Глава 23

Иногда жизнь делает настолько крутой вираж, что ты с трудом удерживаешь равновесие. И порой мне кажется — всё, что происходит, происходит не со мной. Вроде бы вижу я, чувствую тоже я, да и в зеркале моё отражение, но всё равно есть присутствие какой-то нереальности происходящего.

— Я заеду за тобой, — произносит Вадим и касается губами моих губ.

Глаза сами закрываются, и я растягиваю миг как могу, хотя время бессовестно поджимает.

— Это необязательно, — шепчу, открывая глаза и растворяясь в ясном взгляде.

Верт трудоголик в лучшем понимании этого слова. Я в курсе его бешеного ритма и огромной занятости. Так же как и то, что освобожусь я намного раньше его, и ему придётся менять свой график. Из-за меня.

Хочу смягчить своё возражение улыбкой, но с Вадимом это не работает. Ответственность у него входит в состав крови.

— Нет, Дана, это обязательно. — Твёрдо. Не допуская возражений.

Как же с ним сложно, и в то же время неимоверно приятно, когда ты значишь для человека намного больше, чем всё остальное.

— Хорошо. — Сдаюсь. Времени на споры нет, да и жалко его тратить на такие пустяки.

— Поезжай. А то получишь нагоняй от Натальи за опоздание. — Но по его виду как-то не верится, что он будет чувствовать себя при этом виноватым.

Собираюсь выйти из машины — ведь сама его задерживаю, но Вадим ловит за руку и притягивает к себе. Целует, своим поцелуем давая заряд на весь день, и нехотя отпускает.

Выхожу из тёплого уютного салона в заснеженный понедельник.

— До вечера. — Прощается Вадим, когда я закрываю дверцу.

— До вечера. — Отпускаю.

Сжимаю губы, чтобы сохранить его вкус, и смотрю вслед удаляющейся машины. В груди взволнованно бьётся сердце, а я чувствую себя на десять лет моложе. Разве такое возможно? Наверное, да.

Сжимаю руками воротник и поднимаюсь по расчищенным ступеням в офисное здание. Встречаюсь в стекле дверей со своим неприлично счастливым отражением.

— Доброе утро. — Здороваюсь с охранником.

— Здравствуйте, Дана Сергеевна. Вы сегодня потрясающе выглядите. — Получаю комплимент. — Выходные прошли удачно. — Больше похоже на утверждение, чем на вопрос.

— Просто прекрасно, — подтверждаю с широкой улыбкой.

— Это очень заметно, — улыбается в ответ мужчина.

День затягивает в обычные дела, но я нет-нет да и ловлю себя на том, что возможно эти выходные мне приснились, или я их просто придумала. Но тело приятной истомой тут же напоминает, что это не так. Низ живота непривычно тянет, и я физически ощущаю чувство заполненности. Почему-то в уме всплывает сравнение женского тела с сосудом, чашей, Граалем. Так вот сейчас моя чаша заполнена до краёв.

Именно об этом я думаю, когда на телефон приходит сообщение.

«Буду через десять минут». — Читаю на циферблате часов.

Всего четыре слова, а значат они так много, что даже в тёмной мрачной комнате становится светлее, а за спиной распрямляются крылья.

— Здесь замечания и поправки по новому объекту. На сегодня всё? — Уточняю у Аличева, желая быстрее покинуть кабинет.

Однако Аличев не торопится меня отпускать. Делает вид, что изучает бумаги. Он сегодня явно не в духе. Только его отвратительное настроение никак на меня не действует, хотя большую часть дня мне пришлось провести в его компании. Богдана он отослал ещё утром, и мне ничего не оставалось, как самой терпеть его физиономию. А вот недобеременная Полина, кстати, весь день отсутствует. Но любопытства, что с ней вдруг «стало», я совершенно не испытываю.

— Да, всё. — Получаю резкий ответ, и сразу же разворачиваюсь, собираясь выйти.

Дохожу до двери и берусь за ручку, как мне в спину прилетает ядовитое:

— Ты, я вижу, быстро нашла себе утешение.

Медленно разворачиваюсь и смотрю на бывшего мужа. Мы столько лет были женаты, провели вместе в одной постели, а он настолько чужой, что я не понимаю, как такое возможно.

— Неужели ты думал, что такой незаменимый, и я буду страдать по тебе всю оставшуюся жизнь? — Выгибаю бровь, пытаясь понять, что же так привлекало и привлекает в нём других женщин. Аличев высок, красив, подтянут, успешен. Но это только внешне, а внутри холодный, расчётливый, бездушный эгоист. Только сразу этого не видно. — Так вот я тебя разочарую. Незаменимых не бывает. И я рада, что смогла, наконец, это понять.

Не прощаясь, открываю дверь и выхожу из кабинета, окончательно разрывая связь со своим прошлым. В голове прочно сидит бизнес-план по дизайну и декору интерьера. Раз я не могу продать свою часть в «СтройДоме» (Аличев в самом начале внёс такой пункт в договор), то я решила полностью перевести её на Богдана, а сама планирую открыть новую ветвь услуг, пусть пока и с тесным сотрудничеством со строительной фирмой.

***

Превращение нового плана в действие, начатое с перепланировки и ремонта старой квартиры, переезд к Верту и сам Вадим занимают всё моё время. Однако, несмотря на почти бессонные ночи и безумный темп, мне легко и свободно. Так, как никогда не было. Наверное, всё дело в том, что я чувствую постоянную поддержку и мне не приходится самой решать все проблемы и тащить на себе все обязанности. Если не сказать, что их на мне почти нет. Даже ужин мы или готовим вместе, или ужинаем в ресторанах.

Верт, неисправимый романтик. И пусть у нас случилось всё наоборот, он не перестаёт дарить цветы и баловать меня подарками, зачастую ужасно дорогими.

— Егорова, у тебя вообще совесть есть, а? — Ругается на меня Юлиана. — Три месяца! Три месяца я тебя не видела!

Немного ужасаюсь, потому что совершенно не заметила, как пролетело время.

— Прости, — шепчу, виновато прячась за чашкой чая, которую держу обеими руками. — Юлян, ну правда было некогда.

С невольной завистью кошусь на выступающий животик подруги. На это Рождество она осчастливила мужа радостной новостью, и теперь семья Мельниковых в ожидании второго ангелочка.

— Некогда ей, — фыркает и придирчиво щурится.

— Угу.

— Ладно, Бог с тобой. Ты выглядишь такой счастливой, что и ругать не хочется.

— «Не надо меня лугать!» — копируя интонацию и мимику Снежаны, прошу Юлиану. — Вы уже знаете кто? — Киваю на её животик.

— Нет. Скромняжка у нас. Не видно пол.

— Может ещё покажется.

— Может.

— А Снежана кого хочет, братика или сестрёнку?

— Снежана хочет собаку, — вздыхает Юлиана и разводит руками, а я не могу сдержать улыбку.

Здесь ничего не поделаешь. Не всегда желания взрослых совпадают с детскими. Хотя собака — это, конечно, здорово. Пусть я сама не очень их люблю. Может, потому, что это всё-таки ответственность. Наверное, как и ребёнок.

Ребёнок… Чудес на свете не бывает, поэтому я просто стараюсь не думать об этом.

— Как папа? — спрашиваю у подруги, чтобы отогнать ненужные мысли.

— Сказал, что скоро вернётся. Теперь уже насовсем.

— Вот как? — Вскидываю брови.

— Да. Он развёлся, и теперь его там больше ничего не держит. Заканчивает всё с бумагами.

— А мама что?

— Мама… — Юлиана вздыхает и косится на дверь, проверяя, чтобы нас не услышали. — Ничего. И сама мучается и его мучает.

— Так и не простила?

Юлиана отрицательно качает головой.

— Жаль.

До нас доносится радостный визг Снежаны, и в кухню влетает маленький ураганчик со своей новой игрушкой, залезает под стол и прячет лицо в плюшевого тигра. Знала бы про собаку — пёсика бы купила! Следом за ней осторожно заглядывает Вася, про которого я, если честно, уже успела забыть. Дети остались в детской, и Вася сказал, что присмотрит за Снежей.

— Ку-ку! — дразнится он, выманивая Снежану.

Громкий визг оглушает, и я невольно закрываю уши ладонями.

— Снежана! — пеняет Юлиана дочери, но малая её не слышит и с визгом мчится догонять мальчика.

— Не думала, что они будут так шуметь. Извини.

— Дана, это дети, и они всего лишь играют.

— Ему дома скучно, а Вадим… — начинаю оправдываться.

— Дай угадаю. Не особо любит, когда Васёк вам мешает?

— Угу. — Приходится признаться.

— И я его понимаю. — Издевается ещё! — Не переживай, Васёк клёвый. Богдан тоже мальчика хочет, — произносит Юлиана без радости в голосе.

— А что так трагично-то? — спрашиваю, а сама гипнотизирую начатую баночку солёных корнишонов, сиротливо стоящую на кухонном рабочем столе, и не выдерживаю:

— Юлян, можно?

— Бери, конечно.

Откручиваю крышку и вилкой лезу за огурчиком. У тёти Марины бесподобные соленья.

— Мне кажется, что будет ещё одна девочка. — Вздыхает Юлиана.

— Господи, Юлиана! И что?! — Добываю вожделенный огурец и откусываю. — М-м-м… Вкуснятина.

— Не знаю. Он так ждал этого УЗИ.

— Мне бы ваши проблемы.

— Извини. Я не хотела… — Начинает Юлиана.

— Да ладно. Я в порядке. У меня есть огурчики!

— А ты больше не обращалась в клинику?

— А смысл?

Чудес на свете не бывает.

— Слушай! — Оживляется Юлиана. — Мама рассказывала, что они, девчонками ещё, когда хотели выйти замуж, садились на место невесты.

— И что, помогало? — бросаю скептически.

С грустью смотрю на остатки в баночке и, наплевав на приличия и скромность, достаю последние три корнишона.

— Она говорит, что помогало.

— Ой, ну точно! Просто они молодые были, поэтому и повыходили замуж.

Нюхаю рассол. Рассол не хочу.

— Да я не про это! — Отмахивается Юлиана.

— А про что?

— Примета такая есть: если попить из одного стакана с беременной, то тоже забеременеешь.

Я даже не знаю, что сразу ответить на это, так и зависаю с банкой в руках.

— Ну ладно. Допустим. — Соглашаюсь. — А теперь объясни это «явление» с научной точки зрения, — совершенно серьёзно прошу подругу.

Пару секунд мы смотрим друг на друга, а потом вместе начинаем хохотать до слёз.

— Нет, ну а что? — Не унимается Юлиана. — Попробовать-то можно?

— Что вы собрались пробовать? — В кухню заходит мама Юлианы и окидывает нас пристальным взглядом. Забирает у меня пустую банку и выливает рассол в раковину. Я даже пикнуть не успеваю.

— Новый метод забеременеть. — Чуть ли не икая от смеха, выдаёт Юлиана.

— Да? И какой же?

— Вот! — Подруга ставит перед мамой свою чашку с недопитым чаем.

— Говорят, если попить чай с одного стакана с беременной, то сразу забеременеешь, — поясняю я.

— Зря вы смеётесь. Есть такая примета.

— Да, ну, тёть Марин! Ну какая примета?! Тогда Юлиане можно смело открывать свой репродуктивный центр по «лечению» бесплодия и продавать напитки.

— Ой, глупёхи, вы.

— Мам! — Обижается Юлиана.

— А вообще было бы классно. — Размышляю я вслух. — Попил чаёк, посидел на месте беременной и… вуаля! Через девять месяцев ты уже мама. Красота.

Я не сразу замечаю, что Юлиана и её мама как-то странно на меня смотрят.

— Что? Я что-то не то сказала? — Хлопаю глазами, переводя взгляд с подруги на тётю Марину. — Тёть Марин, огурчики просто супер.

— Ты ешь, ешь. Я вам с собой пару баночек дам.

— Правда? — Радуюсь такому счастью. Всё-таки в магазине они не такие вкусные.

— Дана, — Юлиана продолжает коситься на меня. — А у тебя цикл давно был?

— Ну был. — Вспоминаю календарь. — А что?

— А тебя не тошнит?

— Нет.

— И на солёное не тянет?

— Юлян, ты же знаешь, что тёти Маринины огурцы я могу банками есть.

— Но не со сгущёнкой же.

— С чем? — Хмурюсь.

Смотрю на последний корнишон, который держу в руках — его кончик вымазан сгущённым молоком. Я что, макала его в сгущёнку, как печеньку?

— Выглядит как-то… неприличненько. — Озвучиваю свои мысли.

Юлиана прыскает, а тётя Марина закрывает рукой.

— Так, ладно. Я к детям. — Мама Юлианы выходит из кухни.

Не сразу понимаю, что я сказала, и только потом краснею, как варёный рак. Это всё Верт! С ним абсолютно всё мне кажется неприличным!

— Дан, но это… — показывает на огурец, — ненормально.

И я с ней согласна. Испытывать возбуждение, глядя на солёный огурец, явно ненормально.

— Я бы на твоём месте сделала тест.

Тест? Какой тест? Вон она про что!

— Да ну нет же. Я бы почувствовала, — отвечаю уже серьёзно.

— Уверена?

Вот как объяснить ей, что такое тонус матки я ни за что не забуду и ни с чем не перепутаю. А ничего похожего нет.

— Да. И потом… мы…

— Что вы? Не предохранялись?

— Да при чём здесь это? Мы не… ограничивали себя. — Подбираю более или менее приличный вариант ответа.

— А зачем?

Не хочу отвечать. Потому что всю первую беременность у меня был строгий половой покой из-за постоянной угрозы выкидыша.

— Знаешь, что? — Юлиана встаёт и выходит из кухни, оставляя меня один на один с возникшим вопросом, но возвращается почти сразу. — Держи! — Протягивает мне тест для определения беременности. — Я с запасом покупала. Видишь, пригодился. Вот и проверим. Иди!

— Юлян, так утром надо.

— Этот можно в любое время. Давай-давай.

В горле пересыхает, и я на автомате отпиваю глоток из чашки Юлианы.

— Ну всё, теперь сто процентов будешь беременная. — Смеётся подруга.