20. Элоди

Когда мы вернулись в жилую часть горы, я не стала просить драконов отвести меня в мою комнату. Меня привели в помещение, похожее то ли на маленький кафетерий, то ли на большую кухню с обеденной зоной.

Увидев меня, Илай поморщился.

– Я принесу тебе поесть. Садись и отдыхай, – сказал Джаспер, направляясь к тому месту, где другой дракон уже накладывал себе еду на тарелку.

Я пересекла комнату и села рядом с Илаем.

– Насколько он плох? – спросил он.

– Достаточно.

Я провела рукой по волосам.

На них тоже была засохшая кровь.

– Он не согласился уйти?

– Нет. Он не бросит вас, ребята. Говорит, вы семья.

Илай наморщил лоб.

– А вы – нет?

– Не знаю. Он все еще думает, что сможет продержаться весь срок.

Дракон фыркнул.

– Самоуверенный придурок.

На это я ничего не могла возразить. По крайней мере, насчет того, что Август был придурком. И у него определенно слишком большое самомнение. Это факт.

– На что похожи драконьи пары? – спросила я, меняя тему.

Мне нужно было получить ответ на этот вопрос, прежде чем я смогу обдумать свой план.

– Они раздражающе близки. Все из-за ментальной связи. Пары редко расстаются, но когда оказываются врозь, все равно общаются мысленно. Это сводит с ума, но так, что это тебе не может не нравиться.

– Но Гром всегда на первом месте? – уточнила я.

– Нет. Большинство драконьих пар проводят свою жизнь в мире людей и возвращаются на гору Мэйн только тогда, когда мы очень в них нуждаемся. Прошли десятилетия с тех пор, как сюда в последний раз вызывали дракона из пары. Единственная женщина, которая находится здесь постоянно, – это та, которая связана с лидером Грома, если он в паре.

Вау.

– Так что, если я создам пару с Августом после всего этого…

– Вы, наверное, вернетесь в ваш дом и будете жить долго и счастливо.

У меня снова перехватило дыхание.

– Ты уверен, что он захочет уйти? Он не готов даже бросить тюрьму, чтобы спасти свою жизнь.

– Если он покинет Гром прямо сейчас, то окажется в изгнании, – пояснил Джаспер, устраиваясь рядом со мной. Он поставил передо мной тарелку, не выпуская из рук свою. – Если с ним что-то случится и ему потребуется помощь клана, традиция обязывает нас не отвечать. Он останется один. Но если он продержится полгода в тюрьме, то восстановит свое положение в наших рядах и сможет жить своей жизнью с тобой, не потеряв нас.

– Вы его братья, но отвернетесь, если он выберет закончить страдания в тюрьме? – недоверчиво спросила я.

– Он потеряет не нас, а всех остальных.

Джаспер обвел рукой комнату, полную драконов, которые ели и переговаривались. Многие из них с интересом поглядывали на нас.

Я не могла утверждать, что окончательно во всем разобралась, но после его слов происходящее обрело для меня больший смысл.

Я вспоминала все, что мы с Августом пережили. Ставил ли он хоть раз чью-либо безопасность и благополучие выше моего?

Нет.

С другой стороны, тогда мы проходили через зной…

Аргх.

Это было непростое решение. Очень непростое.

К нам за столик подсел еще один дракон-оборотень и задал Илаю вопрос о его смене в тюрьме. Вслушавшись в их разговор и ковыряясь тарелке, я начала лучше понимать, как функционирует группа.

Да, эти парни грубоваты, но они есть друг у друга. Они семья. И они добиваются своей свободы лучшим из известных им способов – прячась ото всех и от всего, что может им помешать.

Когда мы закончили с трапезой, я некоторое время перебирала в памяти все, что мы с Августом делали, чтобы избежать скрепления связи. Я коротко записала свои мысли, а затем резюмировала. В детали секса я не вдавалась – это было не их дело, – но старалась быть достаточно конкретной:

– договорились стать командой и справляться со зноем вместе,

– давали магии все, чего она хотела, кроме скрепления связи,

– прикасались друг к другу, когда магия требовала от нас этого, проводили все время вместе, не пытались отдалиться или пересилить себя,

– поддавались желанию, когда оно накатывало, настолько, насколько возможно, не доходя до конца.

На самом деле все было не так уж сложно.

То, что Август был рядом, пока я корчилась от боли, но не скреплял связь, казалось важнее, чем все перечисленное. Но это его история, а не моя.

Гром как будто остался доволен, когда я передала им листок. Это наводило на мысль, что хотя бы один из пунктов был для них новым, но я решила не спрашивать.

Вместо этого я вела себя прилично и молча околачивалась поблизости, пока они занимались своими делами. Было интересно наблюдать за драконами в их стихии, но мои мысли все время возвращались к Августу.

И к тому глупому, безумному решению, которое я приняла после разговора с его братьями.

Вечером после ужина я удалилась в комнату Августа под предлогом, что хочу отдохнуть. Несколько часов я сидела тихо как мышка, делая вид, что сплю. В какой-то момент в коридоре послышались шаги – похоже, кто-то меня проверял.

Но после этого наступила тишина.

Чтобы увеличить шанс на успех, я выждала еще пару часов, а затем собрала рюкзак и выскользнула из комнаты.

Я шла по коридору, и мои босые ноги бесшумно ступали по холодному камню. Найти лестницу оказалось довольно просто. В руках я держала большие подушки, рюкзак почти лопался, но я справлялась.

Пока ноги вели меня вниз, и вниз, и вниз, я внимательно считала этажи.

Тюремные звуки меня не пугали.

Я не позволяла им меня напугать.

Добравшись до нужного этажа, я мысленно помолилась о том, что не ошиблась в расчетах, и проскользнула в коридор.

По пути я миновала двух заключенных, один из которых начал что-то бормотать, но я не обратила внимания.

Когда я оказалась около камеры Августа, он уже спал.

Мое сердце колотилось так громко, что я даже не слышала шум из соседних камер.

В животе у меня все сжалось.

В груди тоже.

Август вздохнул во сне, и у него перехватило дыхание.

Мгновение спустя он неуверенно сел, и его движения были достаточно медленными, чтобы я поняла – боль, которую он испытывает, куда более сильная, чем он показывает.

Дракон моргнул раз, другой.

Я шагнула к решетке.

Он протер глаза и наконец заговорил:

– Скажи мне, что я сплю, Искорка.

– Тебе это снится.

Я высвободила одну руку из-под подушек и осторожно коснулась двери в том же месте, что и Джаспер.

Она плавно открылась, и я не пыталась скрыть своего облегчения.

– Ты даже не заперт здесь, Ав.

– Гром не сможет запереть меня в тюрьме, созданной драконами. – Его глаза сузились. – Повтори еще раз.

– Тебе все это снится.

Я закрыла за собой дверь, услышав, как защелкивается странный запирающий механизм.

Август вдохнул.

– Ты пахнешь не так, как я.

– Я приняла душ и переоделась.

– Если это сон, то от тебя должно пахнуть мной.

От его рычания по моему телу разлилось тепло.

– Может, теперь тебе приснится, как ты прикасаешься ко мне.

Я пересекла комнату и положила подушки на маленькую каменную кровать.

Лежать на ней вдвоем было бы чертовски неудобно.

В другом углу стояла еще одна кровать, но она была достаточно далеко, и я не думала, что Август позволит мне спать на ней.

Он схватил подушку и поднес ее к носу.

– Это из моей комнаты.

– Правда?

Я стянула со спины рюкзак и начала вытаскивать большое одеяло, которое с таким трудом засунула внутрь. Верхняя часть торчала из рюкзака, но, к счастью, не выпала.

– И это тоже, – пробормотал он, хватая одеяло и перебирая пальцами мягкую ткань.

Я молча достала для него чистые спортивные штаны, какой-то мужской дезодорант, которым нам предстояло пользоваться вместе, и одну-единственную зубную щетку на двоих.

Не самый гигиеничный набор, что уж там. Но ничего, как-нибудь справимся.

– Искорка.

В его голосе звучала ярость.

– Это все равно сон, – успокоила я его, застегивая сумку с туалетными принадлежностями и оставляя ее на полу.

Кто-то должен будет принести мне тампоны, если понадобится, хотя из-за зноя у меня прекратились месячные, а я отчаянно надеялась, что он вот-вот охватит нас вновь.

Тогда мы могли бы скрепить нашу связь и мне не пришлось бы переживать месячные, сидя в тюрьме.

Победа по всем фронтам, не так ли?

За вычетом самого зноя.

Я была бы счастлива провести остаток своей жизни, не испытывая его.

Его руки обхватили мои бедра, и он притянул меня к себе. Август развернул меня, мы оказались лицом к лицу, и я наконец мягко опустилась на каменное ложе.

– Все еще сон, – прошептала я, когда его прищуренные глаза скользнули по моему лицу.

И наконец его губы коснулись моих.

Этот поцелуй был горячим.

Грубым.

Сплетением губ, языка и зубов.

Через мгновение он с рычанием оторвался от меня и обхватил руками лицо.

– Что за черт, Искорка? Кто тебя сюда привел?

– Я сама.

Я не отвела взгляд, в моих глазах читался вызов.

Что бы он ни сказал, я не уйду.

– Ты не можешь оставаться здесь в одиночестве, потому что иначе сойдешь с ума. Ты не хочешь уйти, чтобы спасти свою жизнь. Вот ответ, – указала я на себя. – Я.

– Ты не останешься со мной в этой гребаной камере. Я неделями боролся со зноем, чтобы уберечь тебя от этого. Я смотрел, как ты страдаешь, я заставлял себя ничего не делать, я…

– А как, по-твоему, я буду себя чувствовать, если ты здесь умрешь? – перебила я его.

Он моргнул.

И нахмурился.

– Ты вообще подумал обо мне? Ты сказал, что мы пара, Август. Я проснулась в нашей постели одна на следующее утро после того, как мы наконец переспали. Ты не попрощался. Ты бросил меня. Илай все время твердил, что ты вернешься, что я нужна тебе, но от тебя я этого не услышала. Я до самого последнего момента думала, что ты можешь меня отвергнуть, пока сегодня утром ты не назвал меня своей парой. Я боялась, что пришла сюда впустую, потому что не нужна тебе. Я…

Его губы снова впились в мои – сильнее, чем раньше.

Более отчаянно.

Я почувствовала вкус его крови у себя на губах – от поцелуя открылась одна из его ран, но он не остановился.

И я тоже не остановилась.

Он притянул меня ближе.

Поцеловал крепче.

Приподнял и посадил к себе на колени, вновь прижав ладони к моим щекам, и я ощутила его возбуждение. Не понимаю, как он мог меня желать, будучи раненым.

Его глаза встретились с моими – яростные, взволнованные и все еще разъяренные.

– Я хотел тебя. Я всегда хотел тебя и всегда буду хотеть.

Он снова грубо поцеловал меня, но через мгновение отстранился.

– Я в бешенстве, что ты последовала за мной. Меня убивает, что ты подвергла себя опасности. Что ты пробралась в тюрьму. Что ты летела на моем брате. Но я такой ублюдок, что, несмотря на гнев, испытываю облегчение.

Он провел большим пальцем по моей скуле.

– Облегчение оттого, что ты здесь, со мной, и я не один. Что мы все еще команда.

Я прикусила губу.

– Прости. Мне следовало попрощаться. Я должен был подумать, как сильно это тебя ранит. Мне следовало убедиться, что ты знаешь: я принадлежу тебе так же безраздельно, как и ты – мне. И что я вернусь к тебе, чего бы мне это ни стоило. Даже если пришлось бы отказаться от Грома.

– Но сегодня ты сказал, что не готов их покинуть.

Напряженность в его взгляде немного ослабла.

– Я сказал, что они не позволят мне умереть, и это правда. Когда дойдет до дела, они меня вытащат. Они на меня злятся, но не хотят моей смерти. А будь это так, мои братья вмешались бы.

Я наморщила лоб.

– Так они не оставят тебя здесь сходить с ума и страдать?

– О, они хотят, чтобы я страдал. И чтобы немного повредился рассудком. Они просто не дадут этому меня убить.

Ах.

Какие замечательные друзья и семья. Просто бесподобные.

Я даже не могла притвориться, что понимаю логику драконов, но Августа, похоже, сложившаяся ситуация не беспокоила, так что я промолчала.

– Ну, я не уйду, – сказала я наконец. – По крайней мере, до тех пор, пока мы все не обсудим.

Я обвела рукой пространство между нами.

– Допустим, ты продержишься полгода. Что мы будем делать дальше? Каков твой план? Станешь помощником Джаспера или что-то в этом роде?

– Надеюсь, после этого я вообще не буду замешан в политике Грома. Уйти от них сейчас означает изгнание, вот почему я не могу этого сделать. Если меня вышвырнут, я останусь один. Если что-то случится с Бринн, с моими братьями или с тобой, мне будет не к кому обратиться. Как бы меня это ни злило, Гром – моя страховка.

Что ж, мне понравился этот ответ.

– Я планировал вернуться в Скейл-Ридж, – продолжал Август. – Обратно в наш дом в лесу. Я думал, мне придется выгнать оттуда какого-нибудь человеческого мужчину и снова ухаживать за тобой. Мне казалось, мы могли бы жить там, если только тебе не нужно будет переехать по работе. И еще я планировал помочь Виллинам держать вампиров в узде.

– Снова за мной ухаживать? Не припоминаю, чтобы за мной ухаживали в первый раз. Ты просто сказал, что мы команда, а я повелась. С чего ты взял, что смог бы выгнать парня, который действительно попытался бы меня завоевать?

Август осклабился, демонстрируя рану, вкус которой я почувствовала при поцелуе. Выглядела она не лучшим образом, хотя могло быть и хуже.

– Ну, у меня действительно большой… – Я приподняла брови, и он закончил: – Зубы.

– Действительно большой зубы? – протянула я. – Это грамматически неверно, Ав.

Он рассмеялся.

– Надеюсь, у тебя достаточно хорошая память, чтобы мне не пришлось объяснять.

Безусловно, так и было.

– Если ты когда-нибудь снова исчезнешь после секса, я уйду навсегда, – предупредила я, указывая на одну из стен, словно именно там была дверь. Ее там не оказалось, но драматический эффект был достигнут.

– Урок усвоен. Этого больше не повторится.

– Рада, что мы это выяснили.

Дракон издал одобряющий звук.

– Но отсюда тебе все равно придется уйти, Искорка. Как бы я ни ценил то, что ты пробралась сюда полуголая, с подушками и одеялом, я не могу позволить тебе остаться. Это небезопасно.

– Ты говорил, что, будь я твоей парой, мне пришлось бы отправиться в тюрьму вместе с тобой, чтобы ты не сошел с ума.

Он прищурился, соображая, к чему я клоню.

– Сегодня ты сказал, что я твоя пара. Это было ложью?

Он прищурился еще сильнее.

Я приперла его к стенке, и он это понимал.

– Конечно нет, – наконец выдохнул он.

– Значит, я должна остаться с тобой. Придется тебе смириться.

– Искорка…

– Мы снова вернулись к тому же? Кажется, мы уже выяснили, что лучше я буду заперта в этой камере вместе с тобой, чем буду шататься по ночным клубам с Рандой и Ви, флиртуя на каждом углу.

Он до боли сжал мои ягодицы и прорычал:

– Выпускной. Я его пропустил. Ты получила диплом?

– Ага. Ранда не оставила мне выбора.

– Хорошо. Я хочу посмотреть фотографии.

– Они в телефоне, покажу позже. У нас вообще-то серьезный разговор.

– Верно. А после вы пошли праздновать?

– Не то чтобы праздновать, но да. Они потащили нас с Илаем в ночной клуб.

– И?

– Что «и»?

– И ты с кем-то ушла домой? – Эти слова Августу пришлось выдавить сквозь зубы.

Раз ему так тяжело даже спрашивать об этом, он бы просто рехнулся, если бы, выбравшись из тюрьмы, действительно застал меня с кем-то другим.

– Нет. Правда, я танцевала с одним типом. Он неожиданно возник рядом, когда я была на танцполе.

Руки Августа дрогнули.

– Я никогда с тобой не танцевал.

– Ты никогда за мной не ухаживал, – напомнила я. – Мы просто стали командой.

Командой с по-настоящему отличным сексом.

Честно говоря, грех было жаловаться на отсутствие романтики, учитывая, к чему это в итоге привело.

– А секс между нами будет так же хорош, как и раньше? – поинтересовалась я. – Или зной делал его лучше?

– Зной заставлял нас желать его сильнее, но не делал лучше. Если я возьму тебя прямо здесь, ты будешь в таком же восторге.

Он бросил взгляд на каменную кровать.

– Почти в таком же восторге. Из-за обстановки, а не из-за зноя. Где он прикасался к тебе? Как долго вы танцевали?

– Осторожнее, Ав. Звучишь так, будто ревнуешь.

Его глаза вспыхнули.

– А я ревную. Я бы отдал все на свете, чтобы оказаться с тобой в том ночном клубе.

Мне нравились его честность и уверенность.

Черт возьми, мне нравилось в нем практически все. А то, что не нравилось, было столь незначительным, что не имело никакого значения.

– Отвечай на мои вопросы, Искорка.

Он снова сжал мою задницу.

– Это длилось всего секунду. Он схватил меня и прижался. Я его оттолкнула. Его прикосновения были настолько неприятными, что меня стошнило в туалете, – призналась я. – Илай и мои подруги об этом не знают. Никому не говори.

– Не скажу.

Его руки скользнули по моей спине, по предплечьям, по волосам.

– Ты возненавидишь меня, если я признаюсь, как рад, что тебя от него буквально выворачивало?

Я закатила глаза.

– Я бы удивилась, если бы ты не был рад. Возможно, даже разочаровалась бы.

Август усмехнулся.

– Ты мне нравишься.

– Ты мне тоже нравишься.

Когда он притянул меня к своей груди, я уткнулась лицом ему в шею.

– Мне плевать, насколько ты зол, я никуда не уйду.

В его груди раздался рокот.

– Я никому не позволю причинить тебе боль.

– Я знаю. Мы просто скажем Грому, чтобы оставили нас в их дерьмовом лазарете, пока не истечет срок.

Он обнял меня крепче.

– Мне чертовски повезло.

– Я знаю.

Он снова рассмеялся.

– И сколько же тебе пришлось съесть на следующий день после зноя, чтобы прийти в себя?

– О, одним днем все не ограничилось.

И я принялась рассказывать о своем долгом восстановлении. Все это вывело Августа из себя, но гнев лишь заставил его обнять меня еще крепче.

Он мог злиться хоть целую вечность, но я была именно там, где хотела быть.