Глава 24

Вадим

Дурацкий день, потраченный впустую. Все эти вопросы можно было решить в рабочие часы, а не тратить время. Но спорить с Натальей, особенно накануне серьёзного процесса, бесполезно.

Пишу сообщение Дане, что скоро приеду, но оно остаётся непрочитанным. Обычно, она отвечает сразу. Пишу ещё одно. Также висит.

Лёгкое беспокойство неприятно царапает внутри. Набираю номер и жду ответа, слушая длинные гудки. Звоню Ваське.

К моему огромному облегчению Васёк принимает вызов, но я чуть не глохну от дикого визга, бьющего по барабанным перепонкам.

— Снежана, тише! Пожалуйста! — различаю голос Васи после того, как в ушах перестаёт звенеть. — Алё?

— Вася, что у вас там происходит?

— Это Снежана. Она очень громкая.

Громкая. Да. Очень. Отхожу от суперзвуковой атаки на мои уши.

— А Дана где?

— Дана? Она с тётей Юлианой была, а что?

— Можешь её найти?

— Да. Сейчас… Снеж, пойдём, маму и тётю Дану найдём? — доносится из трубки. — Давай руку… Идём.

Терпеливо жду, вслушиваясь в звуки. Васёк с кем-то разговаривает, судя по голосу с Юлианой.

— Вадим?

— Слушаю.

— Она в туалете. Позвать?

Браво, Верт! Параноик ты чёртов! Без твоего контроля в туалет человеку сходить нельзя!

— Не нужно.

Больше всего я боюсь её потерять. Снова. Особенно сейчас, когда живу и дышу ей.

Вместо того, чтобы поставить телефон на подставку, бросаю его на переднее сиденье, и еду к Мельниковым, периодически отвлекаясь на молчаливый гаджет. Дана не перезванивает и не отвечает. Вася мог и не сказать ей, что я звонил, но неужели она не видела мои сообщения?

Несмотря на выходной день, машин на дорогах много. Радует, что движение хорошее и нет пробок. Яркий солнечный свет слепит глаза, отражаясь от грязного талого снега, лежащего на обочинах, и я достаю из-за козырька солнцезащитные очки.

Заберу Дану, отвезу Ваську и отключу телефон. Одного дня на двоих мне катастрофически мало. Уже мало.

Меня встречает Юлиана, и это мне не нравится. Совсем.

— Где Дана? — спрашиваю бывшую одноклассницу.

— В туалете.

— До сих пор?! — перед глазами стоит картинка с отравлением. — Что с ней? Ей плохо? Что она ела? Почему ты сразу мне не позвонила?

— Вадим, успокойся. С ней всё нормально. Я так думаю, — тормозит меня Мельникова. Немного непривычно видеть такую убедительность в бывшей тихоне.

— Тогда почему она до сих пор там? — сбавляю нервный градус.

— Ну-у…

На лице Юлианы мелькает загадочное выражение. Но она спокойна, чего нельзя сказать обо мне.

— Где она?

— Там, — показывает направление.

Васька и Снежана крутятся рядом. Уши греют.

— Дана! — стучу в дверь. — Открой, или я войду сам.

— Вадим… — Юлиана пытается меня вразумить, но всё, что мне нужно, это увидеть Дану и убедиться, что с ней всё в порядке.

— Дана! — хочу постучать снова, но дверь открывается сама.

Дана стоит на пороге и смотрит на меня немигающим взглядом. Пока я вглядываюсь в её лицо, Юлиана прошмыгивает мимо нас в санузел.

— Что и требовалось доказать, — произносит довольно Мельникова.

Перевожу внимание на неё и забираю узкую полоску. Две красные линии говорят красноречивее любых слов.

— Что там? — суёт свой любопытный нос Васька. — Вадим, что это?

— Ты ещё маленький, — отмахиваюсь от младшенького и подхожу к Дане. — Дан, ты из-за теста расстроилась?

Любимая вскидывает на меня взгляд. Её глаза широко распахнуты, но я в них вижу страх вместо радости. Ладно. Потом поговорим. Не здесь.

Помогаю ей одеться и забираю обоих. Васька, понимая, что что-то не так, сидит на заднем сидении тихо. Дана молча смотрит в окно. А я стараюсь не отрываться от дороги, чтобы быстрее оказаться дома. Но, как назло, звонит телефон. Мама. И так некстати! Но это полностью мой косяк. Обычно в субботу я сам звоню родителям, а тут совершенно вылетело из головы.

— Привет, мам.

— Здравствуй, Вадим, — приветствует сухо, с упрёком в голосе.

— Извини. Я работал, — оправдываюсь, но не уверен, что это поможет. Точнее, это никак не поможет, но другого объяснения у меня нет.

— Я ни за что не поверю, что нельзя найти пяти минут, чтобы раз в неделю позвонить своей матери!

— Хотел приехать домой и позвонить.

— Когда у нас будет ночь?

Отмазка не прокатывает. Замечание справедливо. Часовые пояса у нас разные.

— Здрасте! — Васька высовывает свой нос.

— Васенька! — натянуто улыбается мама. — Значит, вы куда-то ездили… — меняя интонацию, делает свои выводы мама.

— Не-е… Вадим на работе был. Я с Даной ездил, а он нас забрал, — тараторит Васька.

— Подожди-подожди. С какой Даной, и куда вы ездили?

Ох, как не нравится мне допрос таким сладким голосом!

— Ну с Даной!

Этот болтун закатывает глаза, как будто называет очевидные для всех вещи. Только это немного не так. Я ничего не говорил родителям про Дану.

— Вадим? — внимание мамы переключается на меня, и я очень рад, что мне нужно смотреть на дорогу, а не в экран телефона. — Объясни мне, пожалуйста, что происходит.

В голосе мамы звучат менторские нотки. Кто-то явно будет не в восторге, что до сих пор не в курсе последних событий.

— Мы едем домой, Вася же тебе сказал, — увиливаю от допроса.

Снова не прокатывает.

— Вадим! Что. За. Дана?

— Дана это имя девушки, мам.

— Не включай дурака!

Как-будто она не знает, о какой Дане может быть речь! Кто из нас кого включает — спорный вопрос.

— Это гены, мам.

— Вадим, я уже не в том возрасте, чтобы терпеть от тебя такое отношение. Ты прекрасно знаешь, что я очень за тебя переживаю и хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я счастлив.

— Он точно-точно счастлив! — подтверждает Васёк.

— Васенька, может, тогда ты скажешь мне, что за Дана?

— Дана Егорова.

Я буквально чувствую, как мама соединяет между собой все цепочки.

— Вадим!

Соединила.

— Мам, давай я перезвоню, как только мы приедем, хорошо? — не дожидаясь ответа, отключаю вызов.

Бросаю укоризненный взгляд на заднее сидение. Вася, Вася, как же не вовремя ты раскрыл все карты. Только разборки с родителями меня беспокоят меньше, чем безучастное молчаливое состояние женщины, ради которой я готов на всё. Даже отречься от своей семьи, если будет нужно.

***

За всё время, пока мы ехали, Дана не проронила ни слова, а я не хотел задавать вопросы при Ваське. Но стоило только сдать Наталье её болтливое чадо, как я развернулся к любимой и притянул к себе.

— Ну ты чего? Где-нибудь болит? — идиотский вопрос.

Хотя я совсем не знаю, что должны чувствовать беременные. Но если это так, то… Загадывать дальше я боюсь, чтобы не вспугнуть то счастье, которое подарила нам судьба.

Дана молча качает головой.

— Скажи что-нибудь, — прошу очень тихо и провожу рукой по щеке. Слёз нет.

— Я боюсь, Вадим, — выдыхает признание Дана.

— Чего?

Не знаю, что я хотел услышать, но явно не это. Вариантов — тьма, но всё, что сейчас имеет значение, только то, чего хочет она сама.

— Не знаю, — прячет лицо у меня на плече.

— Не бойся. Всё будет хорошо. Домой?

— Да.

— Что-нибудь хочешь?

— Нет.

— Уверена?

— Да.

Мягко целую в губы. Она мой допинг, мой кофеин, моё обезболивающее, смысл моего существования.

Торможу у цветочного магазина.

— Я сейчас. Подождёшь?

— Угу.

Быстро выхожу из машины, даже не застегнувшись. Мне кажется, что от переполнявших эмоций настолько отдаёт жаром, что всё начинает таять вокруг. Забегаю в бутик и быстро скольжу взглядом по витрине.

— Вам помочь?

— Нет, — отрезаю.

Никаких цветов не хватит, чтобы выразить то, что я сейчас чувствую. Взгляд утыкается на белого медвежонка. Несколько секунд смотрю в чёрные глаза-бусины. Ну что, парень, ты будешь хорошим другом? Очень надо! И мне кажется, что он заулыбался. Бред, конечно.

— Его, — показываю пальцем, — и… розы, — снова скольжу взглядом.

— Возьмите вот эти. Только сегодня привезли…

***

Приехав домой, завариваю чай и приношу его Дане. Моя девочка сидит, закутавшись в плед вместе с игрушкой. Сажусь рядом, обнимаю. Медвежонок мешается между нами. Хочу убрать, но Дана не даёт. Доверчиво льнёт ко мне и кладёт голову на грудь. Кайф. Прощаю плюшевого бедолагу за то, что теперь мне приходится делить Дану с ним. Прижимаю крепче. Моя. Любимая. Самая дорогая. Даже просто находиться рядом, вдыхать запах любимых волос — это уже блаженство.

— А если у меня опять не получится выносить? — доносится еле слышно.

На самом деле вопрос очень страшный, но мне становится легко, ведь Дана нисколько не сомневалась, оставлять ребёнка или нет. А ведь не каждая после того, что ей пришлось пережить, захочет снова пройти через всё это.

— У тебя всё получится. Главное — ничего не бойся, и помни, что я всегда буду рядом, — целую любимую в макушку.

Замирает. Сидит, не шелохнувшись.

— Вадим?

— М?

— Я есть хочу… — пищит виновато, вызывая на моём лице улыбку.

Это уже явно лучше! Главное — она, всё остальное такие мелочи.

— Я тоже. Наталья даже кофе не давала попить, — жалуюсь на свою родственницу. Но, на самом деле, Наталья самая лучшая в нашей семье.

— Вадим?!

— Что?

— Ты голодный!

— Ужасно! Там бабушка передала нам пирожки и всякой всячины, которую хватит на целую роту. Будешь?

— Буду. Всё буду!

Дана

Я ни секунды не сомневалась в отрицательном результате, поэтому идея Юлианы с тестом казалась мне глупой. Только спорить с подругой бесполезно, если она в чём-то упрётся. Самое простое решение — поставить её перед фактом, что она не права.

Подумаешь, макнула огурец в сгущёнку! И что, сразу беременная? А может это другое отклонение? Тем более, я ещё тот любитель огурчиков в любом их виде, но солёные явно в приоритете. Только это шутки.

На самом деле, я не чувствую в себе никаких изменений. Цикл, да, сбился. Но для меня это норма, особенно после выкидыша.

Выдержав положенные десять секунд, кладу стрип-полоску на выступающие края стола-тумбы под раковиной и мою руки. Приближаю лицо к зеркалу, разглядывая своё отражение. Пеняю самой себе из-за оплошности в виде несчастного корнишона и опускаю взгляд на тест, не веря тому, что вижу. Подношу стрип-полоску чуть ли не к носу, несколько раз моргаю (а вдруг мерещится?) и снова смотрю на результат.

Когда-то такие долгожданные две полоски приводят в шок, и я медленно опускаюсь на закрытую крышку унитаза.

— Дана, ты всё там? — Слышу голос Юлианы.

— Нет, — хриплю, не узнавая свой голос, и продолжаю гипнотизировать полученный результат, наивно полагая, что он изменится.

Но вторая полоска не думает исчезать.

Наверное, раньше, я прыгала бы от радости, но сейчас внутри всё сжимается от необъяснимого страха, что моя надежда снова разобьётся вдребезги, как стеклянная ваза, упавшая на керамогранит.

Не отдаю себе отчёта, сколько проходит времени. В голове с сумасшедшей скоростью проскальзывают разные варианты развития событий, начиная от банального ложноположительного результата и заканчивая угрозой выкидыша. Не могу сдвинуться с места, словно от того, что я пошевелюсь, всё изменится. Так и сижу, пока не слышу голос Вадима.

Почему-то я совсем не подумала о том, как воспримет эту новость он. Спешу открыть дверь, словно только Верт один сможет решить эту проблему. Поворачиваю ручку замка и врезаюсь в обеспокоенный взгляд голубых глаз.

Он здесь. Рядом. И сразу становится легче.

Вадиму не нужно ничего объяснять, он понимает без слов и буквально забирает меня и Васю от Мельниковых. Я же пока не готова ни с кем обсуждать произошедшее и благодарна им обоим, что они не пристают ко мне с вопросами.

Только дома, в объятиях Вадима, я немного прихожу в себя и делюсь с ним своим самым большим страхом. Не знаю как, но ему удаётся обуздать мою наступившую панику. И только после этого я понимаю, что ужасно голодна, и готова съесть всё, что угодно. На меня всегда нападает дикий голод, когда я перенервничаю.

Вадим спит, прижимая меня к себе. Сегодня он был таким нежным, осторожным, и в то же время пылким, что я растворилась в нём, забывая обо всём.

Слушаю его ровное дыхание и осторожно кладу руку на свой плоский живот. Неужели там и правда зародилась новая жизнь?