Глава 23

Милана

Мы ехали в клинику "Aurora Elysium" где находился Арсений, чтобы с ним увидеться. Даже Карина разделила с нами эту поездку. Аля, увидев ее, не смогла скрыть удивления, но промолчала. Лишь я замечала, как в зеркале заднего вида мелькали ее колкие взгляды, брошенные в сторону девушки. Мы проехали довольно много, прежде чем оказались на месте."Aurora Elysium" поражала своей роскошью. Поначалу нас встретили настороженно, но щедрый жест Карины и незаметно скользнувшая купюра в руку медсестры, открыл перед нами двери. Палата скорее напоминала элегантный номер, чем комнату для пациентов. Стены, выкрашенные в мягкий оттенок слоновой кости. В центре комнаты располагалась широкая кровать с белоснежным бельем. Над кроватью висела сложная система медицинского оборудования. Рядом с кроватью стоял небольшой столик из полированного дерева, на котором покоился букет свежих орхидей, источавших тонкий аромат. Мебель была подобрана с особым вниманием к деталям: удобное кресло с кожаной обивкой, журнальный столик с книгами в твердом переплете. В углу комнаты находился современный телевизор с плоским экраном, а также аудиосистема с возможностью прослушивания музыки в высоком разрешении. А ещё я заметила полуоткрытую дверь, в которой к своему удивлению увидела ванную комнату. Сам Арсений оказался возле окна. Одетый в белую футболку и спортивные штаны, он стоял к нам спиной и смотрел в окно, как-будто хотел что-то там разглядеть. — Арсений, я так рада, что ты жив! — воскликнула я, бросаясь к нему и заключая в объятия. — Лишь осознание, что могу потерять тебя, открыло мне глаза: я люблю только тебя. Мой любимый, наконец-то мы нашли тебя…Парень отстранился. — Кира? — произнес он растерянно, глядя сквозь меня. Шагнув в сторону, он закричал: — Где моя Кира? Я замерла, словно окаменев под его взглядом, полным чуждости. Он смотрел сквозь меня, не узнавая. — Это я, Милана, — прошептала я, беря его за руку. Но в его глазах плескалось лишь непонимание и холод. Исчезла та теплота, та любовь, с которой он когда-то смотрел на меня. — Уйдите! — вырвал он руку из моей ладони. — Пусть придет Кира. Внутри меня словно оборвалась струна, и слезы хлынули из глаз. Неужели он забыл меня? Что эта Ольга сделала с ним? — Как же так? — прошептала я, с ужасом отмечая, как изменился он за время разлуки. Передо мной словно стояла лишь его бледная копия. Олег подошел и, по-дружески обняв меня за плечи, прижал к себе, пытаясь успокоить. Я уткнулась лицом в его грудь и зарыдала, чувствуя, как его рука нежно гладит мои волосы. Игнат тем временем подошел к Арсению и обеспокоенно похлопал его по плечу. — Да что с тобой, дружище? — Я вас не знаю, — твердил Арсений, словно заведенный. — Видишь, он никого не узнает, — Карина впервые заговорила со мной без тени злобы в голосе. — Честно говоря, мне жаль, что все так обернулось. Но в глубине души я все еще надеюсь, что память к нему вернется. С этими словами она оставила меня в палате. Не в силах больше выносить опустошенный взгляд Арсения, я тоже вышла в коридор и застыла у окна. Смотрела на сумрачную январскую улицу, а в сердце разливалась тягучая, всепоглощающая боль.

И тут в конце коридора появилась Елена Владимировна. В простом брючном костюме, но осанка выдавала в ней королеву. Она держалась с достоинством, будто не шла, а парила над полом. Заметив меня, она решительно направилась ко мне. — Мне сообщили, что произошло с Арсением. Услышав, не поверила, что такое возможно… — голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Я никогда не лезла в жизнь сына. Теперь понимаю, что зря. — Он меня не узнает… — голос сорвался, и по щекам вновь покатились слезы, обжигая кожу. — Тише, девочка… — неожиданно она обняла меня. В ее объятиях чувствовалась нежность и стальная решимость. — Все наладится, вот увидишь. Просто нужно немного подождать. Он непременно тебя вспомнит. Я видела, как его глаза искрятся, когда он на тебя смотрит. Такая любовь не исчезает бесследно. Она отпустила меня и направилась к палате, высокая и статная. — Елена Владимировна, постойте! — спохватилась я, зарывшись рукой в сумочку. Сердце забилось быстрее, когда мои пальцы коснулись заветной коробочки — в ней лежал браслет, подарок Арсения на Новый год. — Прошу, передайте ему! — голос дрожал. Сжимая коробочку в руке, я добавила: — Скажите, каждый вечер, глядя на этот браслет, я думала о нем. Женщина приняла коробочку. Ее взгляд выражал сочувствие и надежду. — Обязательно передам. Верь, и Арсений вспомнит тебя. Любимого человека не забыть, если его образ навеки запечатлен в сердце.

***Меня терзала невыносимая тоска. Душа кровоточила, и малейшая попытка улыбки казалась предательством по отношению к той агонии, что бушевала внутри. Устала носить маску безразличия, пряча истинные чувства за фальшивой стеной. Пусть злопыхатели и завистники идут своей дорогой. Олег, словно верный рыцарь, поддерживал меня, стараясь не отходить ни на шаг. — Зачем ты здесь? — прошептала я, глядя в его глаза. — Зачем остаешься рядом, зная, что мое сердце принадлежит другому? Он смотрел на меня с такой серьезностью, какой я прежде не видела. Испытания словно выточили из прежнего самоуверенного мальчишки совсем другого человека. — Легче отпустить и пожелать счастья с тем, кого ты любишь, чем жить, зная, что ты никогда не будешь рядом. Я вижу твою боль, вижу, как она разрывает тебя на части, и не могу просто стоять в стороне, когда ты так отчаянно пытаешься скрыть свои страдания от всего мира. Больше вопросов у меня не осталось. На лекциях я проваливалась в омут собственных дум. Тяжёлые мысли расползались, словно чернила по бумаге, отравляя каждый миг. За рассеянный взгляд, блуждающий где-то в заоблачной дали, не раз прилетало от преподавателей. Лишь один директор хранил молчание, хотя прекрасно видел: я присутствую здесь лишь физически, а душа моя блуждает в лабиринтах тоски. Едва переступая порог комнаты, я хватала наушники, ставила флешку Арсения и взвинчивала громкость до предела, пытаясь выплеснуть из себя разъедающую боль. Девчонки лишь переглядывались с немым удивлением, но не говорили ни слова. Немного успокоенная, я садилась за конспекты, ощущая себя героиней кошмарного сна. Мне казалось, стоит лишь проснуться — и всё вернётся на круги своя. Арсений будет рядом, и я наконец-то смогу ответить на его чувства. Игнат теперь встречался с Алей, чья нашумевшая статья пробила ей дорогу к повышению. Арсений же томился в клинике, пленник опиатного дурмана, которым его старательно "лечила" Ольга. Впереди маячили долгие месяцы под присмотром врачей. — Все наладится! — убеждал Игнат, — Вот увидишь, такую любовь не забывают. Мне отчаянно хотелось поверить, но сомнения грызли сердце. И я, с натянутой улыбкой соглашаясь с ним, продолжала ждать. Зима неохотно уступала место весне, а вестей об Арсении всё не было. Порой отчаяние накатывало волной, заставляя выть по-волчьи и биться головой о стену. Тогда я надевала наушники, включала музыку и убегала на стадион, превращая тоску в подобие спортивной пробежки. Часто я просиживала в цветущем саду, оплакивая свою боль тихими слезами. Лишь выплакав её до дна, возвращалась в общежитие. Не желала никому показывать свою уязвимость, предпочитая одиночество. Олег тоже нашел себе пару — Леру, а Руслан и Оксана вовсю готовились к свадьбе. Оксана, сияя от счастья, объявила, что я должна быть ее свидетельницей. Отказаться было невозможно — она сразу дала понять, что не примет никаких возражений. Даже Эдуард исчез из моей жизни. Но я подспудно ждала, что он нарушит тишину, напомнит о долге и потребует выполнения давней сделки. В первых числах мая, словно предвестник бури, в стенах нашего лицея объявилась Карина. Её внезапное появление вызвало у меня не просто удивление — скорее, бурю негодования. Ведь наши отношения никогда не отличались теплотой. — Я понимаю, что мы далеки от подруг, — начала она, как только я приблизилась, её голос звучал непривычно мягко. У меня не было ни малейшего желания вступать с ней в диалог, поэтому, развернувшись, я уже собралась вернуться в свою комнату, в свой тихий омут одиночества. — Милан, подожди, — её рука, словно стальной браслет, сжала моё запястье, заставляя обернуться. — Я думаю, тебя обрадует новость, что Арсению лучше. Я приехала, чтобы предложить тебе поехать к нему. Сомнения плотной завесой окутали меня, я не знала, стоит ли доверять ей хоть единому слову. — Знаешь, мне всё это порядком надоело, — нарушила она затянувшуюся паузу. В её голосе прозвучало что-то, похожее на искренность. — Что бы ни случилось в прошлом, ты тоже моя сестра, такая же, как и Кира. Пусть у нас один отец, но ведь это делает нас родными, разве нет? Она протянула руку, и на губах ее расцвела робкая, но многообещающая улыбка. — Давай попробуем подружиться. Я нерешительно протянула свою ладонь навстречу, и наши пальцы сплелись в легком рукопожатии. — Хорошо. Давай к нему поедем. Всю дорогу меня терзали тревожные мысли, роем кружащиеся в голове. Что ждет меня при этой встрече? Вспомнит ли он меня? Узнает ли в моих глазах ту искру, что когда-то связывала нас? Стоя перед дверью его палаты, я словно приросла к месту, не решаясь войти. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, отчаянно рвущаяся на волю. — Не стоит бояться, — ободряюще прошептала Карина. — Всё будет хорошо. — и, легонько подтолкнув меня в спину, заставила сделать шаг вперед. Собрав всю волю в кулак, я решительно вошла в палату. Он сидел на кровати в больничной пижаме, но даже она не могла скрыть его былой элегантности. Встретившись со мной взглядом, в его глазах промелькнула искра интереса, на мгновение вернувшая мне надежду. Он будто бы узнал меня, вспомнил что-то важное, но тут же, словно испугавшись, отвернулся. Я застыла на месте, не в силах сдвинуться с мертвой точки. Но ведь это он, мой Арсений, тот, кого я люблю. Собравшись с духом, я сделала несколько шагов вперед, сокращая разделяющее нас расстояние. — Привет, — стараясь придать голосу веселость, поздоровалась я. — Привет, — ответил он, рассматривая меня с каким-то странным, изучающим любопытством. — Как ты себя чувствуешь? — спросила я, нежно беря его за руку. В его взгляде мелькнуло удивление от моей смелости. — Уже лучше. Поначалу было тяжело, но… воспоминания возвращаются. Правда, лишь обрывки какие-то. — Когда я поняла, что могу тебя потерять, я осознала, как сильно тебя люблю, — призналась я, надеясь, что мои слова пробьются сквозь пелену амнезии. — Не могу сказать то же самое… Я совершенно ничего о тебе не помню. Даже имени твоего не знаю. Странно, но ты очень похожа на Киру… девушку, которую я люблю…Его слова обрушились на меня, словно ледяной душ, опаляя кожу и замораживая сердце. Неужели все мои надежды были напрасны? Слезы невольно подступили к глазам, грозя вот-вот хлынуть потоком. — Неужели совсем ничего не помнишь? — с мукой в голосе переспросила я. — Ничего, — отстраненно ответил он, избегая моего взгляда. Я отпустила его руку, словно она обожгла меня. — Мне пора, — прошептала я сквозь слезы и, не в силах больше оставаться в палате, выбежала на улицу. Лишь сидя на скамейке в парке, я дала волю чувствам. Слезы текли ручьем, вымывая из души боль и отчаяние. Я не хотела сдерживаться, не могла больше копить всё это в себе. Слезы текли и текли, а я смотрела в синее небо, словно ища там утешение. Карина села рядом, обняв меня за плечи. — Иногда все идет не так, как мы ожидаем, — тихо сказала она, — Но не стоит отчаиваться. После дождя всегда выходит солнце. Вот увидишь, совсем скоро Арсений тебя вспомнит.