Глава 10

«Ветра… Верта». — Приходит на ум анаграмма, очень точно называющая и того, и другого.

— Это из-за меня, да?

— Нет. — Качая головой, тянет Вадим. — Тётушка тоже не в восторге, что я на нём езжу. Но, когда нужно очень быстро, передвигаться на мотоцикле намного удобнее.

От такого обращения к Иконниковой появляется ощущение, что мы с ним заходили на утреннюю чашечку чая, а не вышли из адвокатской конторы.

— Понятно. — Тяну, слушая, как улюлюкают пацаны в след уехавшему байку.

— Да и с чемоданом будет на мотоцикле не очень удобно. — Доносится до меня обрывок фразы.

— Что? — Возвращаю внимание на Вадима.

— Чемодан тебе в руках держать неудобно будет, говорю. — Издевается надо мной Верт, намекая, что я наберу кучу вещей.

На секунду представляю себе картинку: я, в мотоциклетном шлеме, с чемоданом под мышкой, вцепившаяся в Верта. И не могу сдержать улыбку.

— А что сразу мне-то? Я держаться буду. А ты можешь поставить чемоданчик перед собой, и нормально. — Не остаюсь в долгу.

Верт вскидывает одну бровь. Несколько секунд мы играем в гляделки. Беспечно стоим посреди улицы, словно не было ни сумасшедшего утра, ни провокации поджога цоколя, где я работаю, ни угроз моего мужа.

— Об этом я не подумал, — отвечает Вадим с серьёзным выражением лица. — Так, может, вернуть Ромку, пока не поздно? Как раз и попробуем.

Вот же ведь. Непробиваемый!

— Без меня. Ладно? — Сдаюсь, слушая беззвучный смех. — Ты, так уж и быть, можешь ехать рядом, а я на старом добром такси как-нибудь.

— Так не пойдёт. — Снова беззвучно смеётся Вадим. — Мне от тётушки потом такой нагоняй прилетит.

— В угол поставит?

— Если бы. Идём. — Показывает приглашающим жестом.

— Так такси вроде бы нет.

— Уже подано.

— Да? — Ищу глазами хоть что-то, отдалённо напоминающее такси, и не вижу. — И где? — Перевожу взгляд на Вадима.

— Четыре колеса устроят? — Уголок чётко очерченных губ приподнимается в полуулыбке.

— Вполне. Даже если это обычная телега.

— Телега? — Верт на долю секунды теряется, а я чуть ли не пищу от восторга, что не только я выгляжу дурочкой. — Чёрт, Дана, ну ты жжёшь! — Качает головой, когда до него доходит смысл. — Один-ноль в твою пользу.

— А-то! — Заявляю с наигранной гордостью. — Показывай свою телегу.

— Ну знаешь ли… — Звучит, как мне кажется, немного обиженно.

Вадим пикает брелоком, и мне тут же хочется забрать свои слова обратно. Всё-таки я сильно поспешила обозвать шикарный кроссовер телегой.

— Ой, какая красотка! — Пытаюсь хоть как-то исправить ситуацию.

— Не подлизывайся. Это он.

— Да-а?

— Да. Садись. — Приглашает с невозмутимым спокойствием и явно задетым эго.

Открывает передо мной переднюю дверцу, но взглядом внимательно осматривается вокруг. Небрежным движением бросает на заднее сиденье свою кожаную куртку и садится на водительское место.

— Пристегнулась? — Бросает на меня взгляд, вставляя ключ в замок зажигания.

— А? Сейчас. — Неловко копошусь с ремнём безопасности. — Всё. Я готова.

Ещё раз проверяет взглядом, готова ли я на самом деле.

— Н-но! Поехали! — Командует Верт как заправский извозчик и, едва касаясь рулевого колеса, выруливает с парковки.

— Один-один. — Тихо смеюсь.

И всё-таки всё какое-то нереальное. Словно меня угораздило попасть в другую, параллельную вселенную. Потому что моя размеренная, монотонная, совершенно безэмоциональная жизнь вдруг перевернулась. Словно её сорвало с оси, и теперь швыряет то вверх, то вниз, как на американских горках.

По большому счёту мне нужно хвататься за голову, а я улыбаюсь простым шуткам Вадима, и вся серьёзность ситуации, в которой я нахожусь, выглядит не такой устрашающей, как кажется на первый взгляд. Но что ещё удивительнее, я и сама ощущаю необъяснимое спокойствие, словно уверена, что если прямо сейчас подо мной начтёт обваливаться асфальт, то я всё равно буду стоять на твёрдом участке.

Вадим поднимается вместе со мной в квартиру, в которой я так и не бываю. Не могу. Я бы уже давно всё выбросила и наняла бригаду рабочих, чтобы переделали всё к чертям, если бы не раздел имущества. Именно с этой мыслью я застываю на пороге, совершенно забыв про своего неожиданного гостя.

— Дан, можно мне умыться? — спрашивает Вадим.

— Да, конечно. Проходи. — Отмираю. — Ванная там. Сейчас принесу чистое полотенце, — отвечаю на автомате.

Достаю из комода полотенце и меня отвлекает звонок. Принимаю вызов и, как могу, успокаиваю подругу, что со мной всё хорошо. Совершенно забываю про Верта, пока тот не заходит в комнату. Рукава закатаны до локтя, а с мокрого вихра волос на лицо стекают капли. Виновато протягиваю ему полотенце и залипаю на мужских руках, когда Вадим закрывает лицо полотенцем.

— Дана, ты меня слышишь?

— А? — переспрашиваю, так как совершенно не слышала, о чём она говорила.

Отворачиваюсь, пока меня не поймали за подглядыванием, сворачиваю разговор, пообещав приехать как можно скорее, и пытаюсь привести мысли в порядок.

Когда я поворачиваюсь, Верта уже нет. Выхожу из комнаты и врезаюсь в него. Опять.

— Осторожнее. — Ловит меня за локти. — Полотенце я положил в ванной.

— Хорошо. Спасибо.

Отпускает и отходит на шаг.

— Ещё бы кофе для полного счастья…

— Есть в зёрнах. — Киваю, приглашая пройти на кухню.

— Предлагаешь, погрызть? — Снова шутит.

— Да ты гурман, оказывается. — Я так отвыкла от такого общения, что не знаю как реагировать.

Достаю из шкафчика ручную мельницу и баночку с кофе.

— Ты крепкий пьёшь?

— Да.

Кладу двойную порцию зёрен.

— Давай помогу. — Забирает у меня кофемолку и сам крутит ручку.

Словно заворожённая наблюдаю за его движениями. Ничего необычного в них нет — Вадим просто водит резную ручку по кругу. Но то, что это делаю не я, а кто-то другой, для меня настолько непривычно, что я, как загипнотизированная, не могу отвести взгляд.

— Красивая…

— Что? — Растерянно хлопаю глазами, не понимая о чём он говорит.

— Штука красивая. — Кивает на кофемолку, больше похожую на произведение искусства, чем на кухонную утварь.

— А… Да. Она из натурального дерева. Её подарила Юлиана на деревянную свадьбу. — Зачем-то говорю, и тут же жалею об этом. — Извини.

— За что? Очень хороший подарок. Главное — нужный. — Добавляет Вадим.

— Это точно. — Соглашаюсь с ним и понимаю, что не от всего я готова избавиться, как решила ранее. По крайней мере есть вещи, которые мне дороги независимо, что они были подарены нам двоим. — Я её с собой заберу. — Заявляю твёрдо.

— Не хочешь оставлять бывшему мужу? — Звучит с безобидной иронией.

— Обойдётся. Всё пусть забирает, а её не отдам.

Почему-то мне кажется, что Аличев будет судиться за каждую тряпку.

По кухне распространяется запах свежеприготовленного кофе, жестоко напоминая о том, что сегодня я не успела позавтракать. Но я совсем не уверена, что из еды смогу что-то найти.

— Кажется, кроме кофе, больше ничего нет. — Признаюсь Вадиму.

— А мне больше ничего и не надо. — Уверяет Верт. — Кофе — это же напиток богов!

— Да? — С сомнением.

— Да. — Уверенно.

Никогда не любила кофе, и никогда не понимала культа этому горькому напитку. Так, за компанию, чашечку могла выпить, но только сладкий.

Всё-таки заглядываю в холодильник, где сиротливо стоит банка сгущённого молока. Несмотря на удобные пластиковые упаковки, я всегда покупала в жестяных банках. Смотрю на дату — ещё пригодно. Показываю Вадиму весь стратегический запас.

— Ого! Так это, можно сказать, совсем рай! — Радуется Верт.

В нём столько энергии и оптимизма, что просто невозможно не заразиться. Только не хочется.

— Ладно, ты тогда тут сам, а я пока соберу вещи. Не против? — Собираюсь выйти из кухни.

— Без проблем. Ножик-то консервный дашь?

— Ой! Вон там возьми. — Показываю на верхний ящик и выхожу.

В последнее время мне очень тяжело находиться в любой компании, и, уж тем более, в компании бывшего одноклассника.

Оставляю Вадима хозяйничать, а сама иду в спальню, в которой после того вечера я ни разу не заходила. Только шкаф с вещами стоит там.

Медленно обвожу взглядом небольшую комнату.

Обои, портьеры, покрывало на кровати, и даже декоративные подушки — абсолютно всё я выбирала сама. Старалась создать уют. И мне очень нравилось то, что получилось. Только сейчас комната, в которой я жила с самого детства, казалась пустой, холодной, мёртвой.

Сквозь задёрнутые шторы просачивается дневной свет, но я всё равно щёлкаю выключателем. Мне кажется, здесь даже запах изменился. Стараюсь не обращать внимания на неприятные ощущения, открываю шкаф и достаю несколько футболок, водолазку с длинными рукавами, толстовку, джинсы и кардиган. Вещи перекидываю на руку, а не кладу на кровать, словно они там могут испачкаться. Добавляю банный халат, шёлковую сорочку и три комплекта нижнего белья. Держать становится неудобно, и я выхожу с ними из комнаты. Застываю в проходе, не понимая, что не так. И только спустя несколько секунд до меня доходит, что в кухне шумит вытяжка. Славик всегда включал её, когда курил. Меня передёргивает от неприятного воспоминания. И я со всем шмотьём в руках направляюсь в кухню.

Верт стоит ко мне спиной, что-то колдует у плиты, а вместо сигаретного дыма пахнет топлёным молоком.

— Вадим?

— А? — Верт оборачивается и выключает вытяжку.

Становится сразу тихо, а молочный запах усиливается.

— Почти готово. Я тут немного похозяйничал. Ругаться не будешь?

— Н-нет. — Смотрю на Вадима как на существо из другой Галактики.

Славик не мог сам себе ложку достать, не говоря уже о том, чтобы самому сварить кофе или что-то, даже не приготовить, а просто разогреть.

Верт подносит ложку ко рту, дует на неё, и пробует.

— Вроде бы съедобно. Решил сварить кашу, чтобы зря не пропадать добру. — Показывает на открытую банку сгущёнки. — Будешь?

Вместо ответа мой желудок предательски сдаёт меня.

— Ясно. Будешь. Может, тогда положишь куда-нибудь… — Верт с хитрым прищуром кивает на меня.

Опускаю взгляд на свои руки, и до скрежета стискиваю зубы. На самом верху гордо выпирая, красуется тёмно-синий бюстгальтер с эффектом пуш-ап. Браво, Дана!

— Чёрт. — Ретируюсь с кухни.

Лицо полыхает, а живот скручивает таким спазмом, что я готова съесть этот долбаный пуш-ап!

— Дан, а есть… А, всё! Нашёл. — Раздаётся с кухни. — Идём, пока не остыло.

Возвращаюсь и стараюсь не смотреть на Вадима. Верт ставит передо мной тарелку с дымящейся овсянкой.

— Не думала, что из ничего можно сварит кашу.

— Пфф! Кашу из топора сварить можно. Ты, Егорова, русские народные сказки плохо помнишь. Держи. — Вручает мне ложку и отходит к плите.

Сказки я помню, только в жизни как-то ещё не сталкивалась. До сих пор.

— М-м-м, а это вкусно. — Приходится признаться.

— Ещё бы! Сгущёнка творит чудеса. — Вадим легко отдаёт свою заслуженную похвалу молочному продукту. — Я поесть утром не успел. А кофе что-то не особо спас. Подумал, что ты тоже не ела.

— Не-а, — отвечаю, дуя на кашу. — Офигеть. Нереально вкусно.

— Это ты просто голодная. Кофе будешь?

— Буду.

После такой каши и шока, я готова выпить даже кофе.

— Со сгущёнкой такая вкуснятина… М-м-м… — Нахваливает Верт и сам насыпает зёрна в мельницу.

Пока мы завтракаем, забываю обо всём, слушаю истории Вадима из практики, пью густой сладкий кофе и, наверное, первый раз за всё последнее время не думаю о том, как жить дальше.

Заигравшая мелодия на телефоне безжалостно возвращает меня в реальность.

— Дана, ты где? — Нервным голосом спрашивает Юлиана. — Давай, я приеду, а?

— Не нужно. Я ещё дома. Кофе пила. Не переживай. Скоро буду.

— Что? Кофе? Ты? Ладно. Дан, слушай, можешь взять лампу для сушки лака? Или у тебя дома нет?

— Почему нет? Всё есть. Хорошо, возьму.

— Ты моя фея! Спасибо. Напиши, как поедешь, — просит Юлиана и отключает звонок.

Откладываю свой телефон в сторону, но теперь оживает гаджет Вадима. Встаю из-за стола, собираясь убрать посуду.

— Даже кофе не дадут спокойно попить, — ворчит Верт и забирает пустую чашку из моих рук. — Я вымою. Иди ищи свою лампу.

— Спасибо, Вадим. Всё было очень вкусно.

Выхожу из кухни, достаю старую лампу и выношу её в прихожую, где стоит пакет с вещами. Дверь на кухню прикрыта, и сквозь шум воды ничего не слышно. Хочу положить лампу в пакет, но застываю на месте, натыкаясь на взгляд своего мужа, бесшумно открывшего дверь.