Глава 6

— Папаша, ты бы не лез, куда не просят. Глядишь, и жить дольше будешь.

— Девушку отпустите, — повторяет Игорь Алексеевич, папа Юлианы.

Случайно ли он проходил, или решил меня встретить, но я безумно рада его появлению. И в то же время мне очень стыдно за то, что втянула мужчину в свои проблемы.

— Шёл бы ты дальше, куда шёл. — Хамит Аличев, выкручивая мне запястье.

— Обязательно пойду, как только вы отпустите девушку.

— Эта девушка моя жена.

— Это не даёт вам никакого права так вести себя с ней.

— Папаша, ты ещё меня правам учить будешь?

— Ваши права вам объяснят в полиции, а сейчас отпустите девушку.

— Я как-нибудь сам разберусь со своей женой. Ясно?! А теперь проваливай!

— Не хамите и отпустите девушку.

— Да что ты заладил одно и то же? А больше тебе ничего не надо?

— Я в последний раз предупреждаю вас: отпустите девушку. — Настаивает Игорь Алексеевич.

— Папаша, тебя на молоденьких потянуло?

— Вы в своём уме? Она мне в дочери годится. Дана, ты хочешь ехать с ним?

— Нет! Что вы! Я ни за что с ним не поеду! — восклицаю поспешно, боясь, что он уйдёт и оставит меня с «любимым мужем».

— О! Так вы ещё и знакомы… — Противно тянет Аличев и поворачивается ко мне. — Папика себе нашла?

— Ты идиот. — Других слов у меня нет. Пытаюсь выдернуть руку, но лишь делаю себе больнее.

— А ты у нас умнее всех? Или считаешь, если мои счета заблокировали, то ты с них что-то получишь? Ни хрена ты не получишь! Ты сейчас же сядешь в машину и подпишешь бумаги, а потом можешь катиться на все четыре стороны и развлекаться со своим папиком сколько угодно.

Смотрю на Аличева как на помешанного. Глаза горят, лицо искажено злобой. Он в таком состоянии, что я первый раз не знаю, что от него ожидать. Но если за себя мне не страшно, то вот за Игоря Алексеевича я боюсь. Очень боюсь. Аличев намного крупнее, да и возраст играет явно не в пользу отца Юлианы, у которого к тому же больное сердце.

— Ох, что за молодёжь пошла. — Вздыхает Игорь Алексеевич, подходя чуть ли не вплотную к Славику.

— Папаша, не нары… — Фраза обрывается на полуслове, и Аличев плавно опускается прямо на асфальт. Его захват слабеет, я сразу же вырываю руку и отхожу к отцу Юлианы, прячась за спину.

Не понимаю, что произошло. Славик хватает ртом воздух, но ничего не может сказать, лишь зло хлопает глазами.

— Да, да, да. «Я труп», «Ты завтра сообщишь куда следует», потому что сегодня получится вряд ли, и всё в таком же духе. Я всё это прекрасно знаю. — Вероятно, Игорь Алексеевич озвучивает мысли Аличева. — Вот здесь, — папа Юлианы суёт под нос Славику свой телефон, — запись твоего «геройства». Подумай на досуге о правилах поведения. Идём, Дана. — Берёт меня под руку.

— Что вы с ним сделали?

— Ничего серьёзного. Минут через десять оклемается. Этот приём в качестве самообороны не наносит вреда здоровью.

— А как? Я ничего не заметила.

— Ты когда-нибудь ударяла локтевой нерв?

Я на секунду задумываюсь.

— Да.

— И как?

— Очень больно.

— А рукой могла шевелить?

— Не сразу…

— Вот и здесь примерно тот же принцип. При нарушении одной ветви нерва идёт локализация в зоне иннервации другой ветви этого же нерва, и человек некоторое время не может управлять своим телом.

— Откуда вы это знаете?

— Служба. Служил в горячей точке. Нас перебрасывали местные, нужно было пройти налегке и без лишнего шума. Вот таким приёмам нас и обучили.

— О! — Произношу с восхищением.

По внешности мужчины не скажешь, что он владеет какими-то там боевыми искусствами. На Рэмбо в отставке папа Юлианы точно не похож.

— Давно это было. Очень давно. Думал, что уже забыл всё. А, вот видишь, пригодилось.

— Спасибо вам, Игорь Алексеевич.

— Не за что. Я очень не люблю вмешиваться в чужие дела, Дана. Но для твоей же безопасности, хотел бы знать, о каких счетах шла речь?

— Я не знаю… — отвечаю и вижу, что он мне не верит. Наверное, окажись на его месте, я бы тоже не поверила. — Я сегодня была у адвоката. Может, она что-нибудь выяснила, потому что до этого Слава вообще никак не давал о себе знать.

— Дана, а как так получилось, что у твоего мужа оказались счета, а ты даже не в курсе?

— Потому что такую дурочку как я надо ещё поискать. Я слепо верила, что дела у него идут не очень. Жалела, помогала… А оказалась лишь удобной ширмой. Весь наш брак всего лишь красивая оболочка, мыльный пузырь, который лопнул. Я наивно верила, что у нас настоящая семья, а Славу это устраивало.

Я замолкаю, и некоторое время мы идём молча. Игорь Алексеевич сам открывает подъездную дверь, пропуская меня вперёд.

— Дана, а какова причина отказа в разводе?

— Аличев на суде заливался соловьём, уверяя, что любит меня. А я, по его словам, подала на развод из-за депрессии после потери ребёнка. Якобы пошла на крайние меры. Раскаивался перед судом, что не выдержал долгого воздержания. Что я всё не так поняла, а ребёнка потеряла по причине слабого организма. Клялся, что для него это тоже ужасная потеря, и он не хочет лишиться ещё и семьи. На вопрос судьи, была ли у меня угроза выкидыша, мне пришлось подтвердить, что я регулярно находилась под наблюдением в стационаре. — Я тяжело вздыхаю, вспоминая этот ужасный процесс. — Суд принял его сторону, дав мне время на «восстановление».

Вадим

— Алло, тёть Наташ, а ты где?

Наталья — младшая сестра отца и очень поздний ребёнок, поэтому разница в возрасте у нас с ней не такая уж и большая. Тётей я её называю исключительно, чтобы побесить, а не для соблюдения традиций, о которых так пекутся родители. Только она уже давно не так остро реагирует, как раньше. Так что никакого кайфа от этого уже нет, особенно сейчас, когда мы работаем вместе.

Тётушка просила проверить финансовую сторону компании Аличева и его личные счета, и, как освобожусь, сразу к ней. Но на рабочем месте тётки не оказалось.

— В травматологии, Вадим. Василий ногу на тренировке потянул. Снимок ждём. Допрыгался, мой кузнечик. Сейчас гипс наложат, и будет сидеть на попе ровно.

— И ничего я не допрыгался! — До меня доносится голос моего двоюродного братишки.

Худенький щупленький, но такой шустрый, словно у него не шило в одном месте, а пропеллер. Он и правда похож на непоседливого кузнечика.

— Что-то серьёзное? Мне подъехать, вас забрать?

Наташа буквально вчера загнала свой кроссовер в автосервис. Эта автоледи ни в какую не признаёт дамские модели.

— Вадим, ты нормальный?! — Шикает на меня родственница. — Как ты повезёшь шестилетнего ребёнка к тому же с гипсом на своём Терейле? — Тётка ворчит на меня как столетняя бабка.

Вот дался ей мой мотоцикл? Я всего-то один раз прокатил на нём Ваську в его шестой день рождения, да и то по двору. А крику было, словно мы с ним в заезде без правил участвовали. И теперь она напоминает мне об этом при каждом удобном и неудобном случае.

— Нет у меня гипса! — Я слышу, как рядом пищит Васька.

Молодец, пацан!

— Сейчас будет. — «Угрожает» ему мать.

Не повезло мальцу — строгая она у него.

— Как повезу? — Спасаю братишку, перетаскивая внимание суровой мамаши на себя. — Нормально. Привяжу на гипс красную ленточку, как на негабарит, и пусть торчит. Как поворотник можно использовать…

Молчаливая пауза. Один. Два. Три…

— Иногда мне кажется, что вы с Васей одного возраста, — произносит спокойным тоном.

Эх. Не купилась.

— Да выдохни ты. На машине я. Давай адрес, сейчас подъеду.

— Артист ты, Вадим.

— Ага. Непризнанный. Батя не пустил в театральное. Прикинь, какой прокол был бы в семейной династии. Вот и пришлось мне учиться на юридическом, а талант остался.

— Мам, а Вадим на моцике приедет? — Встревает Васька.

— Я вам обоим потом такой «моцик» устрою!

— Ну, мам…

Ловлю адрес, и уже через несколько минут захожу в детскую поликлинику. Спрашиваю в регистратуре, где травматология, и иду искать Наталью с Васькой. Народу возле кабинета прилично, но их я не вижу.

Уже собираюсь снова позвонить, как над кабинетом травматолога загорается надпись: «Входите», открывается дверь, и я вижу Ваську, скачущего на одной ноге. Вторая — костяная, точнее загипсованная.

— Вася, осторожно! — Не успевает за ним Наталья.

— Я всё равно завтра пойду на тренировку! — Хлюпает носом малец.

Он так долго ждал, когда ему исполнится шесть лет, чтобы его записали в секцию восточных единоборств. До самбо он ещё долго не дотягивает по возрасту, а быть сильным хочется уже сейчас.

Сначала были слёзы, что у него ничего не получалось, потом втянулся. И вот спустя три месяца — первая травма.

— Васёк, здорова! — Приветствую мальца, но тот обиженно шмыгает носом. — Да ладно тебе. Подумаешь, гипс! До свадьбы заживёт. — Решаю подбодрить, но Васька испуганно таращится на меня огромными, как у матери, глазищами.

— С ума сошёл? Мне всю жизнь теперь ждать что ли? — спрашивает на полном серьёзе.

Вот же наивная простота!

— Зачем всю жизнь? Через недели три-четыре будешь скакать как новенький. — Треплю его непослушный вихор.

— Ну вот! — Облегчённо выдыхает, убирая мою руку. — А то сказанул: до свадьбы. — Фыркает точь-в-точь как мать.

Всё-таки в нём очень чувствуется отсутствие мужского воспитания.

— Что у него?

— Трещина, — отвечает Наташа. — Хорошо, что хоть до школы…

— Ой, как будто он в школе без травм будет.

— Вадим! — В меня стреляет грозный взгляд.

— Молчу! — Поднимаю руки в знак капитуляции.

— Лучше молчи. Что у тебя? — Меняет тему, переходя к работе.

— Если в двух словах, то — полная жопа.

— Да, Вадим! Здесь ребёнок!

— Как будто я не знаю, что такое жопа. — Не остаётся в стороне Васёк.

Наш человек растёт!

— Вася. — Шикает на него мать, а я получаю контрольный взгляд.

— Плохо всё. — Меняю формулировку, вовремя сообразив заменить «хреново» на подходящее по смыслу слово.

— Ясно. Давай, Ваську домой, а мы разбираться, что можно сделать с этим «плохо».

— Я не хочу домой! — Возмущается мелкий.

— Вася, посидишь с бабушкой. Маме нужно работать. — Объясняет Наташа, присев перед сыном на корточки. — Я постараюсь недолго.

— У тебя никогда не получается недолго. — Звучит справедливое обвинение, у которого не будет возражений. Кажется, в семье растёт ещё один юрист.

— Васёк, ты же мужик. Ну чего ты как маленький-то? — Давлю на слабое место.

— Я не маленький. — Сжимает губы.

— Вот и молодец. Идём, боец, донесу тебя до машины.

— Я сам дойду. — Показывает характер.

— Сам, конечно. Ты же не девочка, чтобы на руках тебя нести. Я чуть подстрахую только.

Приходится приподнять братишку, обхватив за корпус. Немного неудобно, но мужское эго пострадать не должно.

— Васёк, ты чего такой лёгкий? Кашу что ли совсем не ешь?

— Я её не люблю.

— Ты, это… Ешь хорошо, иначе тебя до соревнований не допустят.

— Почему?

— Сам подумай.

Доношу его до машины.

— И как ты его повезёшь? — Вздыхает Наташа. — Кресла нет. Давай мы на такси лучше.

Детского автокресла у меня в машине нет, это верно.

— Придётся в багажнике… С гипсом, парень, только там. — Объясняю «проблему» младшему Иконникову.

— Вадим, скажи, что ты пошутил. — Хмурится Вася.

— Конечно, пошутил. Садись, пристегну тебя. Где-то у меня валялся адаптер…

— Это что за фигня? — Возмущается малой, когда я цепляю накладку на ремень безопасности.

— Ты тут не умничай. А-то скотчем примотаю, чтобы уже наверняка держался.

— Вадим, где документы? — Просит Наталья, когда я сажусь на водительское место.

— Прямо сейчас?

— А чего ждать? — В этом вся тёткина натура: трудоголик до мозга костей. Ни спать, ни есть не будет, пока не решит проблему.

— Вася, подай мне папку, пожалуйста. Она рядом с тобой. — Прошу малого и отдаю документы его матери.

Наташа бегло просматривает листы. Изредка кошусь в её сторону и слышу недовольные глубокие вдохи. А я, между прочим, сразу предупредил, что там «полная жопа».