Глава 4

— Даночка, ты сегодня куда? — спрашивает у меня Игорь Алексеевич, папа Юлианы.

— Сейчас у меня клиентка, потом встреча с адвокатом, потом снова клиенты, — отвечаю, на ходу отпивая глоток кофе.

— Опять до позднего вечера?

Беспомощно развожу руками. Пока это единственная возможность не подпускать к себе ненужные мысли.

В моём плотном графике нет ни минуты свободного времени. Иногда утренний кофе заменяет завтрак, обед, ужин. Не знаю, как долго я смогу выдержать такой темп, но снизить нагрузку никак не получается. Славик настойчиво звонит каждый день, и я с таким же упрямством сбрасываю его звонки. Мне кажется, что столько звонков от «любимого» мужа не было за всё время нашего брака. А тут вдруг проснулось столько внимания, что даже тошнить начинает.

Моя семья действительно оказалась браком. Валентина помогла мне избавиться от лишнего балласта, переживаний, чтобы дальше я смогла идти «обновлённой». И сейчас для полного счастья мне не хватает только документа о разводе. Я не понимаю упрямства Аличева не давать мне развод. На что он надеется? Что я его прощу? Я могу простить всё, но только не предательство и измену.

На последнем заседании после его заявления, что он по-прежнему любит меня и не хочет расставаться, судья дала нам месяц отсрочки. Что он придумает на этот раз, я не представляю, но очень надеюсь, что Иконникова знает своё дело.

В адвокатскую контору захожу минута в минуту. Небольшое помещение на торце здания, некричащая вывеска и график работы — вот, пожалуй, и всё, что должно привлечь к себе внимание. Я не нашла даже рекламы в интернете о предоставляемых услугах. Но за то имя высветилось на первой строке поиска. Бегло осматриваю небольшое фойе, на стенах которого скромно висят лицензии и основные положения. Нажимаю ручку двери, называю своё имя и получаю приглашение войти.

Наталья Ивановна представляется ещё раз и после формальностей переходит к делу. Поверхностно обрисовываю ей ситуацию.

— Судья Павлюченко? — спрашивает зачем-то.

— Да, — отвечаю и слышу тяжёлый вздох. — Теперь понятно, почему процесс затянули. У неё на этом пунктик: семья должна быть семьёй. Если один из клиентов не желает разводиться, она именно ему идёт навстречу.

— И что теперь делать? — Мой голос звучит настолько подавленно, что вся моя уверенность в скором «освобождении» летит в пропасть вместе с моим спокойствием. Я чувствую острую потребность снова записаться к Валентине.

— Дана Сергеевна, успокойтесь, — твёрдым голосом произносит Иконникова, заметив моё состояние, близкое к панике. В нашей стране нет закона, который заставит вас вернуться к мужу.

— Но и развод я не могу получить.

— Получите. Скажите, сейчас вы проживаете в квартире вместе с Аличевым Вячеславом Анатольевичем?

— Нет. Я живу в квартире подруги.

— Это хорошо. С подругой?

— Нет. Там живёт её отец.

— Хм… Ладно.

— Что-то не так?

— Нет, всё в порядке. — Звучит ответ, но внутри меня поселяется страх, что всё очень плохо.

— Мне кажется… — Начинаю я и замолкаю.

Сказать прямым текстом, что «судью купили», в лицо адвокатше я не могу.

— Дана Сергеевна, мне нужно знать всё, чтобы я могла знать сильные и слабые стороны.

— Что значит, всё?

— Это значит — абсолютно всё. Иногда даже самая незначительная деталь может сыграть очень важную роль.

— Извините, я не совсем понимаю, что от меня нужно.

— Рассказать мне всё. Если вам будет удобнее, я могу задавать вопросы. Но будет лучше, если вы расскажите всё сама. Потому что тогда может всплыть та самая…

— Незначительная деталь, — заканчиваю я за Иконникову.

— Совершенно верно.

— Ладно. Я попробую. — Бросаю взгляд на часы.

До следующего клиента полтора часа.

— Вы торопитесь?

— Нет. Время ещё есть.

— Вот и чудно.

— С какого периода начать?

— С самого начала…

Только сейчас, рассказывая о своей семейной жизни, я замечаю, что никакого тепла или сильных чувств между нами не было. Я работала, Славик работал, а вместе мы спали. Кажется, так звучит описание обычной среднестатистической семьи.

— Кто планировал бюджет?

— Никто. У нас были разные бюджеты. Я распоряжалась своими доходами, муж своими.

— Вы получали финансы на содержание семьи и оплату счетов?

— Нет. Мне хватало того, что зарабатывала я сама.

— Муж вам сообщал, куда направляет доход?

— Нет. Он говорил, что вкладывает всё в бизнес, чтобы расширить его. — Я замечаю, как Иконникова сжимает губы.

— Дана Сергеевна, вы представляете, хотя бы примерно, размеры доходов от вашего совместного бизнеса? — Наталья голосом выделяет «совместного».

— Нет.

— Квартира куплена после брака?

— Квартиру оставили мои родители. По состоянию здоровья они решили переехать ближе к морю.

— Вы или ваш муж участвовали в приобретении другого жилья?

— Нет. Я хотела помочь, но папа отказался.

— Я немного другое имела в виду, но да ладно.

— Что-то не так? — спрашиваю испуганно.

— Нет. Мне будет нужно проверить доходы вашего мужа. А также расходы. И тогда мы ещё раз обсудим с вами условия вашего развода.

— Какие ещё условия?

— Пятьдесят процентов от совместно нажитого имущества.

— Но у нас совместного ничего нет.

— У вас есть компания мужа, которую вы приобрели после регистрации брака на совместные средства.

Смотрю на Иконникову, начиная понимать, куда она клонит.

— Да, Дана Сергеевна. Я подозреваю, что вашему мужу действительно не выгоден развод, потому что по закону вам принадлежит половина, о которой вы даже не подозреваете.

Пытаюсь уложить в голове услышанное. В это я поверю больше, чем во внезапно проснувшуюся любовь.

— Дана Сергеевна, ваш супруг очень удобно устроился, — продолжает адвокат. — Весь его доход остаётся нетронутым. Даже если вычесть налоги, необходимые расходы на оплату труда и прочее, всё равно должны быть доходы. Не один бизнесмен не будет вести бизнес, если нет прибыли. А раз ваш муж всё ещё в нём, значит, прибыль есть. И где она тогда, позвольте спросить?

— Я… Я не знаю.

— Согласитесь, что очень удобно. Жена не интересуется, а муж только рад.

Вообще-то я интересовалась, но Славик всегда отмахивался, что оно мне не надо, всё время уверяя, что кроме долгов и трат ничего не имеет. То штрафы прилетят, то ещё что-нибудь. Поэтому смысла делить компанию, приносящую одни долги, я не видела. А больше совместно нажитого, кроме машины, у нас ничего и не было.

— И тут вдруг вы подаёте на развод. Благо, что у вас хватило ума не писать отказную на автомобиль. Естественно, он испугался, что и в остальном вы будете претендовать на половину. — Продолжает Иконникова. — Слишком сурово вы его припугнули. Вот и решил подстраховаться.

— И что мне делать?

— Вам ничего. Постарайтесь вести себя как обычно. Но я бы посоветовала, пока пожить у подруги. Так у нас будет дополнительный плюс, что совместно вы не проживаете, а значит о примирении речи быть не может.

— Хорошо. Я поняла. Я могу идти?

Бросаю взгляд на часы. Придётся писать клиентке, что немного задерживаюсь.

— Да. Я сама свяжусь с вами, если у меня появятся вопросы.

Встаю, прощаюсь, и чуть ли не бегом выскакиваю из кабинета. Ужасно не люблю опаздывать. Берусь за ручку, чтобы выйти на улицу, как дверь резко распахивается, и я, вместо того, чтобы отпустить несчастную ручку, лечу вперёд и врезаюсь в мужскую грудь, обтянутую чёрной мотокурткой.

— Ой! Извините… — Пялюсь на матовую цвета сажи кожу.

— Данка? — Моё имя, произнесённое знакомым голосом заставляет поднять лицо. — Ты что здесь делаешь?

Застываю, уставившись на Верта. Хлопаю глазами и… не знаю, что сказать.

— А ты? — выпаливаю, ничего умнее не придумав.

— Я? Я здесь работаю, — отвечает Вадим, изогнув губы в лёгкой полуулыбке.

Зашибись! Вот это я попала.

— Извини, Вадим, я опаздываю, — бормочу, кстати, чистейшую правду. И только сейчас обращаю внимание, что Верт продолжает придерживать меня за локти.

— Ну ты даёшь, Е… — Как-то странно осекается. — Дана. Выглядишь намного лучше.

Вот лгун.

— Вадим, давай поболтаем в другой раз. Сейчас я, правда, очень тороплюсь. — Смотрю чуть ли не умоляюще на Верта в надежде сбежать.

— А давай. — Вдруг оживляется.

— Что давай? — переспрашиваю. И морщусь. Мои умственные способности явно оставляют желать лучшего.

— Поболтаем. Заметь, ты сама предложила. Так что отказывать вроде как неприлично. — Довольно лыбится.

— Хорошо. — Соглашаюсь, раз не научилась сначала думать, а потом говорить.

— Номер дашь?

— Ты специально издеваешься? Меня такси ждёт!

— Тогда держи. — Достаёт из кармана пластиковый прямоугольник и пихает мне в руку. — Уверен, что не позвонишь сама, поэтому хотя бы скинь номер.

Щурюсь. Вот оно ему надо? Ведь на слабо разводит, как малолетку.

— Ладно. Я полетела. Пока.

— На метле? — Смеётся гад.

— На такси! Метла в автосервисе.

В ушах до сих пор звучит тихий заразительный смех, пока я верчу в руках визитку.

«Верт Вадим Георгиевич. Адвокатские услуги по защите интересов клиента. Сопровождение бизнеса. Участие и представительство в судах».

Я бы добавила: потомственный юрист. Или юрист в четвёртом поколении.

У меня вырывается невольный смешок, и водитель косится на меня через зеркало заднего вида. Достаю телефон и сообщением отправляю свой номер. Зачем? Не знаю. Но хочется сбить Вертовскую уверенность, что девушки не держат слова.

Засовываю визитку в сумку. Пусть лежит. Есть не просит. Вдруг пригодится. Вряд ли, конечно, что я пойду к Верту за консультацией.

Вадим

Снова смотрю вслед Егоровой, точнее Аличевой. Возникает стойкое ощущение дежавю, пока я провожаю взглядом, глядя, как она уезжает на такси. Не обманула. А ведь я решил, что отмазку на ходу придумала, чтобы отвязаться. Сколько прошло с нашей первой встречи? Прилично. И что она делала в адвокатской конторе? Явно же не за хлебушком приходила.

Звуковой сигнал входящего сообщения возвращает в реальность. Достаю телефон и присвистываю от удивления, читая знакомые цифры. Ни секунды не верил, что она напишет номер, который я уже и так знал. Ещё тогда попросил у информаторши в роддоме. Зачем? Не знаю.

Захожу в помещение и вежливым стуком по открытой двери сообщаю о своём присутствии.

— Опаздываешь, Вадим. — Выговаривает строго тётка, стоя ко мне спиной.

Даже не повернулась. Это говорит о её глубокой задумчивости.

— Никак нет, Наталья Ивановна. В дверях задержался.

— Каким образом, находчивый ты мой? — Интересуется сестра отца, поворачиваясь в мою сторону.

Губы сжаты, взгляд хмурый — ничего хорошего.

— Авария… — Решаю немного разрядить обстановку.

— Вадим?! — Тётя Наташа меняется в лице, беглым взглядом осматривая меня с головы до ног на предмет повреждений. — Какая авария?

Я физически ощущаю, как она сканирует мой головной мозг пристальным взглядом.

— Самая настоящая. На меня совершила наезд девушка, выскочившая из твоего кабинета.

— Вадим! — бросает с упрёком. — Шутник из тебя никудышный. — Констатирует.

— За то ты отвлеклась, — замечаю. Разворачиваю стул к себе и сажусь на него верхом. — Кстати, зачем она приходила? — спрашиваю, стараясь не показать своего интереса.

Но тётку на этом не проведёшь.

— Зачем приходят к юристу по семейному праву? — отвечает вопросом на вопрос.

— Да мало ли зачем… Тем более ты не только разводами занимаешься.

— Другое я бы спихнула на тебя, племянничек.

— Что, серьёзно? — Не скрывая радости в голосе. Сам не верю в то, что спрашиваю.

— Да. И случай интересный.

«Интересный случай» для Натальи означает совершенно противоположное. Значит, всё серьёзно и придётся постараться, чтобы вышло так, как она любит. А она любит разделать ответчика как сёмгу для пресервов.

— Но знаешь, что… — Это не вопрос, а размышления вслух. — У меня такое ощущение, что я где-то видела её раньше. Точно видела. Даже будто знакомы…

Конечно, видела. Тётка была на моём выпускном, а Дану не заметить невозможно. Она обязательно докопается до сути, а я потом ещё крайним окажусь, что не сообщил сразу важную информацию. Так уж лучше сейчас ей «помочь вспомнить».

— Не только видела, но ты ещё и Макарену с ней танцевала.

— Че-го-о?! — Тётка решила, что я опять над ней подшучиваю.

— У меня даже видео есть. — Разбиваю сомнения. — В нашем деле без доказательств нельзя.

Наталья хмурится, и, наконец, её взгляд светлеет. Направляет в меня палец с коротким идеальным маникюром.

— Ты!

— Э-э! Попрошу меня не впутывать. Ты сама с Егоровой зажигала.

— Точно! Дана Егорова. Вспомнила. — Заявляет с гордостью, и тут же её взгляд темнеет, что даже мне становится не по себе.

— Тёть Наташ, ты чего? — Привстаю с места. Но она даже не замечает неофициального обращения, которое категорически не допускает на работе.

— Не повезло девочке с мужем. — Глядя в никуда, произносит так, что мне самому хочется вытряхнуть из мужика душу.