Глава третья

Сказать проще, чем сделать, и хотя Наташа была преисполнена решимости, она очень переживала и волновалась. Волновалась настолько, что не помнила, как они с отцом шли до дома Андрея, не слышала, о чём говорил по дороге папа, ничего не соображала. Она даже сердца своего не слышала и не чувствовала.

Андрей понял всё сразу, едва увидел глаза Наташи и её бледное почти до синевы лицо. Тогда же он понял, что его счастье закончилось, не успев как следует начаться. Наташа даже говорить с ним один на один не захотела, пришла с отцом. Андрей ещё не знал всей правды и не подозревал, что не приди Наташа с отцом, она бы упала где-нибудь по дороге. Шок и первоначальное отупение проходили, уступая место боли, которая казалась Наташе невыносимой.

Родители Андрея ещё не уехали, и Николай Фёдорович начал разговор с ними. На Андрея сначала не обращал внимания. А тот, узнав о беременности Полины, сидел молча и ни на кого не глядя. Даже стойкому Николаю Фёдоровичу в какой-то момент стало жаль Андрея: лицо у парня было такое, словно он прощается с жизнью.

Мать Андрея плакала, отец напряжённо размышлял.

— Что делать будем, Андрей? — заговорил он, наконец.

Андрей ничего не ответил. Поднял глаза и остановил взгляд на лице Наташи. Больше его ничто не волновало, и никто не интересовал.

— Вообще, в таких случаях принято жениться, — спокойно сказал Николай Фёдорович. — Не знаю, конечно, как у вас в большом городе, но вот у нас тут точно есть такая традиция.

Усмехнувшись, Николай Фёдорович, наконец, обратился к Андрею:

— Знаю, ты хороший парень, Андрей, и мне очень жаль, что мы так и не породнились. Но пойми, просто так остаться здесь и не жениться на Полине…это будет совсем уж подло. Я всё понимаю, не святой. Кто из нас по молодости не шалил? Но раз уж такое дело, ребёнок… А ты, Андрей, учитель. Детей учишь. С тебя спрос всегда больше.

— Вы абсолютно правы, — мать Андрея достала носовой платок, вытерла лицо. — У тебя, Андрей, два выхода: бежать, бросив всё, как последний трус, или остаться и нести ответственность за свой поступок.

— Ещё не хватало бегать! Никогда и никто в нашей семье не был дезертиром! — возмутился отец Андрея.

— И я не собираюсь, — заговорил вдруг Андрей, продолжая заворожённо смотреть на Наташу.

— Вот и отлично! Николай Фёдорович, мы на машине. Подскажете, где живёт эта девушка? Необходимо встретиться с ней самой и с её семьёй. Узнать подробности и убедиться в том, что эта Полина не лжёт. Андрей, собирайся! — скомандовал несостоявшийся свёкор Наташи и встал первый.

— Оставьте нас на пять минут, — сказал Андрей, продолжая смотреть на Наташу.

Голос у него был такой, что даже Николай Фёдорович не стал протестовать. Родители покинули комнату. Наташа встала и протянула Андрею пакет.

— Вот… тут. Мне больше не нужно, сам решай, что делать с этим.

Андрей взял пакет и положил в кресло.

— Ты надеялся скрыть от меня всё? — Наташа с интересом посмотрела на Андрея.

— Да. И скрыл бы, если бы получилось. Думай обо мне, что хочешь, хуже всё равно уже не будет. Я бы и сейчас всё отдал за то, чтобы ты стала моей. И поверь, смог бы сделать тебя по-настоящему счастливой. Но я слишком хорошо тебя знаю, ты не согласишься.

Наташа молча кивнула.

— Наташа, пожалуйста, разреши обнять тебя ещё раз? — Андрей умоляюще смотрел прямо в глаза, и Наташа опять кивнула.

Он притянул Наташу к себе. Она не противилась, ей очень хотелось ещё раз почувствовать тепло его рук, ставшее таким необходимым для неё за эти месяцы. Прижалась щекой к груди Андрея, слушала стук его сердца.

— Наташа, прости меня, если сможешь. Знаю, что не примешь меня больше, но хотя бы постарайся не держать зла. Ты добрая, ты цельная. Самая лучшая, — Андрей сжимал плечи Наташи, не чувствуя, что причиняет ей боль, и уже не только душевную, но она терпела. Вдыхала его запах, слушала голос.

— Я не буду зла держать, но и не приму, конечно, никогда. Прошу, сделай так, чтобы я как можно реже видела тебя…вас обоих. Не ищи со мной встреч, не надо меня больше мучить, мне достаточно. А сейчас поцелуй меня. Я хочу напоследок взять то, что мне полагается по праву.

Андрей обхватил Наташу ладонями за затылок, наклонился к её лицу, целовал жадно, и в какой-то момент, даже будучи в бреду, она заметила слёзы в его глазах.

* * *

…В понедельник Наташа вошла в кабинет Марии Степановны и села у стола директора. По лицу начальницы поняла, что в школе уже все в курсе ситуации.

— Прежде, чем ты попросишь меня отпустить тебя, причём, без отработки, хочу сказать пару слов, Наташенька!

Директор сняла очки и положила на стол, устало потёрла глаза, поправила причёску.

— Прежний учитель второго «б», Татьяна Юрьевна, выйдет из декретного отпуска только в конце лета. Если ты сейчас уйдёшь, то ребята второй раз за два года останутся без классного руководителя. А они только-только привыкли к тебе, начали тебе доверять.

— Я всё понимаю, — прошептала Наташа и заплакала. — Но не могу…

— Поверь, девочка, на работе тебе будет намного легче. Ты забудешься хоть немного. Я, в свою очередь, обещаю, что постараюсь свести к минимуму твои контакты с…ними. Можешь не приходить на педсоветы и планёрки. Уволить их я тоже не могу. Сама знаешь, как в селе с кадрами. Андрей Викторович прекрасный специалист, сумел найти подход к ученикам. А Полина Алексеевна уже принесла справку из поликлиники. Даже если бы я захотела, уволить не имею права. Пожалуйста, Наташа! До конца мая. Дальше решишь сама, и я приму любое твоё решение.

— Хорошо, — вздохнула Наташа. — Она понимала, что другой школы в Сосновке нет, а просто сидя дома, она сойдёт с ума, будет думать об одном и том же. Идти же работать не по специальности, прерывая стаж, тоже не хотелось. Горе горем, а жизнь продолжается, надо думать о будущем. — Постараюсь до лета дотянуть. А там, может, где-то в селе неподалёку найду место. Жильё предоставляют.

— Спасибо, доченька! Я тебе помогу с поисками потом, найду для тебя и школу получше, и руководителя! А пока давай к аттестации готовиться, на категорию пойдём. Тебе надо больше занимать себя, чтобы не думать. Договорились?

— Договорились, Мария Степановна! Спасибо. Поговорила с вами, и как-то легче.

— А ты приходи ко мне в любое время, если нужно поговорить. Можешь и в гости приходить. У меня спокойно, дети разъехались, а внуков пока не нарожали. Мы вдвоём с мужем, да кошки с нами ещё, целых четыре. Приходи.

…Родители Андрея взяли ситуацию в свои руки: организовали для Полины независимое обследование в платной клинике и, удостоверившись, что она не лжёт по поводу беременности и сроков, настояли на регистрации брака по справке. Надо ли говорить, что и родители Полины, и уж тем более, сама она, были только за.

В середине февраля Андрей и Полина расписались. Полина переехала в квартиру Андрея.

Мише пришлось сообщить обо всём, ведь он знал, что у сестры должна быть свадьба. Родители и Наташа очень переживали, как бы Миша не наделал глупостей, но он воспринял новости на удивление спокойно.

* * *

Мария Степановна сдержала своё слово, и Наташа была освобождена от посещения педсоветов и прочих мероприятий, на которых собирался коллектив учителей школы села Сосновка. Работы у учителей всегда хватает, а Наташа, чтобы ещё сильнее занять себя, взялась за работу воспитателя группы продлённого дня.

Сказать, что Наташа совсем не видела Андрея и Полину, нельзя, ведь в селе такое просто нереально. Это в миллионном городе можно жить с кем-то знакомым на соседних улицах и годами не встречаться. Однако встречи, если и были, то мимолётные, и Наташа в такие моменты просто делала вид, что не замечает никого вокруг.

Легко ли пережить предательство сразу двоих близких людей: любимого и единственной подруги? На этот вопрос каждый переживший подобную ситуацию может ответить только лично, но вряд ли человек захочет ворошить что-то подобное в своей измученной душе.

Трудно было и Наташе, ведь она была вырвана прямо из Эдема и с размаху брошена на грешную землю. Девушка повзрослела буквально за несколько дней. Если до этого она была романтичной, немного восторженной, доверчиво смотрела на мир широко открытыми глазами, вообще, по сути являлась в какой-то мере ребёнком, то теперь многое изменилось.

Внешне она оставалась такой же спокойной и рассудительной, как раньше, но в глазах появилось выражение равнодушия к происходящему вокруг. Для неё имели значение только семья и ученики, остальное перестало существовать. Она ничем не интересовалась, не ходила гулять, не посещала каток, не бегала на лыжах и забыла дорогу в сельский дом культуры. Вне работы вела замкнутый образ жизни, в свободное время читала или помогала родителям по хозяйству. Потом увлеклась вышивкой, и начала вышивать целую картину, одну из самых любимых, «Богатыри» Васнецова.

Во второй половине апреля, когда снег почти полностью сошёл, стали выходить в огород, делать там уборку, готовить землю к предстоящему огородному сезону.

И лишь к началу мая Наташа начала отогреваться и словно оттаивать, ведь сразу после майских праздников должен был приехать в отпуск Миша.

Стационарные телефоны в то время ещё широко использовались; был такой телефон и дома у Наташи. Перед тем, как ехать в отпуск, Миша позвонил домой. Наташа ещё была на работе в это время, потому вернувшись, не сразу поняла, зачем родители начали переоборудовать одну из небольших комнат на втором этаже, а потом даже затеяли косметический ремонт.

Оказалось, что позвонил Мишка и сообщил новость: он приедет не один, а с другом, своим «командиром», как он его называл. Предполагалось, что Тимофей (так звали друга и командира) остановится в их доме только на день, а потом найдёт и снимет комнату в Сосновке.

По рассказам Мишки, Тимофей был круглым сиротой, вырос в детском доме в Оренбургской области, там же получил комнату в малосемейке по программе поддержки детей-сирот и окончил автотранспортный техникум. Они и служили с Мишкой вместе в автороте, поскольку имели одинаковую профессию. Только Тимофей был старше Мишки на два года, ему уже исполнилось двадцать два. После двух лет срочной, остался на сверхсрочную службу, получил звание старшего сержанта. Тогда-то к нему в подчинение и попал новобранец Мишка.

Тимофей взял излишне открытого, бойкого и честного парня под опеку, защищал по мере необходимости, а когда у Мишки случилась беда, — невеста изменила и вышла замуж за другого, — Тимофей поддержал Михаила, тщательно контролировал его, смог удержать от опрометчивых поступков и глупостей. Молодые люди так сдружились, что задумали в будущем организовать собственное совместное дело. Тимофей, которого нигде ничто не держало, решил перебраться из Оренбургской области на Западный Урал, в село Сосновка, найти там жильё, устроиться на работу и ждать демобилизации Михаила для дальнейших свершений.

Гостеприимные родители Миши, узнав о судьбе Тимофея, категорически заявили, что места в доме хватит всем, и если Тимофей не брезгует небольшой комнатой, пусть живёт у них столько, сколько нужно. Потом, когда продаст комнату на родине и купит жильё в Сосновке, переедет. Конечно, Тимофей согласился, ведь всегда проще начинать новую жизнь, когда тебя поддерживают. Тем более, когда поддерживает целая большая семья. Семья, которой у него никогда не было.

Наскоро перекусив, Наташа начала помогать родителям переклеивать обои в комнате, предназначенной для гостя.

— Странно, я никогда не слышала о том, что Мишка с кем-то настолько сильно сдружился в армии, — недоумевала Наташа.

— Он даже фотографию присылал, правда, там были ещё несколько человек, кроме Мишки и Тимофея, но он точно писал, кто его командир. Если хочешь, найди в альбоме, — ответила Галина Ивановна.

— Скоро вживую всех увидим, — улыбнулся Николай Фёдорович. — А ты, Наташка, не помнишь, потому что тебе было не до того, когда пришло письмо.

Любопытство победило, альбом Наташа всё же достала и фотографию нашла, но там были несколько человек в военной форме, которые стояли достаточно далеко, потому Наташа так ничего и не поняла.

* * *

Мишку и Тимофея ждали поздно вечером, потому Наташа особо не спешила, возвращаясь домой с работы, но как только вошла во двор, её кто-то подхватил на руки и закружил.

— Мишка, партизан такой, отпусти, напугал! — Наташа заливисто хохотала, впервые с тех пор, как расстроилась её свадьба. — Вот это ты вымахал на армейской каше, таким здоровилой стал!

Мишка поставил Наташу на землю, она поправила растрепавшиеся волосы и только тогда заметила, что во дворе они не одни. Тут же стояли Вася, Паша и Илья, а рядом с ними высокий худощавый парень с очень смуглой кожей, ёжиком тёмных волос и небольшими тёмными глазами. Он изучающе рассматривал Наташу.

— Знакомьтесь, — бодро заговорил Миша. — Наташка, это Тимофей, мой друг. Можно Тимоха или Тима. Тимоха, это Наталья, моя сестра.

— Очень приятно, — кивнул Тимофей. Голос у него был низкий и густой. — Ты, Мишка, вроде говорил, что вы близнецы? И на фото, что показывал, казались похожими. А сейчас, вроде, почти не похожи.

— Это так кажется, я просто сеструху немного перерос, — Миша подмигнул Наташе, обнял её за плечи, прижался своей щекой к её щеке. — Вот, теперь смотри, Тимоха, мы как две капли.

— Угу, — усмехнулся Тимофей. — Сделаю вид, что поверил.

— А что это мы тут все стоим? — на крыльце появился Николай Фёдорович. — Мать с ужином ждёт давным-давно. Быстро в дом!

Отец тоже подмигнул Наташе и стрельнул глазами в гостя.

Интересно, что это они все ей подмигивают?! «И кто его знает, чего он моргает?», — вспомнились вдруг строки из старой песни. Улыбаясь, Наташа пошла в дом следом за всеми. Почему-то было очень весело. Наверно, оттого, что любимый брат приехал в отпуск.

Мишка уговорил Тимофея немного отдохнуть, не искать работу, пока сам Мишка не уедет обратно к месту службы. Отдых получился активный: мужчины вчетвером (Василий уже помогал наравне со взрослыми) быстро привели в «боевую готовность» огород, заготовили огромную поленницу дров для бани, покрасили забор, навели идеальный порядок в гараже.

По вечерам Миша и Тимофей ходили на дискотеки в дом культуры, вызывая неимоверный ажиотаж среди местных девушек. Миша приглашал пойти с ними и Наташу, но она неизменно отказывалась и шутила, что боится их поклонниц, вдруг ей устроят тёмную.

В один из таких вечеров, сидя в своей комнате, Наташа перечитывала любимую книгу «Повести Белкина». Проза Пушкина с детства завораживала Наташу даже больше, чем его стихи, а «Повести Белкина» были особенно любимы ею.

Прочитав всю книгу, Наташа хотела убрать её в шкаф, но потом вдруг решила погадать так, как гадала в детстве. Закрыла глаза, несколько раз повернула книгу, чтобы не знать, где начало, а где конец, наугад открыла книгу, ткнула пальцем в страницу, и только тогда открыла глаза. Она сразу узнала отрывок из повести «Метель», одной из самых-самых любимых:

«…Бурмин был в самом деле очень милый молодой человек. Он имел именно тот ум, который нравится женщинам: ум приличия и наблюдения, безо всяких притязаний и беспечно насмешливый. Поведение его с Марьей Гавриловной было просто и свободно; но что б она ни сказала или ни сделала, душа и взоры его так за нею и следовали…».

* * *

Наташа не смогла бы сказать точно, когда именно поняла, что нравится Тимофею, но это случилось вскоре после его появления в их доме. Сначала данное открытие её совсем не обрадовало, поскольку ни боль, ни послевкусие разлуки с Андреем по-прежнему не отпускали. Она до сих пор любила Андрея, хотя каждый день мысленно обращалась к Богу и просила, чтобы это чувство прошло, перестало мучить её.

Она делала всё, чтобы забыть: тщательно избегала встреч, отгоняла непрошенные мысли, уходила, если где-то начинался разговор об Андрее и Полине. Хотя слухи всё равно доносились, но толком о семейной жизни Андрея и Полины никто ничего не знал. Живут и живут, особо счастливыми не выглядят. Полина лежала в больнице на сохранении, но потом вернулась к работе.

У Наташи и раньше не было большого самомнения, а поступок подруги и бывшего жениха подорвал в ней и веру в себя, и веру в людей. Потому она считала, что лучше бы Тимофей присмотрел себе другую девушку, хотя бы на одной из тех дискотек, которые они с Мишкой регулярно посещали.

Однако Тимофей вёл себя спокойно и просто, не допускал ни двусмысленностей, ни назойливого внимания. В общении он никак не выделял Наташу, но она замечала, как он на неё смотрит, и ловила его взгляд всё чаще. Она постоянно вспоминала своё странное гадание по книге.

Вскоре уехал Миша, а через неделю — Тимофей: бывший воспитатель из детского дома нашёл покупателей на комнату в малосемейке. Тимофея не было десять дней. Тем временем завершился учебный год, и Мария Степановна, в очередной раз сдержав своё слово, нашла для Наташи новое рабочее место. В школу одного из больших сёл, тоже являвшегося райцентром, требовался педагог начального образования. Село располагалось в тридцати километрах к югу от Сосновки.

Увольняться не было нужды, Наташу обещали просто перевести на другое рабочее место, однако она решила сначала отгулять свой первый законный отпуск. Мама и папа работали, Вася и Паша уехали в загородный лагерь на спортивную смену, а Илья до июля продолжал посещать детский сад. В сентябре он пойдёт в первый класс.

…В один из солнечных июньских дней Наташа слонялась по дому в поисках полезного дела. Уборку было делать уже негде, потому что никто особо не устраивал беспорядок. Игрушки в комнате Ильи были расставлены по красоте. В комнате Васи и Паши тоже всё находилось в идеальном состоянии. Комната Миши после его отъезда была приведена в порядок и закрыта. В комнаты родителей и Тимофея Наташа со своими порядками не лезла.

Приготовила обед и решила заняться прополкой в огороде. Она уже была там утром, открывала парники и поливала всё. Забор был достаточно высокий, соседи не смогли бы увидеть Наташу, и она решила позагорать, пока работает на грядках. Предварительно дома надела купальник, верх от которого стал ей тесноват с прошлого лета, накинула лёгкий халат, шляпу из псевдосоломки и отправилась на трудовые свершения.

В огороде висел на гвозде старенький, но вполне рабочий транзистор, и Наташе удалось поймать «Русское радио». Просто красота. Неожиданно девушка почувствовала вкус к жизни, который, казалось, утратила навсегда. Оставив халат на скамейке, запрокинула руки и потянулась. Небо было синим, редкие облачка — жемчужно-белыми, солнце — ярким.

«Стелется метелица

За моим окном,

Верится — не верится,

Что мы не вдвоём…».

Из транзистора доносилась песня в исполнении Валерии. Наташе песня нравилась. Подумаешь, не по сезону! Девушка поймала себя на том, что начала подпевать, выдёргивая порой непослушные сорняки. Мероприятие по прополке было в самом разгаре, когда за спиной Наташи вдруг раздалось деликатное покашливание.

Вздрогнув, она вскочила и обернулась. Перед ней стоял улыбающийся Тимофей. Он был в джинсах и светло-серой футболке, на плече висела большая дорожная сумка. Наташа, вспомнив, что она в купальнике, верх от которого требует срочной замены в связи с излишней теснотой, в панике заметалась.

— Привет, — сказал Тимофей. — Я отвернусь, можешь взять халат. Считаю до десяти, время пошло.

Вот вредный! Мог бы и не акцентировать внимание на некоторых вещах! Быстро схватив со скамейки халат, Наташа оделась и с облегчением вздохнула.

— …, семь, восемь….- считал вредный Тимофей.

— Привет, можешь поворачиваться, — запыхавшись, ответила Наташа.

— …, девять, десять. Привет ещё раз, зеленоглазая! — Тимофей обернулся.

Взгляд у него был насмешливый и какой-то радостный.

— Ты приехал?

— Как видишь. Ты очень наблюдательная.

— Пойдём в дом. Пока ты с дороги в душ сходишь, я обед разогрею.

— Вот это я понимаю, так меня только здесь встречают. Спасибо, хозяйка. Пойдём.

Суп Тимофей ел с жадностью и молча. Когда перешёл ко второму, немного сбавил темп поглощения пищи, но ел с прежним аппетитом.

— Вкусно очень. Ты готовила?

— Да. Готовка на мне сейчас, я в отпуске с понедельника.

— Поздравляю. А я со следующего понедельника в автосервисе начну работать, в том, что на выезде. Мы с Мишкой подходили ещё до его отъезда, договорились. Хватит баклуши бить. И с жильём надо определиться.

— Тебя никто не гонит. Мишка уехал, папа очень рад, что ты здесь сейчас, помощь большая. В своём доме работы всегда много, в том числе, тяжёлой. Вася, конечно, старается, но ему не всё ещё по силам. Другой вопрос, если тебе самому хочется жить отдельно, самостоятельно. Дело-то молодое.

Наташа поставила перед Тимофеем большую кружку с чаем, корзинку с пирожками.

— Спасибо, Наташка, — Тимофей называл её так же, как Миша и отец. — Знаешь, если честно, самостоятельно и отдельно я нажился выше крыши. Может, не всегда самостоятельно, но всегда отдельно. Друзей в детдоме не было, дрался постоянно. Не брал меня мир с другими, неуживчивый характер. Волчонком был.

Наташа подумала, что пожалуй, определение, данное самому себе Тимофеем, недалеко от истины. Лицо у него грубоватое, щёки немного впалые, черты лица резкие и заострённые, взгляд цепкий, очень внимательный. Но вслух сказала:

— Не замечала за тобой такого. Очень даже уживчивый характер.

— Ага, это я в армии повзрослел. Мне кажется, я жить-то начал только тогда, когда в армию пошёл. Потому и остался на сверхсрочную. Сначала тоже было непросто, но потом привык. И там друзей не было, хотя ладил со всеми. Потом с Мишкой сдружился, он как младший брат мне стал. Мы решили с ним, что когда он демобилизуется, уедем в большой город, начнём своё дело, мастерскую откроем. Вот я заранее и начал перебираться сюда. А чувство семьи впервые у вас дома испытал. Знала бы ты, Наташка, как это…когда приходишь домой, а тебя ждут!

У Наташи уже давно ком застрял в горле, но она не подавала вида, чувствовала, что жалеть и явно сочувствовать нельзя.

— Вот и оставайся тогда, живи, пока Мишка не демобилизуется. Мама с папой будут рады. И братья, они привыкли к тебе, очень тебя уважают. Сейчас Вася и Паша в лагере, а Илья так каждый день спрашивал о том, когда уже ты вернёшься.

— А ты…будешь рада? — Тимофей пристально смотрел на неё. Наташа почувствовала, что краснеет.

— Буду, конечно, — голос почему-то не совсем слушался её. — Только я после отпуска перееду. В августе.

— Как это? Куда? — выпрямился Тимофей.

— В село за тридцать километров отсюда. Буду в другой школе работать.

Тимофей опустил глаза, лицо его напряглось. Наташа вдруг поняла, что он всё знает о ней, Мишка рассказал ему.

— Понятно, — после долгой паузы сказал Тимофей и встал из-за стола. Голос его звучал глухо. — Ладно, спасибо, Наташка! Пойду вещи разбирать.

— Оставь посуду, я уберу, — Наташа всматривались в его лицо, но он словно замкнулся, ушёл в себя. Сухо кивнул и вышел из кухни. Наташа растерянно смотрела ему вслед.