Глава 5

Дана

Выхожу из такси и вижу женскую фигуру, прогуливающуюся рядом с цоколем, где находится мой маникюрный кабинет. Мысленно ругаю себя, что заставила человека ждать, и быстрым шагом преодолеваю короткое расстояние.

— Добрый день, Таисия. Ещё раз прошу прощения за опоздание. — До этого я извинилась в сообщении, предупредив, что скорее всего на пару минут опоздаю.

— Даночка, какое опоздание?! Я ничего не заметила, — уверяет меня моя давняя клиентка. — Это я рано приехала.

Несмотря на свой солидный возраст, Таисия следит за собой и выглядит намного моложе своих лет.

— Погода стоит хорошая, и погулять немного очень полезно. Видно, осень напоследок решила нас побаловать.

Поднимаю глаза и только сейчас замечаю, что на улице и правда хорошо. Совсем не по-осеннему ярко светит солнце, щебечут птицы, и мир продолжает жить жизнью. Это я в последнее время ничего не вижу вокруг. А днём так и вообще уже давно не была на улице. И если бы не сегодняшняя поездка в адвокатскую контору, то тоже провела бы весь день в помещении. Сравниваю себя с кротом, который выползает на поверхность только ночью.

— Да, погода чудесная, — соглашаюсь.

— А ты всё бегом-бегом?

— По-другому пока не получается. — Открываю кабинет и пропускаю Таисию вперёд.

— Эх, молодость. Где мои семнадцать лет… — Мечтательно вздыхает.

Возражать, что мне уже далеко не семнадцать как-то неудобно, поэтому я просто вежливо улыбаюсь. В этом есть небольшое преимущество. Мне не обязательно что-то говорить — достаточно слушать. У мастера маникюра можно не только привести в порядок руки или ноги, но и выговориться. Этакий своеобразный курс психотерапии, а лёгкий массаж пальцев неплохо помогает при стрессе. Мне не раз приходилось таким образом успокаивать своих клиенток. Поэтому утверждение, что после маникюра выходишь не только с красивыми руками, но и лёгким сердцем, вполне оправдано.

Раньше я как-то не воспринимала близко чужие жизненные истории. Может потому, что сама наивно верила, что у меня всё в порядке. Пока розовые очки не слетели, разбившись вдребезги.

Слушаю вполуха о внуках Таисии, а сама возвращаюсь к разговору с адвокатом. Иконникова. Фамилия распространённая, но незнакомая. И, тем не менее, мне кажется, что с Натальей мы точно раньше пересекались. Что-то в ней есть узнаваемое… Возможно, моя случайная клиентка?

Безрезультатно ломаю голову, массируя тонкую сухую кожу пальцев Таисии.

— Даночка, ты настоящая фея. — Женщина любуется переливами цвета, играя пальцами на свету.

— Скажете тоже. — Улыбаюсь доброму слову, убирая со стола материал.

— Не скромничай. Только феи умеют дарить человеку столько радости. Даночка, а можно тебя спросить?

— Конечно.

— А колечко своё ты в чистку отдала?

— Какое ко… А… Нет. Я его сама сняла. — Обманывать хорошего человека мне не хочется.

— Вот как? — Смотрит на меня внимательно.

— Не сложилось, — отвечаю уклончиво.

— Ну и правильно. Не переживай. Всё у тебя будет хорошо. — Весело подмигивает. — Мы ещё на твоей свадьбе попляшем…

Попляшем… Цепляюсь к слову, но не могу ухватиться за ниточку. Оно точно не имеет к моей свадьбе никакого отношения. Тогда к чему?

День проходит незаметно, и я провожаю последнюю клиентку.

Тщательно навожу уборку в своём кабинетике. Теперь он мне роднее, чем свой дом, в который я до сих пор не хочу возвращаться, уже не в первый раз подумывая, что надо абсолютно всё выбросить и сделать ремонт. Может тогда я смогу там находиться. Когда ничего не будет напоминать о потерянных десяти годах жизни. А, если и это не поможет, то вручить квартиру в надёжные руки Юлианы, чтобы она нашла мне достойную замену. Такой вариант мне кажется более привлекательным, чем ремонт.

Стоит мне только подумать о подруге, как звонит телефон. Такая мелодия стоит только на Юлиане. Мысли она что ли подслушивает? На экране высвечивается фотография Снежаночки, моей любимой Булочки. Дочь Юлианы в новогоднем костюме ангелочка похожа на настоящего херувимчика. Пару секунд любуюсь на свою крестницу и принимаю вызов.

— Привет, дорогая. — Прижимаю к уху телефон и хочу собрать уже подметённый мусор. Щётка падает из рук, и я морщусь от устроенного грохота.

— Дана, ты где?

— На работе я.

— Что ты там делаешь?

Смотрю на веник и щётку в своих руках.

— Уборку.

— Ты время видела?

— Нет, а что?

— Мне позвонил папа и сказал, что ты ещё не вернулась домой.

— Я же его предупредила, что приду поздно.

— Дана, уже очень поздно. — Голосом строгой учительницы выговаривает мне подруга.

— Юлян, я сейчас закончу и пойду. Честное-пречестное слово. — Стараюсь подавить зевок, но не выходит.

— Дана!

— Ну что?

— Ты решила на работе жить?

— Знаешь, а это хороший вариант.

— Не выдумывай ерунду, всё бросай и домой. Спать!

— Есть, мэм! — Шутливо салютуют, выпрямляясь по стойке «смирно», как будто Юлиана может меня видеть.

— И есть тоже! Папа там что-то приготовил. А-то ты наверняка весь день на одном кофе.

— Почему на одном?

— А что, на двух? — Беззлобно усмехается подруга.

— Ой, всё! Между прочим, Франсуаза Саган говорила, что на двух кофе и паре комплиментов женщина может продержаться весь день. Вот.

— Вообще-то, там речь шла о паре бутербродов, — замечает Юлиана.

— Да?

— Да. Так что давай, собирайся и домой. Папа за тебя волнуется. Я через пять минут перезвоню. Не выйдешь с работы — сама приеду, — грозится Юлиана.

Она может.

Окидываю взглядом свой кабинет.

— Через десять. Ладно?

— Хорошо, значит, через десять.

Отключаю звонок и начинаю собираться. На самом деле, мне и правда никуда не хочется идти. Я уже давно думала поставить у себя небольшой диванчик, и сейчас он бы очень пригодился.

Выхожу на крыльцо и полной грудью вдыхаю ночной свежий воздух. Днём было заметно теплее, чем сейчас. Запахиваю воротник пальто, закрывая горло, и достаю телефон.

«Всё. Вышла». — Отправляю сообщение и кучу смайликов подруге.

Убираю смартфон в карман и поднимаюсь по ступенькам. Стоит мне только подняться из подвала, как мы с девчонками называем свой цокольный этаж, как я замечаю мужскую фигуру, стоящую неподалёку. Увидев меня, мужчина направляется явно в мою сторону. Неприятно ёжусь, сжимаю крепче лямку сумки, закинутой на плечо, и прибавляю шаг. Район здесь тихий, и никаких проблем у меня никогда не было. Но почему-то сейчас я чувствую себя неспокойно. Как назло на улице ни души, и я отчётливо слышу звук приближающихся шагов.

— Дана, постой. — Шаровой молнией прилетает мне в спину голосом Славика.

Ощущаю во рту противный горький вкус, но ни на секунду не сбавляю шаг. Успеваю сделать несколько спасительных шагов, но Аличев всё равно меня догоняет.

— Дана, да подожди ты! — Хватает меня за руку, дёргая на себя.

— Пусти! И не смей ко мне прикасаться. — Шиплю на него, пытаясь вырвать руку. Меня передёргивает от одного его прикосновения, словно я вляпалась во что-то мерзкое и противное.

За всё время, что мы женаты, Славик ни разу не то что не приходил ко мне, он даже не знал, где я работаю. Его совершенно не интересовало, как, где и чем я занимаюсь. По началу я ещё пыталась что-то рассказывать, делиться своими успехами, но он прямо заявил, что ему это не нужно, у него хватает своих проблем, и я перестала.

И вдруг такая неожиданность — сам появился. Интересно, зачем?

«Ваш супруг очень удобно устроился». — Вспоминаю слова Иконниковой.

Теперь я и сама вижу, что очень удобно. Я целыми днями пропадала в своём маникюрном кабинете, а он жил сам по себе.

— Подожди. Нам надо поговорить.

— Поговорим в суде. — Хочу уйти, но Аличев не пускает.

— Дана. — Славик сбавляет тон. — Может, хватит уже?

— Хватит будет тогда, когда я получу свидетельство о разводе.

— Ты можешь меня выслушать?

— Всё, что было нужно, я от тебя уже услышала. А теперь пусти. — Дёргаю руку и даже через рукав пальто чувствую боль — так сильно он сжимает мне локоть.

— Да подожди ты! Какого чёрта ты творишь?

— Я творю?! По-твоему, это я творю?!

— Дана, послушай. — Перебивает меня. — Ты просила, чтобы я забрал вещи. Я забрал. Я думал, ты успокоишься…

— Я спокойна. — Это на самом деле так. Во мне словно что-то перегорело, и в настоящий момент Славик не вызывает во мне никаких чувств, кроме раздражения. — А теперь уйди с дороги. Мне нужно домой.

— Домой? Дома ты ни разу не была! И где, хотел бы я спросить, теперь твой дом?

— А вот это тебя уже никак не касается.

— Касается. Мы женаты.

— Досадное недоразумение, которое уже могло быть исправлено, но ты сам задерживаешь процесс.

— Да как ты не понимаешь, я не хочу разводиться!

— Это твои проблемы.

— Дана, мы столько лет жили вместе. Хотели родить ребёнка…

Вот тут меня всё-таки накрывает.

— Замолчи. — Произношу с такой ненавистью, на которую только способна. — И не смей произносить этого вслух.

Только моя угроза никак на него не действует, и он продолжает с каким-то садистским наслаждением давить на больное. Словно поворачивает в сердце ржавый нож, который сам же туда и воткнул.

— Дана, я понимаю, что тебе пришлось пережить. — Как ни в чём не бывало заливает сироп мне в уши.

Ложь. Сплошная ложь! Только я уже не та наивная девятнадцатилетняя дурочка, которая снова поверит в сладкие речи.

— Ни черта ты не понимаешь.

От одной мысли, что когда я родила мёртвого ребёнка, он развлекался с Алёной, к горлу подкатывает тошнота. Меня воротит от одного присутствия того, кого я десять лет считала своим мужем.

— Дана, мне правда очень жаль…

— Жаль?! Тебе просто жаль?!

— Да. Я не думал, что так может получиться.

— Конечно, ты не думал. Когда тебе было думать? А главное, чем? Ты ведь «нормальный мужик», который не головой думает, а… инстинктами. — Бросаю с издёвкой, но Славик и это пропускает мимо.

— Дана, я виноват.

На долю секунды теряюсь от неожиданности. Чтобы Аличев признал свою вину? Такого с ним за десять лет ни разу не случилось. И вдруг решил посыпать голову пеплом? Быстрее Земля начнёт вращаться в другую сторону, чем Славик в чём-то раскается. У него всегда виноваты все, но только не он. Это же как его припёрло, что пришлось наступить себе на горло, произнеся эти слова? Или наивно решил, что я ему поверю и прощу? Только я слишком хорошо его знаю, чтобы поверить в несуществующую искренность.

— Да, Слава, ты виноват. Только думать об этом нужно было заранее, а не сейчас. Сейчас уже поздно. Мне пора.

— Подожди, Дана. Ты нужна мне. Очень нужна.

И снова ложь. Я в полную силу почувствовала на себе свою «нужность», когда была беременна.

— А что, Алёна уже не даёт? — Не могу сдержать сарказма.

— Да причём тут Алёна?! Я больше не был у неё.

— Какой «героизм». Орден дать?

— Не надо орден. Дай мне всё исправить.

— Что исправить?!

— Всё.

Я смотрела на Аличева. Сейчас он был именно таким, каким я его полюбила. Только теперь я знала, какое эгоистичное чудовище скрывается за красивой внешностью.

— Нечего исправлять, Слава.

Ощущаю нечеловеческую усталость. Я хочу принять душ и хотя бы ненадолго забыться сном, а не тратить время на этот ненужный во всех смыслах разговор,

— Есть, — звучит с такой интонацией, что мне становится не по себе. — Идём. И спокойно обо всём поговорим. — Тянет меня за локоть в противоположную сторону.

— Я никуда с тобой не пойду. — Как могу упираюсь, но на моё сопротивление, Аличев попросту не обращает внимания.

Вряд ли у меня хватит сил справиться с весом в два раза больше моего, а мои слова он просто не слышит. Вижу припаркованную немного дальше машину, и понимаю, что если ничего не сделаю, то просто задохнусь, находясь с ним в одном замкнутом пространстве. Стягиваю с плеча сумку и, неловко замахнувшись левой рукой, целюсь попасть по голове, но промахиваюсь.

— Совсем сдурела? — Рычит на меня Аличев, от неожиданности отпустив, наконец, мою руку, и я успеваю отскочить назад.

— Я никуда с тобой не поеду! Пошёл к чёрту!

— Поедешь! — Выплёвывает со злостью. — И не только поедешь, но и всё сделаешь так, как я скажу. Не захотела по-хорошему, будет по-плохому.

С моего мужа наконец-то слетает маска вежливости, и я снова вижу перед собой чудовище.

— Нет!

— Садись в машину! — Звучит в приказном тоне, и Славик делает шаг в мою сторону.

— Молодой человек, девушка ясно сказала, что не желает с вами никуда ехать, — раздаётся рядом.