Глава 22

— А зачем тебе кошачья миска? — зачем-то уточнила, хотя и сама по форме посудины, высшей степени недовольства, в котором пребывал Маору, и его слов уже прекрасно обо всём догадалась.

— Миска! Вот именно! Миска! — языки черного пламени, что до этого извивались вокруг него, будто лаская, взметнулись к высокому потолку, покрыв его копотью. — Они додумались зачем-то сделать из адамантия… Миску! Да-а-а? — протянул он шипяще, склонившись к дрожащему от страха монарху. — Вынесли под конец празднества и гордо всем продемонстрировали это… убожество! Не скажете моей супруге, раз её здесь во время представления не было, зачем вы эту бесполезную посудину сделали из редчайшего металла? А?

В ответ раздался только громкий стук зубов, который был прекрасно слышен даже сквозь многочисленные стоны гостей, до сих пор висящих на стенах.

— Отвечай, блохастый! — выхватив из «кармана» свою косу, древком стукнул со всей дури по полу рядом с головой оборотня, а с острого лезвия сорвались языки красного огня вперемешку с черным, озарив всё огромное помещение.

— В… в память о п-предк-к-ках, — отчаянно заикаясь, не поднимая головы, произнес король. — И… и это не миска! Это церемониальная ча…

— Миска, чашка, какая, к шаррхару, разница?! — снова стукнув косой, взъярился демонион ещё сильнее. — Из самого редкого, могущественного, называемого Божественным металла сделать ЭТО… Это ведь надо было ещё додуматься! Но откуда в таких пустых головах найтись умным мыслям, когда там и мозга-то нет! Вам лишь бы жрать и веселиться!.. В память о каких предках, кстати? Тех, которые развязали войну, что называете Великой? Ваши предки были гнусными обманщиками, заурядными магами разума, а не достойными воинами. Сами не сражались, а действовали исподтишка. О какой памяти тут может идти речь? О том, как они обманом стравили тысячи достойных… как околдовали их, заставляя умирать одурманенными, забыв даже, кто они такие…

— Мао! — понимая, что ещё немного и коса снесет голову оборотню, крикнула, обрывая гневную речь мужа, заставляя снова обратить на себя внимание.

— Они всё… испортили. Всё! Мы уже были так близко к нашей цели…

— Но неужели из этого ничего нельзя сделать? — я взглядом указала на миску, точнее на чашку, из черного металла.

— Ты внимательно слушала мой рассказ об особенностях этого металла? — демонион потряс посудиной в воздухе.

— Конечно. Я помню, что ты говорил. Что такое оружие из адамантия раскрывается в полную силу только первому владельцу. Напитываясь его маной, оно превращается в разящее даже Богов, ужасающее по мощи орудие…

— Не просто первому владельцу, а тому, кто его сделал, — прервал он меня. — Выковал, напитывая маной, придал первую форму, даруя силу. Я должен был сам сделать из самородка себе оружие, только тогда бы оно стало полноценным.

— Но у него же нет ещё хозяина, да и вряд ли они ковали… вернее придавали форму, с помощью маны, — я понимала гнев Маору. Его разочарование. Однако не могла принять того, что из-за своей ярости он едва не разнес тут всё до основания, и что чуть не пострадали сотни невинных.

— Невозможно обычным способом, молотом и наковальней, его изменить! Только с помощью заклинаний или чистой маны! — рявкнул в ответ, и Тьма снова заклубилась по залу. — Что мне теперь с этой кошачьей миской делать?!

— Ч-чашей… — зачем-то поправил его король и… мгновенно получил обухом косы по голове.

— Маору! — не своим голосом заорала, когда острое лезвие ещё только опускалось, но, естественно, остановить мужа я не успела. — Да что с тобой?!

Испугавшись, что демонион мог убить оборотня, мгновенно вспомнив заклинание, сокрытое глубоко в моей памяти, я переместилась вместе с испуганными детьми прямо к трону и рухнула на колени перед королем. Но, к моему счастью, король лишь потерял сознание, даже кровоподтека или шишки на его голове я не обнаружила, сколько бы не ощупывала её.

— Да что с тобой? — выдохнула облегченно, убедившись, что жизни мужчины точно ничего не угрожает.

— Я… — начал было пылко он, но внезапно запнулся и уже тихо произнес: — Мы были так близко… Мы бы успели, если бы не я. Всё из-за меня.

— Из-за тебя?

В ответ демонион утвердительно кивнул:

— Я пожелал казаться обычным, нормальным. Ради тебя. И из-за этого мы опоздали. И отныне не будет никаких «по-тихому», «спокойно» или «без шума и пыли»! Только так, как я привык… И я зол. На себя. И на этих блохастых оборотней. На треклятую Эллианию! — он снова начал распаляться. — Но больше всех сейчас виню я именно себя!

Слушать его речь под стоны сотен гостей, которые продолжали висеть, как гирлянды, на стене, было крайне трудно, а ещё невыносимо осознавать, что им плохо, поэтому я, продемонстрировав максимально умоляющее выражение глаз, взмолилась:

— Прошу, освободи гостей и отправь куда-нибудь, — поспешно добавив: — В безопасное место! В целости и сохранности!

— Ты права, лишние глаза нам ни к чему, — Мао только пожал плечами, не отводя взгляд от меня, а стоны вмиг исчезли.

Оглядевшись, убедилась, что, кроме меня с детьми да Мао с королем и принцессой, никого не осталось, облегченно выдохнула. Одной проблемой стало меньше. Также, уверена, Маору сделал, как я и просила, и оборотни не пострадали.

— Дальше, — отняв руки от головы короля, я поднялась и уперла руки в боки. — Я понимаю, что ты зол. Но вины в том, что мы опоздали, твоей нет. А теперь посмотри вокруг себя и ответь: зачем ты это сотворил? Из-за того, что они миску сделали из адамантия? Пускай ей подавятся… Да, обидно, прекрасно тебя понимаю! Мне тоже обидно. Мы были близки к цели, но в жизни, кому как не тебе об этом знать, не всё бывает легко и просто. Но мы ведь не сдаемся, ещё найдем. У нас ведь есть пока время… У нас есть мы! Мы любим и готовы на всё ради друг друга. А это главное, ведь так?! Пока мы вместе — мы всё сможем!

— Время? Его мало. Слишком мало. И это была последняя планета, кроме той, на которую я не отправлюсь по собственному желанию, — спокойно дослушав меня, произнес уже без гнева, не сверкая глазами, а как-то устало, демонион, медленно поднявшись с трона. — Адамантий слишком редок, Лиэна.

— Что это за планета?

— Кто они? Очередные сироты? — не ответив, спросил муж, указав обухом косы на детей, отчего они все съежились, испугавшись, и, не поставь я защитный кокон, уже давно сбежали бы. А так они прижались спинами к полупрозрачной стене и дрожали. — И где ты их постоянно находишь? Будто поисковое заклинание у тебя на них настроено.

— Не бойтесь, — я улыбнулась им, но, увы, они видели перед собой только странного рогатого мужчину с огромными крыльями, полыхающего черным пламенем. — Он хоть и выглядит жутко, однако не обидит. Обещаю. Мао вам не навредит.

Но мои слова не достигли их ушей, они продолжали трястись, сбившись в кучку. И у меня от этого зрелища сердце кровью обливалось! Хотелось войти в защитный кокон и обнять их, однако, сделай я это, он бы вмиг разрушился, а дети точно разбежались куда глаза глядят — ищи их потом по тайным ходам.

— Ты их пугаешь! — недовольно поджав губы, посмотрела осуждающе на Мао, а затем, когда он подошел ко мне, нежно прикоснулась к его руке. — Я их не нахожу, оно ведь само как-то выходит так…

— Само-само. У тебя всё само. Ну так и что, тоже их хочешь к нам забрать?

— Да! — я важно кивнула.

— Ты их-то спросила, хотят ли они? — муж усмехнулся, разглядывая детей.

— Они сироты…

— Это я уже слышал. А их самих ты спросила? А меня? — перевел он прищуренный взгляд на меня.

— Ну… — я замялась. И ведь правда — детей не спросила, у мужа не поинтересовалась. Не хорошо-то как получилось! Некрасиво, прямо скажем.

Я почувствовала жуткие угрызения совести. А поскольку воспоминания о том, как я орала на несчастных стражников, тех, что оказались ни в чем не виноваты, были ещё свежи, стало до ужаса стыдно и неловко. Что-то я сегодня все свои антирекорды умудрилась побить.

— Ты против? — спросила тихо, пытаясь прочитать хоть что-то на его лице.

— Да! — такого ответа, честно говоря, я от него совсем не ожидала и, ошарашенная, даже отступила невольно на шаг. — У меня и у них тоже есть право голоса, — тяжело вздохнув, пояснил хмуро свой ответ. — И хоть моё, допустим, решение совпадет с твоим, но у них всё же стоит поинтересоваться, как они желают распорядиться своей судьбой.

Понурив голову, я молча кивнула, признавая его правоту. Мао тем временем едва заметным взмахом ладони непринужденно убрал мой купол и обратился к юным оборотням уже спокойным, ровным тоном:

— Вам тут хорошо, в этом мире? Нравится здесь? — они дружно утвердительно закивали, а может, это был нервный тик от страха. Тут не разберешь. Даже меня муж после увиденного, пока ещё немного пугал… до дрожи ушек и кончика хвоста.

— Но ведь… — растерянно пробормотала: в мыслях я уже представляла, как они подружатся с другими детьми, что им будет у нас хорошо и больше не придется никогда таиться, бегать тайными ходами и красть еду. И накатила новая волна стыда пуще прежней из-за того, что я всё за всех решила, не спросив их мнения. Думая, что им на Армадане будет лучше… И чем я правильнее Маору? Которого считала когда-то деспотом и тираном, не спрашивающим чужого мнения и делающим все по-своему? А ничем! Я, ослепленная благим желанием, повела себя просто ужасно.

— Не хотите с ушастой, излишне деятельной, но доброй девушкой в другой мир отправиться? — посмотрев на меня, юные оборотни не сразу, сначала что-то для себя решив, подумав минуту, отрицательно покачали головами.

— Вот! Какие на редкость разумные юные создания! — на лице демониона мелькнула мимолетная торжествующая улыбка, а я вся окончательно поникла. — Просто отлично! А эта, — он указал на распластавшуюся на троне принцессу, пытающуюся казаться мертвой или потерявшей сознание особой, — бесит? — и снова утвердительные кивки были ему ответом.

— Сильно бесит?

— Да! — тут уже они посмели ответить вслух. И сделали это громко, с чувством!

— Просто прекрасно! — почему-то восторженно чуть ли не проревел демонион и, обернувшись, сделал широкий шаг, преодолев расстояние, что разделяло его и принцессу. Да вдруг с такой силищей жахнул свою ладонь молодой оборотнице на лоб, что она даже стукнулась затылком о спинку трона и сползла чуть ниже.

— Я внушу ей бесконечную любовь к вам и желание заботиться о вас до самой своей смерти. А вы будете её бесить и мастерски портить ей жизнь! Идеально!

Легкое зеленоватое облачко с белоснежными искрами на мгновение окутало голову девушки и практически сразу исчезло, впитавшись в её виски.

Всё это произошло настолько быстро: я едва успела сообразить, что он сотворил, но и пикнуть ничего не успела.

А демонион уже спрятал свою косу и снова подходил ко мне, протянув руку.

— Мао! — в очередной раз я произнесла его имя за последние полчаса с оттенком сильнейшего негодования.

— Что, моя грозная Лиэна? — не дождавшись, когда я вложу свою ладошку в его, он сам взял меня за запястье и мягко притянул к себе.

— Ты что натворил?! — я стукнула кулачком его по груди.

— Что? Как ты любишь говорить: «творю добро и сею справедливость», — с широкой улыбкой ответил он. — Думаешь, я не знаю, что она, — он кивнул в сторону оборотницы, — за свою короткую жизнь успела наделать? Мельком прочитал её мысли. Поверь, она заслуживает кары куда намного большей и коварной за все свои «пакости», чем те, которые могут придумать эти мелкие ушастые.

— Да она-то, может, и заслуживает! Но что ты сделал с ними? — я указала ему туда, где стояли дети, неверующе смотрящие то на нас с мужем, то на монаршую особу на троне. — Они ведь знают, что могут творить с ней что угодно. Ты им сейчас развязал руки, вложив безграничную власть. И что она им принесет? Они ещё слишком малы, чересчур злы на неё и её поступки. Ты им жизнь так испортишь! Ты их испортишь! Они ведь хорошие…

Я попыталась обернуться, чтобы посмотреть на юных оборотней, но все мои попытки вырваться из крепкого захвата мужа оказались безуспешными, поэтому произнесла следующее, глядя не на них, а в глаза Маору:

— Не слушайте его. Не хотите идти с нами — найдите свой путь. Верный. Переберитесь в другое королевство. Проживите эту жизнь достойно и…

— Лиэна, — успокаивающе произнес муж, обнимая меня ещё крепче, — успокойся. Всё у них будет замечательно.

— Да какое замечательно? — прижатая к груди, пробормотала с отчаянием. — Ты же…

И тут он, наконец, отпустил меня, но только за тем, чтобы взять за плечи и развернуть к детям…

— Мао, а что происходит? — хлопая глазами, неверующе пробормотала я, глядя на разворачивающуюся картину.

— Кто сказал, что моё заклинание было односторонним? — прижав меня спиной к своей груди и возложив свою голову на мою, хмыкнул демонион, тоже наблюдая. — Знаешь, пусть я и не знаток таких семейных отношений, но, как мне кажется, лучше детей никто не сможет портить жизнь своим родителям. Так что всё будет, как я и сказал — она их будет любить до самой своей смерти, думая, что они её родные. А они, считая её своей матерью, будут её всячески изводить, пусть и не специально. Хоть и отказались они от твоей помощи, но, поверь, она их вырастит в любви, и с ними всё будет хорошо. Тебе не стоит беспокоиться об их судьбе.

— А о своих родных родителях они ведь не забудут?

— Нет, не забудут. Их воспоминания остались при них. Однако и думать о оборотнице, как о матери, может второй, им это мешать никак не будет.

— Спасибо, — растроганная до глубины души тем, с какой нежностью некогда коварная принцесса обнимала сейчас детей, и как они прижимались к ней, ища ласки, утешения, а также словами и поступком мужа, пробормотала с невероятной благодарностью: — Спасибо, Мао… Вот не устаю повторять, что никакой ты не злодей.

— Увы, моя ушастенькая. Тут уже я повторю тебе, что именно злодей. Самый настоящий. Права Эллиания. Ты уже забыла, как я едва тут всех не убил, как оборотни стонали и рыдали, не в силах пошевелиться и сказать хоть слово. И что я едва не разрушил замок со всеми обитателями. А я прекрасно помню свой всеобъемлющий гнев и пожирающую рассудок ярость, которые потушить смогла только ты, придя сюда. Когда я увидел страх в твоих глазах и услышал недовольство моим поступком, когда ты сказала, что мы есть друг у друга и про нашу любовь… Только благодаря тебе я снова смог мыслить спокойно и здраво. А я всего лишь немного разозлился из-за миски, точнее чашки, треклятой. И, я не знаю, даэйра, что будет… что случится со мной и теми, кто встанет у меня на пути, даже случайно, если я лишусь тебя…