал? Рано… — «Сожалеет» Вадим.

Не знаю, правда это, или нет, но Аличев сбавляет пыл и некоторое время пыхтит как паровоз. Видимо, в голове кроме стриптизёрш немного разума осталось.

— Мы не договорили, — бросает мне муж и отступает на шаг, собираясь уйти.

— Вадим, у него ключи… — пищу еле слышно.

— Эй! Ключи верни. — Требует Верт, но Аличев делает вид, что не слышит. — Дана попросила вернуть ключи, — громче повторяет Вадим.

Я слышу противную усмешку и уже не рада, что напомнила о них. Пусть он только уйдёт, а я поменяю эти чёртовы замки! Но Аличев разворачивается и демонстративно бросает ключи рядом с собой. Вадим делает шаг. Неужели он собрался их поднимать прямо сейчас? Хватаю Верта за руку и висну на ней.

— Вадим, стой. Пусть он уйдёт, — прошу Верта, а сама зачем-то смотрю на Аличева.

Получаю взгляд полный ненависти, но он меня нисколько не трогает. Наши чувства взаимны. Смотрю в упор, и Аличев первый отводит глаза. Только когда кабина лифта увозит моего мужа, я выдыхаю и отпускаю руку Вадима.

Верт наклоняется, поднимает злосчастные ключи, закрывает дверь и подаёт связку мне.

— Спасибо, — шепчу пересохшими губами, облегчённо вздыхая, но Вадим смотрит на меня хмуро.

— Ты всегда такая… смелая? — спрашивает вместо ответа.

— Нет.

Никакая это не смелость. Это злость. Я до сих пор не могу простить Аличева, что из-за него я потеряла малыша. Только говорить об этом Верту я не хочу.

— Только, когда сытая. — Пытаюсь немного разрядить обстановку, а-то воздух между нами искрить начинает.

— Зря, видимо, я тебя кашей кормил, — бурчит недовольно. — А теперь скажи мне, пожалуйста, — буравит меня строгим взглядом, — о чём ты думала, когда оставляла ему ключи?

— Просила, чтобы он забрал свои вещи. А мне… Мне было не до ключей. Я думала позже сменить замки.

— Допустим. Но почему не предупредила меня, что он пришёл?

— Я не слышала, как он зашёл.

— И поэтому кинулась чуть ли не в драку? Ты хоть понимаешь, что он мог сделать, пока я ни черта не слышал? — Отчитывает меня Верт, как маленькую девочку, пролившую на себя банку с вареньем.

Я лишь молча отрицательно качаю головой. Об этом я не подумала.

— Дана. — Смягчается Вадим. — Ты… Ты — пипец, — договаривает не сразу.

Только ответить я не успеваю — в дверь стучат, и мы оба застываем, глядя друг на друга.