Глава 10

Этот месяц был так не похож на проведенный с Борькой в ожидании аборта. Экспериментов по битью чашек я больше повторять, разумеется, не стала. Я и так ругала себя за подобную глупость. Но все равно никак не могла успокоиться до конца и постоянно приглядывалась к Сашиному поведению, ждала срывов. И тоже размышляла, уже даже про собственные желания. До меня вдруг дошло, что отказываться во время беременности придется не только от алкоголя и крепкого кофе. Еще в первые дни моего «отсчета» у меня разболелась голова, и я привычным жестом полезла в карман рюкзака за упаковкой обезболивающего, которое всегда таскала с собой. Сашкин оклик настиг меня уже на кухне, в последний момент, когда я, набрав в стакан питьевой воды, собиралась сунуть таблетку в рот. – Эй, – негромко позвал он меня. – Надеюсь, это витамины? Пока я соображала, чем вызван странный вопрос, Саша подошел, взял со стола начатую упаковку и прочитал название. – Сонь, ты чего? – изумленно спросил он. – Я, конечно, в этих делах не спец, но и мне известно, что таблы с большой осторожностью надо принимать. А это сильное обезболивающее. Что случилось вообще? – У меня голова болит, – расстроенно ответила я, догадываясь, что за этим последует изымание таблеток. – Ну, значит, потерпи. Померяй давление, приляг, попей чаю зеленого. И всегда читай инструкции на упаковке. Обычно там о таком пишут. Я раньше на эти предупреждения и внимания не обращал, а теперь они словно нарочно в глаза лезут. И вот что-то мне подсказывает, что эти таблетки противопоказаны. Он с умным видом вытащил бумажку из картонной упаковки, проглядел инструкцию и многозначительно покивал: – Вот, как я и говорил: противопоказано. Я тяжко вздохнула. – Сонь, ну нельзя же настолько безответственно подходить к этому. Ну как так? Сходим к врачу, посоветуемся, он скажет, что точно нельзя, что все-таки можно. Ну хочешь, если у меня голова заболит, я тоже не буду обезболивающее принимать? Я вытаращилась на него, и мне стало стыдно. Кровь ударила в голову, отчего она разболелась еще сильнее. Я поморщилась. – Да ладно тебе. Я просто на автомате. Больше не буду, – проворчала я и потерла лоб. Сашка повернул мое лицо к себе, приподнял его немного ладонями и ласково чмокнул в лоб. – Сейчас пройдет, – пообещал он, и мне стало смешно. – Не смеши, – простонала я. – Так смеяться-то можно! – Голова совсем раскалывается. Он проводил меня в спальню и заставил прилечь. Затем притащил тонометр. Давление оказалось идеальным. – Ты притворяешься, – прищурился на меня Сашка. Я еле-еле покрутила головой, чтобы еще сильнее не разболелась, но, оказывается, в лежачем положении было уже получше. – Пойду поищу в интернете, что можно сделать, чтобы облегчить боль. Он поднялся и ушел, и вскоре до меня донесся легкий отрывистый писк включающегося компьютера. Какой подвох? Какие эксперименты? Он так беспокоился за мое здоровье и за здоровье ребенка, ну не разыгрывал же и он комедию, как тогда Борька? Вот было бы страшно, если бы на протяжении того месяца Боба вел себя так же, а потом все-таки заставил избавиться от плода. Не знаю, как я бы это пережила, если бы полностью погрузилась в счастливое ожидание, если бы безоговорочно поверила в его позитивный настрой. Слава богу, долго изображать из себя счастливого будущего отца Боба не стал. Может, просто не был способен. Но если вдруг и это окажется притворством, то в мире, где существуют такие люди, мне больше не хочется жить. Когда ты знаешь, что по земле шатается один такой выродок, как Борька, то с этим еще можно как-то смириться. Тем более, я давно уже от него далеко, на противоположном конце света. Но если это повторится, то как же страшно находиться с такими чудовищами рядом. Потенциальное чудовище вернулось в комнату и с удрученным видом присело на краешек кровати. – Слушай, ну таких средств, чтобы прям можно было, я не нашел. Есть что-то, которое можно принимать до определенного срока, но тоже все с оглядкой на врача. Давай не будем рисковать. Потерпишь? Я тебе дам сейчас плед, а сам окно открою – говорят, что свежий воздух может помочь. Ладно? – Хорошо. У меня вроде поменьше уже болит. – Ну и отлично. Сейчас проветрим, может, еще полегчает. Прислонившись спиной к приподнятой подушке и уютно укутавшись в плед, я сидела и читала книгу. В комнате было уже довольно прохладно. Свежий воздух, наполняющий ее, приносил с собой запах мокрых осенних листьев: за окном шел дождь. На тумбочке дымилась чашка зеленого чая, рядом на блюдце лежала свежая улитка с маком, за которой только что сбегал в пекарню Сашка. Оставшись наедине с книжными героями, в тишине, нарушаемой лишь шумом дождя, я почувствовала, что головная боль почти исчезла. В душе царило тепло и умиротворение. * * * В день, на который я записалась к врачу, у Сашки, по его словам, на работе случился форс-мажор, и он не смог меня сопровождать. Правда, он предлагал перенести запись, ведь пойти вместе было так важно для меня, да и он сам обещал, но мне всегда так сложно отважиться на поход в поликлинику, что я махнула рукой и решила побыстрее отделаться. Из консультации я вышла в смешанных чувствах. Нет, вопреки тревогам и ожиданиям, гинеколог меня не отчитывала за безалаберность, не ругала за то, что дотянула даже не до последнего момента, а до практически уже невозможного, и не отговаривала от вынашивания. Но она меня конкретно напугала потенциальными побочными эффектами моей поздней беременности. Ее звали Яна Игнатьевна. Это была очень худая маленькая женщина неопределенного возраста. Я так и не поняла, стукнуло ли ей самой уже сорок или вообще было близко к пятидесяти. Однако, я думаю, она была младше меня: изящные руки выглядели очень молодо, да и фигурка была как у девочки. И, хоть гинеколог ничего против не сказала, ее прогнозы были совершенно не радужными, хотя, наверное, она просто обязана была меня обо всем предупредить. – Решать вам, решать вам, конечно, – приговаривала Яна Игнатьевна, пока неторопливо заполняла мою новую медкарту, тыкая маленьким пальцем в кнопки на клавиатуре. – Но там как пойдет, вы должны быть готовы ко всему. А так – у нас и в пятьдесят тут одна родила. Правда, не я ее беременность вела, другой врач. – И как? – Да нормально, кстати, на удивление, – хмыкнула Яна Игнатьевна, не отрываясь от монитора. Мне захотелось пересесть за ее место, чтобы побыстрее все напечатать слепым методом под диктовку. Я никуда не торопилась, но эта медлительность очень нервировала. С другой стороны, на меня врачи обычно тратили всегда очень мало времени. Просидишь в очереди, прождешь несколько бабушек, с каждой из которых по полчаса возятся, а потом заходишь – три минуты, вдох-выдох, живот мягкий, до свидания. Гинеколог рассказала мне обо всех опасностях, поджидающих женщин, рискнувших забеременеть столь поздно. Мне грозил и диабет беременных, и проблема с щитовидной железой, и ожирение, и чуть ли не гипертонический криз. Это не считая того, что выносить ребенка в таком возрасте вообще шансы были невелики. Да уж если на то пошло, и залететь-то шансов почти не было, а однако ж вон как вышло! Но когда я рассказала Яне Игнатьевне о единственном за многие годы незащищенном половом акте, во время которого все и случилось, она с удивлением подняла круглые брови, столь густые, что мне захотелось пройтись по ним пинцетиком. – Хм, – промычала она. – Словно организм прямо дожидался этого момента. Так вы говорите, в прошлую беременность была такая же ситуация? – Да, один в один. – Кто его знает, – неожиданно сказала Яна Игнатьевна, отрываясь в конце концов от компьютера и разводя руками. – Раз уж вы такая плодовитая, что яйцеклетка за любой шанс хватается, может, все и к лучшему. Обычно подобное случается, когда женщины, уже решив, что в таком возрасте беременность им даже не грозит, совсем прекращают предохраняться. А чтобы вот так, один раз не уследить, да еще и с возрастным партнером… Яна Игнатьевна наконец добила заполнение карточки. – Какие-то неприятные симптомы есть? – спросила она. – Ну или не обязательно неприятные. – Голова периодически кружится, и еще странное покалывание внизу живота. Как спазм короткий. Вполне терпимый, но просто всегда неожиданный. И до беременности так не было. – Вообще УЗИ рановато делать, – нахмурившись, сказала Яна Игнатьевна. – Но все-таки давайте посмотрим, чтобы исключить внематочную. Этот ваш спазм довольно специфический. Я залезла на гинекологическое кресло, и врач, подготовив вагинальный датчик, ввела его и принялась изучать меня изнутри. – Тут все в порядке, внематочной нет. А точно срок пять недель? – чуть сдвинув брови, спросила Яна Игнатьевна, вглядываясь в монитор, где дрожало черно-белое изображение. – Не больше? – Сто процентов, – ответила я в полной уверенности и тут же встревожилась, от чего сердце заколотилось с удвоенной силой. – А что такое? – Да нет, все в порядке, пока никаких патологий не вижу. Просто выглядит побольше, чем пятинедельный. – Раньше не могло быть, я абсолютно уверена. На прощанье гинеколог выдала мне список рекомендаций и противопоказаний, а также по моей просьбе распечатала снимок УЗИ, который я дрожащими руками спрятала между страницами паспорта. Вечером мы с Сашкой перед ужином уселись рядышком за обеденным столом и стали рассматривать снимок. Он так в него вглядывался, словно надеялся уже различить ручки и ножки. Я же не видела там вообще ничего, просто какие-то черно-белые пятна в треугольнике. – Как вообще все прошло? – спросил Саша, вертя в руках фотографию то так, то эдак. – Прости, что не смог с тобой сходить. Тебя врачиха устроила? Сразу скажи, потому что у меня есть кое-какие мысли на этот счет. – Да вроде нормальная. Напугала меня, конечно, всякими последствиями и предостережениями, но ничего плохого не сказала. Общаться можно. – Что значит – напугала? Нарочно? Она тебя отговаривала? – Сашка развернулся ко мне всем корпусом. Вид его был грозен. – Вот знал, что надо было с тобой идти, я ж предлагал перенести! – Да нет, все нормально. Предупредила просто о побочках, но это же все верно. Вообще я ожидала, что будет намного хуже! Я еще сдуру по форумам полазила заранее, там столько жалоб от теток! Накрутила себя. А здесь и пожаловаться не на что. Так что за мысли-то? Ты про какие-то мысли начал говорить. Сашка, вновь уставившись на фото своего будущего дитя, которого пока там было совсем не видно, смущенно пробормотал: – Ну, если тебя не устроит этот гинеколог в районной консультации, я придумал, куда мы пойдем. – Куда? – Я ж вспомнил, что у меня есть знакомый проверенный врач. Ну, женщина-врач. Гинеколог моей дочери. Я от неожиданности фыркнула и уткнулась ему в плечо. Я как-то все время забывала о том, что мой Сашка-то уже дедушка, и поэтому его слова прозвучали как оксюморон. С другой стороны, а что такого? Но пока у меня Яна негативных ощущений не вызывала, поэтому мне показалось проще посещать консультацию, которая находилась поблизости, чем мотаться куда-то к гинекологу Сашкиной дочки. – Ну расскажи еще, что она говорила-то? – спросил он, терпеливо дождавшись, пока я отсмеюсь. Кажется, он этот взрыв эмоций уже привычно списал на буйство гормонов. А наверное же так оно и было. – Сказала, что слишком большой для такого срока, а в общем – все хорошо. – Ну, я тоже не маленький, – горделиво ответил Сашка и вдруг забеспокоился. – Или что ты хочешь этим сказать? – Да ничего. Она просто думала, что срок может быть больше. – А он не может? – Не-а. Мы наконец уселись ужинать. Снимок УЗИ Сашка водрузил на подоконник, возле которого стоял стол, прислонив к одному из цветочных горшков: чтобы лучше было видно черно-белый треугольник. Я мечтательно смотрела на карточку, прокручивая в голове сегодняшний поход к врачу, а потом вдруг вспомнила еще одно фото. Точно такое же. Ведь когда-то мне уже доводилось его держать в руках.