Глава 24

Отъезжая от ресторана, Миша еле заметно улыбался. Давненько он не вспоминал прошлого себя, запрятав того глубоко-глубоко, нарастив шкуру добропорядочного гражданина, честного бизнесмена и по всем параметрам положительной личности. Он уже и забыл, что когда-то жил иначе. Что ж, сейчас он был рад, что школа жизни подарила ему определённый опыт. С такими, как Кирилл Лисицын по-другому нельзя.

И мелкий гадёныш возомнил, что сможет переиграть его? Слишком мал ещё и глуп, чтобы покушаться на то, что принадлежит ему, Михаилу Воронину. Или же Ворону, как его когда-то называли. Если бы щенок покопался как следует, узнал бы много чего интересного. Кое-кто прекрасно и сейчас помнил это имя. Взять хотя бы того же Витьку Богатырёва, отчего-то решившего ничего не рассказывать сообщнику о его прошлом. И ведь знал же, кого хочет развести, а всё равно полез, решив, что Ворон размяк, что Ворон уже не тот. Наивные.

А вот Миша своё дело знал и ничего не забыл. Стоит, конечно, признать, что сперва он ничего не заподозрил. Кирилл умел втираться в доверие, этого у него не отнять. И легенду подготовил вполне правдоподобную. Однако старые привычки и навыки не пропьёшь, и Миша начал замечать, казалось бы, мелочи, но они складывались в весьма любопытную картину. Да и проблемы с бизнесом, взявшиеся из ниоткуда, навели на определённые мысли. Связей у Михаила Воронова имелось предостаточно, а у Ворона – ещё больше. Несложно было узнать всю биографию Кирилла Лисицына, пустившегося во все тяжкие после того, как покинул этот город шесть лет назад.

С неясной болью Миша узнал, что Алиса, его Алиса когда-то встречалась с этим паршивцем. Выяснил и то, что родители обоих были против союза. Монтекки и Капулетти местного разлива, чтоб их. Вот только родители Джульетты оказались сильнее и смогли выставить вражеское семейство прочь. Как им это удалось, Миша не сумел выяснить. Слишком мало удалось наскрести о том периоде. Кирилл вдруг сорвался и уехал из страны, поселился у знакомого, а затем освоил профессию содержанца и прыгал от одной мамки к другой, частенько прихватывая с собой что-нибудь в качестве сувенира. Лисицыны-старшие быстренько распродали всё, что у них имелось, укатили в далёкие дали и с сыном связь не поддерживали, счастливо обитая на французском берегу. Однако, хоть с Кириллом они больше и не общались, отнюдь не брезговали его деньгами, а он их посылал родителям с похвальной регулярностью.

Что же до Алисы… Судя по всему, побег Кирилла её настолько травмировал, что она больше не заводила отношений до того, как встретила его, Мишу. Оставался вопрос: зачем маленькому сучонку понадобилось топить его? Просто убрать соперника? Но неужели нельзя было использовать другие методы? Ещё и Богатырёва подключил… Тот, конечно, и брата родного продаст, если почувствует выгоду, но уж точно не стал бы просто так помогать кому бы то ни было. А компания Михаила Воронина не была таким уж лакомым кусочком, из-за которого Богатырёв стал бы подставляться. Даже обидно немного за него – сдаёт позиции.

Нет, здесь дело намного серьёзнее, и Миша собирался во всём разобраться.

А пока у него действительно были дела поважнее. По телефону голос Алисы звучал немного странно, хоть она и сказала, что с ней всё в порядке и не о чем волноваться. Разумеется, Миша ей не поверил. Когда любишь по-настоящему, замечаешь любые изменения, даже самые незначительные.

Дождь прекратился, но облака продолжили нависать над городом. Полупустые дороги говорили о том, что был самый разгар рабочего утра, и Миша быстро добрался до небольшого парка, где они с Алисой договорились встретиться и поговорить. Предложение погреться где-нибудь в кофейне она отклонила, сославшись на то, что хочет подышать свежим воздухом.

Миша припарковал машину у самого входа, почти все места оказались свободными – любители погулять в обеденный перерыв его пока не дождались. Из глубины парка тянуло холодом, там протекала небольшая речушка, и Миша не сомневался, что Алиса ушла именно туда, чтобы подумать. Застегнув пальто на все пуговицы, он отправился на поиски своей красавицы. Звонить ей он не стал, желая полюбоваться ею издали. Может, глупо и сентиментально, но Миша ничего не мог с собой поделать.

Она действительно стояла у реки, обхватив себя руками и глядя вдаль. С её волосами играл ветер, и на фоне темнеющего неба она выглядела удивительно хрупкой и беззащитной. У Миши сдавило грудь от охвативших его чувств. Ради Алисы он был готов стать и безгрешным праведником, и самым отъявленным мерзавцем, лишь бы она была счастлива. Но с ней он становился тем, кем всегда хотел быть, и нисколько не сомневался, что именно такой он ей и нужен. И всё же, если понадобится её защитить, он был готов обнажить свою тёмную сторону.

Словно почувствовав, что он рядом, Алиса обернулась, и на её бледном лице появилась нежная улыбка, в глазах же читалась тревога.

– Замёрзла? – Он распростёр свои объятия, намереваясь её согреть, но она покачала головой и чуть отступила назад. Поняв намёк, он опустил руки. – Алиса, что случилось?

– Миша… – замялась она, отводя глаза. Пальцы её теребили перчатки, которые она так и не надела, хотя ладони успели покраснеть. – Помнишь, когда я согласилась выйти за тебя замуж, мы обговорили условия?..

– Помню, – сглотнул он и сделал к ней шаг, но она выставила вперёд ладонь, прося не двигаться.

– Миша, кое-что изменилось. – Она закусила губу и дрожащей, но вовсе не от холода рукой убрала прядь за ухо.

Сердце Миши чуть не остановилось, когда он подумал, что она хочет с ним порвать. Но он ждал. Ждал, что она скажет, ведь он дал самому себе слово, что не станет её удерживать, если она захочет уйти. И всё же… И всё же он не собирался отдавать её Лисицыну. Даже если она уйдёт, он не позволит, чтобы она разрушила свою жизнь из-за малолетнего гада. В эту секунду он был готов пойти и на убийство, если потребуется.

– Миша… – Алиса всё-таки осмелилась посмотреть на него. – Помнишь, мы говорили, что не хотим детей? Что нам лучше вдвоём? – Она запнулась и опустила глаза. – Я пила таблетки. Честно! Может, несколько раз забыла. Я и не думала, что…

С шумом выдохнув, Миша вмиг оказался около неё и сгрёб в объятия. Не в силах сдерживаться, он запрокинул голову и издал такой крик, что распугал голубей, и те взмыли в хмурое небо.

– Девочка моя… Глупенькая… – Он целовал её волосы, виски, прижимал к себе крепко-крепко и думал, что его в любое мгновение может разорвать от чувств. – Я никогда не говорил, что не хочу детей. – Он прервался, приподнял её подбородок и заглянул в глаза. – Никому тебя не отдам, слышишь? Никому! Всё у нас будет хорошо! Девочка моя…

И вновь с его губ едва не сорвались слова любви. Чтобы удержать их, он поцеловал своё сокровище, и она ответила. Сперва робко, а затем всё с большим жаром и сама жалась к нему, словно боялась, что он исчезнет.