Глава 23

Договорив, Маору протянул руку и, сотворив портал, завел меня в него, а через секунду мы уже стояли на краю величественного плато. Там, где я, пробежав сквозь иллюзию, едва не свалилась вниз. Зачем-то демонион вернул нас практически туда, откуда мы начали наше приключение в этом мире.

— Мао, — извернувшись, я повернулась к нему. И, обхватив крепко ладонями его лицо, произнесла, глядя в удивительные изумрудные глаза любимого: — Ты недавно сказал, что я в первую очередь думаю о плохом, и поэтому не желал меня беспокоить… Но чем ты лучше? Почему в последнее время ты всё время рассуждаешь о том, что Эллиания сможет меня забрать у тебя? Почему именно ты постоянно думаешь, что всё будет плохо? Откуда вдруг столько пессимизма?

Муж ответил не сразу, несколько мгновений он просто смотрел на меня и напряженно молчал.

— Ты права, — и его лицо внезапно озарила ласковая, в которой не было и тени грусти или отголоска злости, улыбка — светлая, будто первые лучи солнца, и такая же теплая. Она словно коснулась моего сердца и согрела его, заставив забыть обо всём. — Ты абсолютно права, моя Лиэна. Я объясню тебе причину. Столько лет я ждал тебя, и это было невыносимо, несмотря даже на то, что запечатывал себе память и бόльшую часть времени я не помнил о тебе. Но тогда я знал, понимаешь, знал, что однажды обязательно увижу тебя, обниму, и ты станешь моей женой. Однако сейчас будущее для меня сокрыто плотной пеленой — и что будет с нами, с тобой, мне неведомо. Каждый мой промах, как сейчас, может стать фатальным. Я задержался всего на сутки… они переплавили самородок только вчера. Но эти сутки… они могут испортить всё наше с тобой будущее. Сколько времени мне понадобится, чтобы вернуть тебя, если Эллиания заберет тебя к себе? А если она сотрет тебе память обо мне… о нас?! Нет… я не страшусь, что не смогу тебя вернуть. Уверен, что смогу. Ведь единственное, что страшит меня в этой жизни — это то, что я потеряю тебя. Ни власть, ни деньги, ни сила — всё это не имеет никакого значения. Для меня. Сотни лет я менял мир для тебя, постигал знания. Двигался вперед, зная, что однажды ты будешь рядом, станешь моей. Навсегда… И не пугает меня мысль, что придётся сделать чтобы вернуть тебя — ведь я пойду абсолютно на всё. Но пугает другая. Не отвернешься ли? Сможешь ли ты потом принять меня таким, каким я стану?

Хотелось сразу выкрикнуть: «Да!» — громко, чтобы оно громогласным эхом пронеслось по долине и точно достигло его сердца, однако я просто обняла его за талию, прижалась к груди и тихо, слушая ровный стук, только для него одного прошептала:

— Да. Поскольку верю, ты, Мао, сохранишь добро в сердце и тепло в душе, несмотря ни на что. А ещё я хочу верить, что не случится так, что нас разлучат. Я тоже не позволю этому произойти…

— Да будет так, моя Лиэна. И я тоже верю. Тебе, — ласково, едва касаясь, он провел ладонью по моим волосам и прижал крепко к себе. — Но для того, чтобы Эллиания точно не осуществила свой безумный план, нам нужен адамантий. Только тогда я смогу успокоиться. Хоть немного.

— Кстати, ты мне так и не ответил, та планета, про которую ты упоминал, что не хочешь на неё по собственной воле возвращаться — это Эллиания?

— Да. Я определённо ощущал там присутствие Божественного металла.

— И ты уверен, что его ещё не забрали, не переплавили?

— Увы, ответить с точностью на сто процентов не могу. Как ты помнишь, в последний раз, когда я подобрался чуть поближе, она тут же меня заметила и запечатала силы.

— Ну и ладно. Мало ли миров? Найдем ещё, — я пожала плечами.

— Миров-то бесконечное множество…

Демонион, мягко отстранив меня, снова развернул лицом к долине и указал рукой на черное небо, на котором сначала были видны только звезды. Но, прежде чем я успела открыть рот, чтобы спросить, куда же мне смотреть, перед нами «расцвела» огромная «картина» из точек. По большей части они были черными, серыми или белыми, лишь изредка попадались яркие: красные, зеленые или синие искры. Я мельком смогла насчитать двадцать три таких среди десятка, если не сотни, тысяч.

— Однако нам с тобой нужны обитаемые. И где были масштабные войны, да не простые, а с условиями. И, как видишь, миров много, а где есть жизнь — слишком мало. А уж чтобы все условия совпали, — Маору указал пальцем на «карту», и загорелись ярче три точки. Одна из которых мигнула красным и погасла, став черной. — Его мы исключим, этот мир уже погиб. И, получается, — ещё одна искра «моргнула» зеленым, — этот мир, где мы сейчас, тоже исключаем. А это, — синей звездочкой загорелась одна точка практически посередине, — Эллиания. Туда я направлюсь только в крайнем случае. Самолично отправляться на планету, где её могущество безгранично, практически самоубийство. Ну да ладно, это меня не страшит. Справлюсь и с этим, если придется, и туда перемещусь.

— Отправишься? — уточнила, пока он задумчиво замолчал. — Без меня?

— Да.

Спорить с ним даже и не думала — сама прекрасно понимала, что мне на Эллианию перемещаться опасно.

— Получается, мы уже были везде, где ты почувствовал адамантий? — я ощутила легкий кивок, когда его подбородок едва коснулся кончика моего уха.

— Именно так. Но здесь показаны только те планеты, что я смог проверить своим заклинанием за долгие годы. Возможно, если мы отправимся чуть дальше, — карта немного увеличилась справа, загоревшись новыми белыми звездочками, — нам и улыбнется удача. Сейчас я активирую ещё несколько заклинаний, увеличу их мощность, благо теперь у меня есть на руках образец металла, и подождем сутки. Ты пока отдохнешь немного, а я закончу тут…

Сначала я услышала «отдохнешь» и готова была мужа расцеловать — я так устала за сегодняшний бесконечно долгий день, что уже и ноги-то держали с трудом, но потом до моего отключающегося мозга дошел смысл его последней фразы:

— Что значит «закончу тут»?

— Есть у меня непреодолимое желание разнести здесь всё, — едва ли не промурлыкал демонион: такой голос у него был довольный. — На всякий случай.

— Мао! — выпорхнув из его объятий, я смерила его подозрительным взглядом, думая, что он шутит, однако на его лице заметила такую кровожадную ухмылку, что мысли о шутках вмиг забылись, зато вспомнились слова про метеоры и прочие убийственные заклинания, которыми он хотел «вскопать» этот лес. — Ты что это удумал? Тут ведь оборотни трудятся, раскопки ведут. Не позволю! Да и смотри какая при… — договорить я не смогла: когда я развернулась, чтобы указать мужу на простирающийся внизу густой лес… то в небе, на котором уже не было «карты», увидела тёмно-алую точку, что стремительно приближалась. И нарастал жуткий гул, от которого вскоре обещало заложить уши.

Так, стоя с протянутой рукой и открытым ртом, я и продолжала следить за уже огромным шаром, что осветил всё вокруг, как днем.

— Мау… — выдохнула, отступив на шаг и упершись мужу в грудь спиной.

— Красота-то какая! Всегда нравилось наблюдать за его полетом. Эта ужасающая мощь, неизбежность грядущего момента, всё кругом будто замирает, чтобы застыть только отпечатком в памяти. Навеки.

Он всё восторгался, а я могла только хлопать ресницами. Все слова застряли в горле, дыхание перехватило — только не от красоты, а от ужаса. Что Мао, вообще, творит? О чем он думал? Вот только переживал, что я буду его ненавидеть за излишнюю жестокость, на которую он готов с легкостью пойти, чтобы вернуть меня. А тут, прямо на моих глазах совершает подобное! Мне уже кажется, что у него какое-то раздвоение личности…

Когда грохот от кометы: никак эту громадину диаметром минимум в пару километров, с длиннющим хвостом «метеором» у меня язык не повернулся назвать — стал нестерпимым, я прикрыла уши и закрыла глаза, чтобы яркий свет не ослепил.

— Что же ты творишь… — прошептала, но и сама себя не услышала.

И всё внезапно стихло.

Казалось, что я могу сейчас услышать даже стук своего сердца. Распахнув глаза в надежде, что это была только иллюзия кометы, я успела застать тот момент, когда раскаленный валун коснулся кромки деревьев и рухнул на землю. Но больше ничего не было: ни грохота, ни разлетающихся в разные стороны обломков. Почему-то комета, соприкоснувшись с поверхностью, уничтожив всё под собой… просто исчезла! Будто её никогда и не было, только огромный котлован в несколько километров в диаметре, оставшийся после неё, убеждал меня, что всё было более чем реальным, а не плодом моего воспаленного усталостью воображения.

— Там я почувствовал отголосок адамантия. Может, повезет и хватит хотя бы на крошечный ножик, — промурлыкал муж, указав на огромную яму, когда всё закончилось, и поднявшуюся пыль над ямой сдуло порывом ветра. — Я и им смогу продырявить сердце ненормальной, если, конечно, у Богов, вообще, есть сердце.

— О-о… Обо… — не в состоянии выговорить слово «оборотни», я указала мужу на яму, а потом обреченно развела руками.

— Оборотни? — участливо уточнил он, и я кивнула. — Не беспокойся, никого там не было. Я всех ликви… В смысле переместил, ликвидировав их присутствие здесь. А заклинание, как видишь, не простое, а самоуничтожающееся. Вся энергия уходит ровно в цель, не затрагивая ничего лишнего. Под замок, кстати, я также подготавливал место… И тёмных им же накрыло. Да, всё-таки не повезло им тогда. Множество поседели. До сих пор эльфов, что стали свидетелями этого заклинания, со светлыми путают. М-да…

— Да ты и меня чуть до седин не довел! — отойдя от страха, взвилась и вмиг оказалась в объятиях Маору. Горячие губы коснулись моих, заставляя забыть обо всем.

— Запомни, рядом со мной тебе никогда ничего не грозит. И седым волосам я не позволю появиться, — прошептал он, ненадолго оторвавшись, а через мгновение мы уже падали на мягкую, роскошную кровать в его шатре.

— Люблю, — выдохнул он в губы и окутал меня нежностью, бесконечной любовью…