Глава 19

До сих пор не верю, что я согласилась.

Я столько раз порывалась отказаться от всей этой затеи, ссылаясь то на отсутствие подходящей одежды, то на проживание в совместном номере, то на прогнозы синоптиков, обещающих аномальные морозы.

Но все проблемы решились сами собой: платье, купленное на свадьбу Богдана и Юлианы, которое я так ни разу не надела, словно ждало своего часа; Маргарита обещала подготовить для нас с Вадимом два смежных номера; а морозы оказались не такими сильными, как пугали гидрометеорологи.

Бросаю взгляд на заднее сиденье, где еле поместилась шикарная корзина с таким цветочным великолепием, что я никак не могу оторвать от неё глаз. Нежно-розовые герберы в сочетании с едва распустившимися бутонами бледно-лимонных и кремовых кустовых роз, украшенные белыми шариками гипсофилы — настоящий флористический шедевр, собранный в нашем присутствии. А его нежный аромат распространяется даже через двойной прозрачный целлофан, в который упакована цветочная композиция.

— Готова? — спрашивает Вадим, когда я сажусь ровно.

— Да. — Пожимаю плечами и накидываю ремень безопасности. — Они не замёрзнут?

Будет очень жалко, если такая красота не доедет до адресата.

— Они — нет, — смеясь отвечает Вадим. — А вот тебе будет точно жарко. — Кивает на мои сноубордические брюки.

— И ничего не жарко. Ты мне лыжи обещал, — возражаю, и кошусь на Вадима.

Он даже куртку расстегнул.

— Раз обещал, значит, будут. Но я как-то не подумал, что ты на них рядом с машиной побежишь.

— Поехали уже, шутник, — бурчу, пытаясь защёлкнуть ремень безопасности.

Чувствую себя капустой, напялившей на себя сто одёжек. Снимаю шапку и расстёгиваю молнию на куртке, из одного комплекта с тёплыми штанами.

Торжественное мероприятие назначено на пять часов вечера, но Вадим предложил поехать с утра, чтобы успеть покататься на лыжах, и я согласилась.

Поэтому, примерный распорядок на наши совместные выходные выглядит так: по приезде мы катаемся на лыжах, потом у нас будет время привести себя в порядок, ближе к вечеру — торжественная часть и банкет, а следующим утром, если будем в состоянии, — завтрак и бассейн, ну и после обеда — домой.

Вроде всё просто.

Стоит нам только выехать за город, я откидываю голову на подголовник и, смотрю как за стеклом мелькают белоснежные просторы. Чуть вдалеке виднеются пролески, но всё такое белое, как будто природа надела на себя свадебное платье, и скромно спрятала лицо под фатой.

В салоне пахнет розами и мужским парфюмом, негромко играет музыка, а шума двигателя совсем не слышно.

Вадим

Бросаю взгляд на Дану. Снятые шарф и шапка уже давно лежат сзади.

Дорога свободна, и я могу позволить себе украдкой смотреть на неё. Глаза прикрыты, мышцы лица расслаблены, а на губах лёгкая улыбка. Такая красивая, и так рядом, что просто не верится.

Чуть вздрагивает, открывает глаза и обеспокоенно озирается.

— Всё нормально? — спрашиваю.

— Да. — Расслабляется и глубоко вздыхает. — Так хорошо… Так бы ехала вечно…

В груди всё сжимается, падает вниз и резко подскакивает вверх, а внутренний голос твердит на ухо: «Увози! Увози, дурак, быстрее!»

— Приму к сведению.

— Да, Вадим. Вечно ты со своими шуточками. — Упрекает, но голос звучит мягко, расслабленно.

— Я не шучу.

— Да ну тебя! — Не верит.

А зря.

Снова кошусь на Дану, и выцепляю взглядом тёмное пятно на снегу.

— Смотри. — Показываю на небольшую фигурку, выделяющуюся на белоснежном поле. Сбрасываю скорость, но всё равно проезжаю мимо.

— Кто это? — Дана разворачивается, чтобы лучше видеть.

— Лиса.

— Лиса?

Сдаю назад, чтобы Дана могла рассмотреть лесную красавицу. Но, заметив, что машина остановилась, дикая жительница леса пускается наутёк. Боится. Видно, уже есть печальный опыт от встречи с автомобилем.

— Сбежала, — вздыхает Дана, и я переключаюсь на переднюю скорость.

— Ни разу не видела?

— Так — нет.

— А я видел. Как-то, я ещё в школе тогда учился, ехали с отцом тоже рано, и на повороте, прямо возле дороги, лиса с тремя лисятами сидела. Все мокрые, худые, грязные. Но, стоило отцу притормозить, сразу умчались. Одного малыша она в зубах тащила, а двое за ней бежали. До сих пор помню.

Чувствую на себе взгляд Даны, но специально делаю вид, что не вижу, как она на меня смотрит.

Я не первый раз замечаю её внимание, но стоит мне только попробовать приблизиться, как Дана прячется в свою раковину, в которую никого не хочет впускать. На счёт никого — я согласен, но она и меня не подпускает к себе ни на миллиметр ближе. Поэтому её предложение, поехать вместе, просто подарок судьбы, который я ни за что бы не упустил.

Да, мне пришлось всю неделю работать больше любых норм, чтобы максимально разгрузить субботу. А всё, что не успел, я нагло сбросил на Наталью, очень надеясь, что тётка меня поймёт и простит.

Словно услышав мои угрызения совести, звонит телефон, и на экране высвечивается имя младшего братишки.

— Вадим, ответь! — Толкает меня Дана, и я принимаю звонок.

— Давай, на видео, — говорю вместо приветствия. — Я за рулём.

— Сейчас. — Васёк переключается на видеозвонок.

— Привет, шкет. — Приветствую малого. — Как успехи?

— Нормально. — Звучит без особой радости в голосе.

— Один?

— Ага.

Чертыхаюсь про себя. Про Ваську я совсем забыл, и сегодня он по моей вине лишён внимания мамы.

— Вась… — Говорить при Дане, чего мне стоило освободить субботу, совсем не хочется. — Ну ты чего?

— Да нет. Всё норм. Мама сказала через два часа будет дома.

— Вот видишь. — Незаметно выдыхаю. — Что такое два часа…

— Вообще-то, я думал, мы сходим на «Аватара» и Дану с собой возьмём.

— Обязательно сходим. Я же обещал.

— Обещал, а сам уехал, — упрекает.

— Вась, так получилось. Как приеду — сразу сходим. И Дану возьмём. Обязательно. — Кошусь на Егорову, уже готовую устроить мне нагоняй. Я и хотел ей предложить сходить в кино в эти выходные.

— Точно?

— Вась, я тебя хоть раз обманывал?

— Нет.

— Что за вопросы тогда?

— Слушай! — Оживает вдруг малец. — Мне идея пришла классная!

— Выкладывай свою классную идею. — Разрешаю, мазнув по экрану взглядом.

— А давай, ты на Дане своей женишься?! Она же тебе всегда нравилась? Что ты тупишь-то?

Идея несомненно классная. Только… Бросаю взгляд на Дану. Закрывает ладонями губы, а глаза смеются. Ну, спасибо тебе, братец, на добром слове.

— Вася, это что за слова такие? — Использую приём Натальи, увести от темы, только он не срабатывает.

— Нормальные слова! А как ещё сказать, если ты реально тупишь? Вместо того, чтобы сходить с Даной в кино, ты свалил непонятно куда.

— Так ты же тоже в кино собирался.

— И что? Я вам мешать не буду! Целуйтесь себе на здоровье!

Вот что за дети такие пошли? Смотрю на реакцию Даны — тихо смеётся в свои ладони.

— Ну всё, я понял. Разрешение есть. Можно выполнять?

— Что ты там выполнять собрался? Ты же свалил! Бесишь ты меня. Вот возьму и сам с Даной в кино пойду! Без тебя! — Дразнится.

— Не получится, — отвечаю на полном серьёзе.

— Это ещё почему? — На детском лице отображается хмурое непонимание.

— Потому что Дану я с собой забрал.

— В смысле?! — Со всем возмущением, словно я у него стащил новогодний подарок.

Разворачиваю экран и показываю малому свою пассажирку.

— Привет, Вась! — Машет ему рукой Дана.

— Ну ни фига ты наглый! И не сказал… — Вася недобро щурится, а я довольно улыбаюсь. — Дана, ты не верь ему! — вдруг выпаливает этот мелкий пакостник.

— Хорошо, Вась, не буду! — Смеясь, обещает Дана.

Ну всё, остался этот гаврик и без кино, и без мороженого, и без подарка!

— Он сейчас тебе такую лапшу навешает, что ты ему не нравишься. А это не так! Я честно-честно знаю! И мама знает. И все знают. Давно!

Вот что значит разговаривать в присутствии детей, думая, что они ещё маленькие и ни черта не понимают. Всё они понимают. Ещё больше нашего!

— Хорошо, Вась, я поняла. — Улыбается Дана.

— Правда? — Радуется болтун, но вдруг его радость сменяется хмурым взглядом. — Эй? А вы что, жениться поехали?! — Выдаёт новый перл. — Без меня?! Ну вы вообще тогда… — Обиженно насупливается.

— Вась, нет. Мы не жениться поехали, — отвечает Дана, часто моргая.

— А цветы тогда зачем?

Глазастый! Всё-то он видит.

Поворачиваюсь к Дане, пару секунд смотрю в её глаза.

— Поняла, да? — Киваю назад. — Цветы есть — можно в ЗАГС. Сворачиваем?

— Подожди, Вадим, я же в штанах!

Дана

Боже, что я несу?! Вся ситуация настолько комическая, что сдержаться не получается. Смеёмся все трое: я, Вадим и Вася.

Не по годам развитый ребёнок пытается давать взрослым советы, которые очень сложно воспринимать серьёзно.

Только в каждой шутке, есть своя, пусть капля, но правды. И Вася, сам того не подозревая, задевает что-то в моей душе, сдвигает, и оно уже не может встать на место. Только подумать об этом я не успеваю.

Мы приезжаем в «Маргариту» и сразу же попадаем в заботливые руки хозяйки гостиничного комплекса. Если Аверина и знала о моём браке с Аличевым, то никак не показывала этого.

— Даночка, на улице такой мороз! Ну какие лыжи? Замёрзнете ведь.

— Маргарита Львовна, двадцать градусов, разве это мороз? Мы недолго.

— Ну, если недолго. — Сдаётся Аверина. — Боже, какая же красота! — Не перестаёт восторгаться цветочной корзиной. — Но сначала завтрак. Без завтрака я вас никуда не отпущу.

— Хорошо, — соглашаюсь, получив кивок от Вадима.

— Какой приятный молодой мужчина, — одобрительно шепчет мне Маргарита, когда Вадима уводит в сторону её муж.

После завтрака мы берём лыжи и оставляем радушную хозяйку готовиться к приезду других гостей.

Два часа пролетают незаметно. Возвращаться не хочется, но иначе мы просто не успеем принять душ и переодеться.

Не знаю, как Вадим, но я с непривычки еле передвигаю ноги. А ведь он ещё несёт обе пары лыж! Задерживается, чтобы поставить лыжи в комнату для хранения инвентаря, которая находится в пристройке, а я захожу в холл гостиницы.

— Дана! — окрикивает меня недовольный голос. — Тебя телефон брать с собой не учили? Я тебе звонил.

Аличев. Но даже присутствие бывшего мужа не портит настроения, полученного от лыжной прогулки.

— И что? Сегодня суббота — выходной день.

— Я звонил не по работе.

— А не по работе разговаривать с тобой я не имею ни малейшего желания. Я тебя предупреждала.

Отворачиваюсь и жду, когда подойдёт Вадим. С Вертом иду к лестнице, чувствуя, как спину прожигает пронзительный взгляд.

Мы поднимаемся на второй этаж, где расположены наши с ним комнаты.

— Что он тебе сказал? — Хмурится Вадим.

— Возмущался, что не отвечала на его звонки.

— Что-то важное?

— Без понятия. Вне рабочее время ни важные, ни неважные вопросы с ним решать я не буду.

Вадим смотрит на меня долгим внимательным взглядом.

— Он один, или с Полиной?

— Собирался один. Полину, вроде как, укачивает в машине. — Усмехаюсь на последней фразе.

— Дана, ты что-то не договариваешь.

— Да, — отвечаю прямо. — Но я просто не хочу оказаться сплетницей.

Я даже Юлиане не сказала о псевдобеременности помощницы Аличева. Может, и зря. Но в любом случае находиться рядом с бывшим мужем я не планирую.

Договариваемся с Вадимом встретиться без десяти пять. Поэтому я с чистой совестью нежусь под горячим душем и, никуда не торопясь, сушу волосы. Туфли, бельё, чулки, платье — всё готово и лежит на кровати, но мне очень уютно в белом махровом халате с вышитым на спине золотыми нитками вензелем в виде буквы «М» в форме короны. И, честно говоря, переодеваться мне совсем не хочется.

Стою возле французского окна и любуюсь на зимнюю сказку. Изредка с верхушек деревьев падает снег. Вот и сейчас на землю плюхается приличная белая шапка. Не иначе кто-то пробежал по заснеженным веткам, но, как я ни вглядываюсь, никого не вижу.

Вокруг комплекса загорается освещение, хотя ещё только-только начинает темнеть, словно давая сигнал, что и мне стоит поторопиться.

В номере тепло, но натуральный шёлк вечернего платья приятно холодит кожу ног, обтянутую тонким капроном. Приходится туже затянуть пояс, чтобы не болталось на талии. Любоваться отражением в зеркале не успеваю — в дверь стучат. Подхватываю клатч, открываю дверь и растворяюсь в восхищённом взгляде Вадима.

— Надо было слушать Ваську и сворачивать в ЗАГС, — звучит вместо банального «шикарно выглядишь».

— Даже и не знаю, что сказать, — расплываюсь в улыбке.

— Достаточно короткого «да». — Подмигивает Вадим, предлагает руку, и мы вместе спускаемся в зал, подготовленный для проведения банкета.

Маленькие столики, декоративные композиции из деревянных спилов в эко стиле, эстетично украшенный зал и тёплая уютная атмосфера не только располагают, но и очаровывают.

Я чувствую на себе постоянное внимание Вадима. Оно было всегда, но сегодня оно другое. Да и сам Вадим другой. Нет, шутник в нём остался прежний, а вот делового, сосредоточенного юриста сменил обаятельный мужчина. В костюме-тройке вместо обычной классики Верт неотразим. А в его бабочку, заменяющую галстук, я просто влюбилась.

Женщина всегда остаётся женщиной. Но только рядом с настоящим мужчиной она чувствует себя живой. Вот и во мне начало оживать то, что, казалось, было похоронено навсегда.

— Потанцуем? — Предлагает Вадим, протягивая руку.

Звучит медленная музыкальная композиция. Мы много танцевали, но я охотно соглашаюсь снова.

— Конечно. — Кладу руку на открытую ладонь и ощущаю, как по ней энергетическим импульсом пробегает волнительное тепло, распространяясь по всему телу. Поднимаю взгляд и тону в голубых глазах, низком тембре голоса и приятном, ставшим таким близким, запахе мужского парфюма.

Верт притягивает к себе, и моё тело начинает полыхать даже через одежду, где её касается горячая крепкая ладонь. Шёлк платья обжигает бёдра, тесно прижатые к ногам Вадима.

Это ненормально. Ненормально так реагировать на партнёра по танцу, который к тому же ещё бывший одноклассник! Но, словно назло доводам моего рассудка, Вадим перемещает руку, лежавшую на моей талии, чуть выше и сильнее прижимает к себе, выбивая из моих лёгких весь воздух. Я забываю, что нужно дышать, а учащённый пульс стучит в ушах.

Мечусь между желанием отодвинуться от Вадима и прижаться ещё сильнее, раствориться в минутном порыве и забыть обо всём на свете. Слишком долго я не испытывала никакого физического влечения, и сейчас моё тело настойчиво требует компенсации за длительное воздержание.

Это первый танец, который мы молчим. Оба. Я никак не могу справиться с возникшей слабостью и очень надеюсь, что Вадим этого не замечает.

Музыка заканчивается.

— Вадим, я, наверное, пойду. Уже поздно… — Оправдываюсь, избегая смотреть мужчине в глаза. Боюсь, что тогда он обо всём догадается.

— Хорошо, — соглашается легко. — Идём.

— Не нужно. Я дойду сама, а ты можешь остаться. Вечер в самом разгаре. — Показываю взглядом на Аверина, с которым он легко нашёл общий язык, и на женский столик, чьё внимание сидящих за ним Вадим тоже привлёк.

— Идём, Дана. — Твёрдо. Уверенно. Без колебаний.

И мне ничего не остаётся, как согласиться. Сейчас, когда Верт не держит меня в объятиях танца, контролировать себя мне уже легче. И я очень надеюсь, что, оказавшись в своём номере, пройдёт и физиологическое желание. Скорее всего, виной всему два бокала эксклюзивного французского шампанского, которые я выпила за этот вечер.

— Устала?

Нет. Всё просто чудесно, если бы не странная реакция моего тела на Верта. От одной этой мысли пульс начинает зашкаливать. Не умеешь ты пить, Дана!

— Немного. — Приходится солгать, чтобы хоть как-то оправдать своё позорное бегство.

Мы останавливаемся возле моего номера. Провожу электронным ключом, открывая дверь, и нажимаю вниз ручку.

— Спокойной ночи, Вадим. — Разворачиваюсь и поднимаю на Верта глаза.

От его взгляда внутри разгорается настоящее пламя, которое скучивает низ моего живота, но я не в состоянии разорвать зрительный контакт, чтобы погасить его.

— Спокойной ночи, Дана.

Чувствую глубокое разочарование от вежливых слов. Гляжу Вадиму прямо в глаза и медленно закрываю перед ним дверь, пока дверное полотно не разделяет нас. Щелчок защёлкивающегося механизма заставляет меня обессиленно застонать, но я не успеваю повернуть ручку замка, как дверь открывается снова.

— Вадим? — шепчу еле слышно и в немом ожидании смотрю на Верта.

Мужские глаза горят. В них полыхает огонь, такой же, что сжигает меня изнутри.

— Ты что-то забыл? — спрашиваю несвоим голосом.

— Да, — звучит твёрдый ответ.

Верт делает шаг, разделяющий нас, и переступает порог моего номера, заставляя задохнуться от его близости.

— Это… — Резко притягивает к себе и накрывает мои губы поцелуем.

«Какие они мягкие»… — Мелькает последняя связная мысль прежде, чем сознание окончательно тонет в восхитительных ощущениях.