Глава 25

— Матка увеличена. Размер матки… — гинеколог прилично давит мне на низ совершенно плоского живота, стараясь нащупать матку, что мне хочется смахнуть её руку, чтобы она не навредила. — Почти одиннадцать сантиметров, что соответствует десятой недели беременности. Когда, вы говорили, были последние месячные? — спрашивает, переведя на меня строгий взгляд поверх очков. — Два месяца назад?

— Да.

— И вас это не озадачило?

— Нет. У меня нерегулярный цикл.

— Ох, уж эта беззаботная молодёжь! Дотянут до последнего, а потом бегают. Вставайте! — командует сухо. — Беременность, как я понимаю, нежелательная?

Сегодня воскресенье, и принимают только платные клиники. На посещении врача именно сегодня настоял Вадим.

— Почему? Наоборот. Желательная. Просто… неожиданная.

Взгляд гинеколога кардинально меняется.

— Что значит «неожиданная»?

— Я десять лет не могла забеременеть.

— Беременность первая?

— Вторая.

— Первая чем закончилась?

— Выкидыш на позднем сроке, — стараюсь ответить спокойно, но голос всё-таки дрогнул.

— Хм… — озадачивается. — Партнёр тот же?

— Нет.

Неопределённо ведёт головой, что означать может всё, что угодно. Вообще, мне казалось, что в таких клиниках должно быть немного другое отношение. Но нет.

— На УЗИ пойдёте?

— Да.

После выкидыша сил и веры в то, что когда-то у меня будет свой ребёнок не осталось. Я заставила себя не думать об этом, закрылась, как одна из обезьянок из восточной мудрости. Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не скажу. Вот и я закрыла руками свои мысли. Отпустила ситуацию и просто начала жить…

Беру направление и на негнущихся ногах выхожу из кабинета. Всё кажется таким нереальным. Читаю диагноз: беременность десять недель. Но как? Я ведь ничего не чувствовала!

Я сразу вижу Вадима. Он стоит отвернувшись чуть дальше по коридору и разговаривает по телефону. Останавливаюсь поодаль, не хочу его отвлекать. Прислушиваюсь к ощущениям внутри себя, но ничего «беременного» в себе я не чувствую.

В коридоре кроме нас никого нет, и, несмотря на расстояние, мне хорошо слышно, что говорит Вадим.

— Нет, мама, это ты не хочешь меня слушать…

В голосе, к которому я так привыкла, слышатся металлические нотки. Это со мной он мягкий и внимательный, тогда как в остальном Верт достаточно твёрдый человек и непоколебимый.

— Что значит «тебе назло»? Нет, специально назло тебе я ничего не делал… — замолкает. Видимо, слушает ответ своей мамы, Александры Владимировны.

Я помню её. На выпускном я довольно часто ловила на себе её взгляды. Она даже подошла ко мне, расспрашивала о чём-то, и впечатление о ней тогда сложилось не самое приятное, словно я попала на допрос.

Как-то за всем стремительным и сумасшедшим ритмом, в который превратилась моя жизнь рядом с Вертом, о родителях, что они у нас есть, я как-то забыла. Были только мы. Нет, маме я, конечно, звонила, говорила, что у меня всё хорошо, собственно так и было, а потом я снова на какое-то время «отключалась» от всех. И сейчас, кажется, настал момент, когда «исключить» родителей больше не получится.

— Не начинай заново, ладно? Потому что это бессмысленно. Я ничего не буду менять. Почему? Потому что не хочу! Это после школы ты ещё могла за меня что-то решать, но я уже давно принимаю решения, что мне делать, как и с кем жить, сам, — Вадим не повышает голос, но я чувствую, как от него исходит раздражение. — Даже если ты против, это ничего не изменит… Да потому! Я люблю Дану. И очень давно. И ты это прекрасно знаешь… Что тебе делать? Наверное, принять всё, как есть… Не хочешь? Тоже твоё право. Ты можешь не хотеть сколько угодно, только это ничего не изменит… Да, мама, это моё окончательное решение… А вот тут ты уже сама думай, хочешь ты присутствовать в жизни своих будущих внуков или нет… Нет, это не шантаж. И ещё. Я не советую звонить Дане и пытаться давить через неё. Это не поможет, а сделает только хуже…. Рад слышать, что ты не собиралась, — произносит с насмешкой в голосе.

Отключает звонок и почти сразу разворачивается. Замечает меня, и хмурое выражение лица мгновенно меняется. Подходит ближе и спрашивает:

— Что сказал врач?

— Нужно сделать УЗИ, — отвечаю и протягиваю ему листок, чувствуя себя немного виноватой.

— Всё сделаем.

— Вадим, — тру лоб, пока он смотрит моё направление. Мне сложно выразить свои мысли. Всё слишком неожиданно. Но привязывать его к себе беременностью я не буду. Также как никогда не откажусь от попытки родить малыша. — Если диагноз подтвердится, я в любом случае оставлю ребёнка. Независимо от… — вздыхаю, не зная, как объяснить. — Извини, я слышала разговор…

— Стоп! — перебивает меня, запечатывая пальцем мои губы. — Ты хочешь ребёнка? — спрашивает, глядя мне в глаза, словно убеждает, и только потом убирает палец.

— Да, — отвечаю на выдохе и вижу, как светлеет его взгляд.

— Я тоже. Всё остальное — не имеет значения. Поняла?

— Да. Но…

— И никаких но. Идём. Нам туда, — сверяет номера кабинетов и показывает направление.

— Ты пойдёшь со мной? — немного опешиваю от его напористости. Для меня вообще необычно, что он пошёл со мной в клинику, а не остался дома или в машине.

— Конечно. Я хочу участвовать в жизни своего ребёнка с самых первых дней.

Я снова слышу в мужском голосе привычные шутливые нотки. Верт неисправим.

— Но ведь он ещё не родился, — зачем-то спорю.

— Здесь написано: десять недель, — аргументирует, показывая моё направление. — А мы ещё даже не знакомы.

Мне сложно судить, шутит он сейчас или говорит серьёзно, но он такой…

— Вадим… — с нежностью смотрю на Верта.

— Что? — спрашивает уже совсем другим тоном. Тихим, глубоким, мягким. И я снова тону в нём, забывая дышать. Моё сердце замирает, когда он так смотрит.

Не могу выразить то, что я чувствую. Это непередаваемо. Я не замечала раньше за собой сентиментальности, но сейчас я растрогана и чувствую умиление.

— Я выгляжу неуравновешенной истеричкой, да?

— Нет, Дана. Ты выглядишь немножко беременной.

***

Что нужно женщине для счастья? Кому-то необходимо внимание и поклонники. Кому-то важно оставаться молодой и красивой. Для кого-то важен головокружительный успех в карьере. А для кого-то и Луны с неба будет мало.

Все мы разные.

Но для меня знать, что внутри меня растёт другая жизнь — это не просто подарок небес. Это именно то самое, настоящее, счастье, о котором я только могла мечтать.

Каждое утро я разглядываю себя в большом зеркале, которое появилось в квартире Вадима только из-за меня, и ищу изменения в своей фигуре. Животик едва заметный, и я не хочу его скрывать. Не хочу!

Моя беременность подтвердилась. Вопреки всем опасением, анализы и прогноз оказались полностью благоприятными. И пока у меня нет никакого токсикоза, никакой угрозы и, слава Богу, никаких осложнений.

Вадим подходит, обнимает меня со спины и кладёт свои ладони как раз туда, где растёт наш малыш, вызывая во мне смешанное чувство желания и внутреннего удовлетворения. Встречаюсь взглядом в зеркале и накрываю мужские руки своими. Поворачиваю голову и подставляю губы для поцелуя.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает, отпуская мои губы.

— Прекрасно, — шепчу, нисколько не кривя душой. В объятиях Вадима так хорошо: уютно, тепло и надёжно, что в единственный выходной не хочется никуда идти.

— Люблю вас, — признаётся, прижимая меня к себе ещё крепче.

И от этого «вас» тепло разливается по всему телу. Да, теперь для Вадима есть не только я, но и ребёнок, которого я ношу под своим сердцем. И для него это не просто слова.

Вместо ответа касаюсь его губ своими.

Нашу идиллию нарушает так невовремя раздавшийся телефонный звонок. Слышу разочарованный вздох Вадима, и становится сразу неуютно, когда он меня оставляет.

— Слушаю. — Вадим никогда не выходит, когда разговаривает с кем-то по телефону. — Наташ, ну зачем? Да, мля-ять, — тянет недовольно в трубку. Такая его реакция настораживает, потому что он почти никогда не ругается. — Хорошо. Я понял. Спасибо, — произносит уже совсем другим тоном. — Нет. Не переживай. Спасибо, что предупредила.

Родные Вадима знали, что мы с ним вместе, но пока он не сообщал никому ни о моей беременности, ни о нашей с ним регистрации, заявку на которую мы подали в тот же день, как только вернулись домой из клиники.

Сначала Верт купил непозволительно большой букет.

— Вадим, ты с ума сошёл?

— Если только от счастья, — подтверждает и протягивает раскрытую бархатную коробочку.

Я с восхищением смотрю на безумно красивое и явно недешёвое кольцо.

— Давно хотел, но очень боялся, что ты мне откажешь, — признаётся.

— Серьёзно? — не могу поверить.

— Да.

— А сейчас уже не боишься? — дразню его.

— Дана! — произносит предупреждающе.

Достаёт кольцо, уверенно надевает его мне на безымянный палец, проводит по нему подушечкой большого пальца, вызывая приятную дрожь во всём теле, и подносит к губам.

— Ты же ведь выйдешь за меня замуж? — задаёт вопрос, глядя в глаза.

О таком повороте я не думала, когда мы оба глубоко провалились в отношения. А ведь я была уверена, что между нами всего лишь обычное физическое влечение, которое бывает между мужчиной и женщиной, и которое рано или поздно проходит. Но оно не прошло, а переросло в настоящую страсть и пробудило во мне настоящие чувства.

— То есть времени подумать ты мне не дашь?

— Дана… — Вадим шумно вдыхает. — Не искушай меня.

Хочет поймать, но я уворачиваюсь. Только убежать не получается. Да я и не старалась. Пойманная, побеждённая, на половину обнажённая и прижатая к кровати, сдаюсь на милость победителя.

Вадим зависает надо мной, не придавливая, прижимает за руки и прокладывает дорожку из поцелуев от груди к шее. Это запрещённый приём, но Верт не просто знает все мои слабости, он ещё и умело ими пользуется.

— Ты выйдешь за меня замуж? — соблазнительно шепчет, обжигая мой слух горячим дыханием.

— Да, — выдыхаю признание и выгибаюсь навстречу ласкам. — Это шан… таж…

— Я знаю, — признаётся в «пытках» мой мучитель.

Но ни Вадим, ни я не ожидали, что его родители вдруг решат приехать так скоро.

И сегодня мы с ним идём на так называемый семейный обед, на котором Вадим хочет сообщить все новости.

— Что-то случилось? — подхожу ближе и вглядываюсь в ставшее серьёзным лицо.

— Ничего, что может хоть как-то повлиять на наши планы, — отвечает мягко.

— Но? — почему-то я уверена, что оно обязательно будет.

Вадим молчит, но я упрямо жду ответа.

— Наташа предупредила, что на обеде будет Малахова.

О том, что родители Вадима видели Марию Малахову своей будущей невесткой, мне известно. Впрочем, как и то, что сам Вадим никаких чувств к девушке не испытывает. В отличие от самой Маши.

— Оу! — наигранно испуганно прикрываю рот ладонью, но Вадим никак не реагирует на мою весёлость.

— Я не понимаю её действий, — разговаривает сам с собой. Вижу, что он злится.

— Маминых или Машиных?

— И той, и той. Ведь обеим было всё сказано, — бросает раздражённо.

— Ну подожди. Вот представь, — прошу его. — На минутку представь, что тебе не понравится выбор твоего сына.

— И что? Это его выбор.

— Ладно, — соглашаюсь. Пример не очень удачный. — А если родится девочка, и будущий зять вдруг тебя не устроит, тогда как? Ты не попытаешься уберечь её от ошибки?

Вадим задумывается. Такой пример у него тоже есть — неудачное замужество Натальи, после которого его тётушка так и не смогла устроить свою личную жизнь. Точнее, даже не пыталась. Она закрыла эту сторону своей жизни, намертво заколотив вход, посвятив всю себя работе и сыну.

— Дана, давай у нас будет мальчик, а? — просит таким жалостливым голосом, как будто от одного моего слова можно поменять пол ребёнка.

Не могу сдержаться и смеюсь. Верт такой смешной, когда растерянный.

— И ничего смешного здесь нет, — бурчит обиженно, и мне приходится обнять его, чтобы хмурая складка между бровей разгладилась.

Конечно, нет.

Я и сама не горю особым желанием встречаться с его родителями. Тем более, что я так и не знаю причины, почему его мама меня недолюбливает. И дело, как мне кажется, даже не в Маше, а в чём-то другом. Знать бы ещё в чём.