ЧАСТЬ ВТОРАЯ «ШАГ В БЕЗДНУ» · ГЛАВА 15

Андреа

«Сейчас»– это все, что у них есть.

«Мы» – это все, за что им придётся бороться.

– Автор Я.Д

Прощать – тоже искусство.

И я хотела стараться. Ради нас. Хотела познать это искусство.

Мама приснилась мне. Впервые за последние пять лет.

Во сне она была в том же возрасте, что и ушла от нас. Но мама была лучшим воплощением себя. Её густые и кудрявые волосы рассыпались прямо до поясницы, а на голове сплетен красивый венец из ромашек. Её любимые цветы. Белое платье развивалось на ветру, пока мама стояла у обрыва. Сердце забилось быстрее от осознания.

Я помнила этот обрыв. В первый раз падала я. Во второй раз мы падали вместе с Даниэлем. Но…что предвещало в этот раз?

– Мама, – прошептала в страхе, приподнимая руку в её сторону, – Там опасно. Идём ко мне.

Она обернулась. Солнечные лучи играли в её красивых еловых глазах. Наша с ней и сестрой общая черта. Она умиротворенно улыбнулась и вытянула руку в ответ.

– Я здесь, и тебе ничего не грозит, – её голос как из сказки. Так далеко, но и одновременно очень близко.

Глаза наполнились слезами. Я забыла её голос. Всегда мечтала услышать вновь. И вот…я опять его слышу. Мама так спокойна, и так красиво улыбается, что я сделала шаг, доверяя ей, ощущая под босыми ногами свежую траву. Она взяла меня за руку, притягивая к себе и крепко заключая в объятия. И тут я заплакала. Как ребёнок. По правде ребёнок. Слезы потекли по щекам и подбородку, а с лёгких вырывались рыдания.

– Т-ш-ш, – шептала успокаивающе мама, поглаживая по волосам, – Я рядом.

– Ты не уйдешь больше? – тихо спросила, вдыхая до боли родной запах. В детстве я любила крепко прижиматься к маме и дышать ею, мечтая, чтобы она не уходила к Марко, а я не слышала криков по ночам.

– Мне придётся, – мама немного отошла, заглядывая в мои глаза и начиная вытирать слезы с моих щёк, – Я пришла сказать кое-что очень важное.

Вокруг щебетали птички, внизу бушевали волны. Солнце слепило глаза, а объятия мамы грели душу. Так не хотелось вновь их терять.

– Что же это?

– Ты запуталась, малышка, – мама ласково заправила прядь выбивших волос за мое ухо, – Но помни, твоё сердце знает ответ, – она скользнула к моему сердцу, – Прислушайся. Я простила все свое прошлое, веточка, теперь твоя очередь. И меня…меня тоже прости.

Не успела отреагировать и даже вымолвить словечко. Мама обняла меня вновь, и тихо прошептала на ухо:

– Он твой человек. Он не виноват.

На этом сон оборвался. Проснулась я с необычным чувством удовлетворения и ощущения, что жизнь стала налаживаться. Я посмотрела на Тину и Даниэля. Они лежали рядом, а мои пальцы были сплетены с пальцами Даниэля над головой нашей дочери.

И я чётко поняла, каков будет мой ответ.

***

Следующим утром меня разбудил детский возглас, кажись разошедшийся по всей Сицилии.

– Мама! Вставай! Вставай! Вставай!

Но глаза нагло не хотели открываться.

– Ну, мама-а-а, – завопила дочь, потянув за одеяло.

– Думаю, нам нужно дать маме немного поспать, – голос Даниэля заставил разлепить веки.

Он рядом. Мне не верилось. Даниэль рядом, а мое сердце было наполнено теплотой и спокойствием. Полнотой. Ни капли ненависти. Я там, где мой дом. А мой дом сейчас улыбается, усадив на колени нашу с ним дочь.

– У мамы болит голова, когда она много спит, – не отставала Тина, – А ещё, она обещала сегодня покупаться.

Я сонно подтянулась, улыбаясь своим мыслям.

Прощать нелегко. Нам нужны были эти годы разлуки, несмотря на боль, которую они нам принесли. Иначе, я не смогла бы сделать шаг навстречу.

– Ладно, уже встаю, – скинула ноги на мягкий белый коврик, – Вот и встала, – поднявшись, разинула руки в стороны, демонстрируя Тине, что проснулась.

Дочь захлопала в ладоши и раскрыла объятия, все ещё сидя на папиных коленях.

– Утренние обнимашки!

Я подсела к ним и прижалась к Тине. Даниэль, улыбнувшись, обнял нас обеих. Мы с Тиной с лёгкостью помещались в его медвежьих объятиях. И наконец я ощутила чувство полноценности. Словно сломанный кусочек сердца срастался обратно. По опыту я знала, шрамы остаются всегда, но они и делают нас сильнее. Как сказал однажды Дэн, это опыт нашей жизни. Шрам на моем сердце породил более сильную сторону нашей любви.

В его объятиях с запахом чайного дерева, я могла быть уверена, даже если мы будем находиться в эпицентре бури, Даниэль наша опора. Он никогда не позволит случиться чему-то плохому. Груз и большая часть ответственности отпустили меня.

Приняв душ и переодевшись, спустилась вниз, где пахло вкусным завтраком и кофе. Несмотря на голод, первое, на что я обратила внимание: развалившиеся в гостиной гости. Инесс и Адриана спали на диванах, а мужская половина компании на полу, подложив под голову мягкие игрушки Тины.

– Ого, – рассмеялась я, – У кого-то была весёлая ночка.

– Ага, – появился Даниэль позади, – И кто я такой, чтобы это разрушать? – его голос заиграл нотками игривости и баловства. На фоне захихикала Тина, и я обернулась.

– Вы что собираетесь делать? – ахнула, глядя на их руки.

Даниэль держал большое ведро воды, а Тина меньше. И не успела я образумить этих двоих, как вся вода направилась на спящих.

Гостиная наполнилась визгом, криками и совсем не лестными словами.

– Завтрак готов! – весело объявил Дэн, стоя во главе всего, довольно давая пять дочери.

Господи, эти папа и дочь сведут меня с ума!

– Серьёзно? – ошарашено, Инесс поднялась на ноги. Вода стекала по её волосам, с неприятным звуком сливаясь на пол.

– Твою мать, Дэн! – выругался Каир, лениво присев и не зная, улыбаться или злиться. Но он оказался мокрым больше всех.

Адриана рассмеялась, глядя на Каира и сжимая свои мокрые волосы, за что получила игрушкой от будущего мужа, разжигая ещё больше смеха.

– Спасибо, умываться не придется, – Тристан встал с пола, посмотрев на Дэна ответной улыбкой, – Ты выглядишь счастливым, прям глаза слезятся, – наш адвокат нарочито закрыл глаза, будто ослеп, откидывая голову в трагедии.

– С сегодняшнего дня, я самый счастливый человек на земле, – Даниэль поднял Тину и приобнял меня, – И да, советую не выражаться таким лексиконом перед моей дочерью.

– Urrà! – воскликнули все в унисон.

А я позволила мурашкам пробежать по коже, оставляя приятное ощущения окрылённости.

***

В тот же вечер мы покинули виллу. Тина ни на шаг не отходила от Даниэля. Они бесились, игрались и кричали. Фисташка сверкала как яркая звёздочка, а я вместе с ней.

Когда машина остановилась у особняка Конселло, в памяти сплыли давно забытые воспоминания. Запах гравия и земли натолкнули на те дни, когда я бежала по ним босиком, убегая от своей судьбы.

Внешне ничего не изменилось. Тот же особняк. Большие колонны с прямыми линиями в виде плисе. Сарай, в котором я училась стрелять. Манеж для лошадей, где впервые прокатилась верхом. Сейчас он пустовал. Бассейн, в который прыгнула, избегая своих чувств. Прошло столько лет. Это место осветило что-то яркое. Будто тучи над ним разошлись. Дон Лоренцо больше не осквернял это место. Теперь здесь было совершенно свободно.

– Вау! – восторг Тины не описать словами, – Это теперь наш дом?

– Да, наш, – Даниэль поцеловал дочь. В его глазах промелькнуло столько эмоций. Казалось, сейчас перед ним мечта, озаренная ярким светом, – Твоя комната, кстати, уже готова.

– Серьёзно? – удивленно улыбнулась я, подходя к порогу дома, – Когда ты успел?

– Всё можно успеть, когда у тебя есть люди и деньги в карманах, а, ну и вся Италия на ладонях, – подшучивал Каир. Выглядел он намного лучше, нежели утром. Похмелье ему явно не к лицу.

– Давайте пройдём, – Адриана поднялась по лестнице к главным дверям, но их распахнула рыжеволосая девчонка. Её волосы были собраны в свободную косу, а светлые ресницы красиво переливались с солнцем. Она была особенно красивой, поцелованная самим солнцем.

Все уставились на неё. Нет, она открывала двери не нам, ведь даже не обратила на нас внимание. Девушка прошла мимо всех, с яростью и полной решительностью в глазах шагая к Габриэлю. Она встала напротив него и влепила пощёчину, звук которой разлетелся по всей территории.

– Какое ты имел права вмешиваться в мою личную жизнь? – её голос задрожал от злости.

Все замолчали. Каир прикрыл рот от удивления. Он всеми силами пытался не засмеяться. Стоящая рядом с ним Адриана ударила его в бок локтем, и тот все же принял серьёзное выражение лица. Даниэль смотрел в недоумении, а Тина расширила и без того большие детские глаза.

– А вы не бейте Габриэля! – вступилась наша дочь, приподняв подбородок, – Он хороший!

Но никто её не слышал. Ни Габриэль, застывший, глядя на девушку. Ни рыжеволосая. Они смотрели только на друг друга. Внезапно, консильери схватил девушку за руку. Так резко, что та почти упала, но упрямого взгляда не отвела.

– Пусти! – прошипела она, и ее чёлка нелепо прилипла ко лбу, а ноздри раздувались от злости.

– Шагай, – Габриэль потянул ее в сторону сарая, не давая шанса высвободится.

Каир все же засмеялся.

– Что же всех потянуло на помладше, боже упаси, – но он тут же пожалел о сказанном. Словно проговорившись, Каир отвел взгляд. Даниэль, увлеченный Тиной, не услышал, что точно было во благо.

– Наверное, я все ещё пьян, – Каир поднял руки в капитуляции, – Забираю свою невесту и убегаю, – и они с Дри поспешили скрыться, – Если что, – кричал он напоследок, – Ты дал мне выходные, босс!

– Ладно, – Даниэль опустил Тину и взял за левую руку, а я за правую, – Пусть разбираются сами, а мы посмотрим детскую.

– А что будет с Габриэлем? – Тина надула губы. В зелёных глазах читалось явное беспокойство, – Та тётя его побила!

Даниэль рассмеялся в голос, смотря в сторону сарая. Криков было не слышно. Что происходило за стенами той двери оставалось тайной.

– Уж плохого ничего, – ущипнул Даниэль щеки дочки, – А Бри вроде хорошая.

– Она его ударила, – удручающе выдохнула Тина. Мы прошли в дом. – Он же хороший и сделал мне самолётик из бумажек! – её глаза сверкали от такого щедрого поступка её нового друга.

– Он заслужил, фисташка.

Даниэль точно знал о проступке своего друга. Или догадывался. Но Габриэль явно заслужил.

Внутри особняк тоже не изменился. Та же огромная лестница, ведущая на последующие этажи. Столовая, в которой сейчас было необыкновенно тихо. Даниэль повел нас по лестнице на второй этаж, к комнате, которая находилась прямо возле кабинета Даниэля и напротив его комнаты. Дверь была открыта на распашку, ветерок обветривал помещение. Пока мы видели лишь яркие оттенки оранжевого и фисташкового. Но я точно знала, насколько шикарно это будет.

Высвободившись, Тина побежала прямиком в комнату.

– Вау! – послышался восторг.

Я подошла к порогу, а после почувствовала теплые прикосновение мужских рук на талии. Даниэль обнял меня сзади, цепляя ладони на моем животе. Его голова опустилась на мое плечо, и мы следили за дочерью, что в восторге прыгала на огромной двуспальной кровати с розовым балдахином, обшитым красивыми и яркими гирляндами.

– Ты родила прекрасного ребенка, знаешь? – прошептал Дэн, и мурашки прошлись по всему телу, вплоть до пальцев ног. Так и хотелось повернуться и поцеловать его. Прижаться ближе, головой утопая в родном запахе и спокойствие.

– Мама! Папа! – Тина позвала нас все еще продолжая резвиться, – Здесь так красиво! – ее губы растянулись в широкой улыбке, способной растопить любое холодное сердце.

– Идем! – воскликнул Дэн, потянув в сторону кровати.

– Но…это детская кровать, – расширились мои глаза.

– Серьезно? – поднял Даниэль одну бровь, снимая обувь и поднимаясь. Его голова уже упиралась в балдахин, – Когда ты стала такой занудой, а, дьяволица? – темные глаза засверкали озорным блеском.

– Кидаешь вызов, а, Конселло? – парировала, подав ему ладонь.

– Готова его принять? – Даниэль потянул к себе. Наши губы оказались в грешной близости. Его дыхание встретилось с моим. Сердце забилось чаще, а внизу живота что-то защекотало.

Но Тина быстро привела нас в дух, продолжая прыгать. Матрац прогибался под нашим весом, кровать скрипела, но нам было наплевать, ведь улыбка Тины важнее всего. Наш смех наполнил дом. Проходящая мимо Инесс даже сфотографировала нас.

Счастье ведь и заключалось в таких моментах – моментах, когда ты можешь снять ношу, разделить ее с родным человеком и позволить внутреннему ребенку выйти на свободу.

Я здесь и сейчас. Нет, мы здесь и сейчас. Об остальном не хотела думать. Об остальном подумаю, когда придет время.

***

Тем же вечером, все собрались в гостиной дома перед телевизором. Раньше, в этой зоне были лишь камин, диваны и бездушные картины. А сейчас появилось множество интересных деталей. Игровая приставка, телевизор и несколько кресел-мешков, на одном из которых и расположилась Инесс, скрыв колени под широкой серой толстовкой.

Все ее внимание было устремлённо на сотовый. На губах играла девичья улыбка. Ну, знаете, та, что появлялась сама собой, когда ты переписываешься с кем-то по уши влюбленная. Даниэль не заметил. Как только они с Тиной переступили порог, Инесс убрала телефон. Могла предположить, что это был Валентин, жених Инесс. Но зачем она убирала телефон? И почему я уловила мелькающую грусть в ее карих глазах, которую невозможно было скрыть?

– Где Нера и Лукас? – плюхнулся Дэн рядом с сестрой.

Тина расположилась между ними, любопытно смотря на тетю.

– Они с родителями Каира, – Инесс с улыбкой повернулась к Тине, – А у тебя малышка как дела?

– У тебя такие длинные ресницы, – вместо ответа сказала Тина.

Инесс рассмеялась, и притянув на колени, начала щекотать и расцеловывать племянницу.

– Да я твои эти комплименты…обожаю, – Инесс взглянула на меня, не переставая мучить фисташку. – Ты родила просто чудо, знаешь?

Улыбнулась, желая сесть на диван, но Даниэль усадил на свои колени.

– Она и вправду чудо, – его глаза светились необузданном мне раньше счастьем, когда Тина продолжала извиваться под руками тети, а потом резко высвободившись, убежала.

– А вот и поймаю!

– А вот и нет! – захихикала Тина.

– Ребенок нашел ребенка, – усмехнулся Даниэль.

– Инесс давно не девочка, – посмотрела серьёзно на Дэна, положив руку ему на грудь, – Прими это, как и то, что и наша малышка когда-то вырастит.

– Не могу, – он медленно провел носом по моей шее, вдыхая и посылая дрожь по всему телу, – Для меня они всегда останутся детьми.

Его правая ладонь оказалась на моем бедре и поднялась выше, к ширинке джинсовых шорт. Глаза невольно закрылись, когда большим пальцем, Дэн надавил на мой центр так, что жесткая ткань уперлась в клитор.

– Что ты делаешь? – произнесла с выдохом нарастающего удовольствия. Лбом зарылась в его плечо, стиснув пальцы на серой футболке.

– Хочу тебя, – возбуждено выдохнул Даниэль, игриво касаясь моих губ своими.

Напор его пальцев у меня между ног стал сильнее, что я едва сдерживала стон. Вокруг нас быстро взвёлся туман страсти, резко обрушившийся, когда в гостиной неожиданной оказались Каир и Адриана. Они вбежали, словно подростки, громко разливаясь смехом и держась за руки.

Даниэль нехотя переложил свою руку на мое колено. Его губы возмутительно поджались, но он растянул улыбку, смотря на пару перед нами. А после его брови сошлись на переносице. Я понимала почему. Дри стояла в белом коротком платье выше колен, шикарно подчеркивающее ее блестящие и длинные ноги в белых шпильках. Ее фата красиво обрамляла распущенные золотистые волосы. Каир же был в смокинге без галстука, довольно глядя на нас.

– Готовьтесь, семейство Конселло, у нас сегодня свадьба! – радостно объявил он, поднимая сплетенные с Дри руки, – Регистратор будет через час.

– Стоп, как это, через час? – Инесс, с Тиной на руках, с испугом выкрикнула эти слова.

– Ого, – все, на что я оказалась способна на данный момент.

– Церемония планировалась через неделю, – колено Даниэля начало потряхивать, а губы изогнулись в усмешке, – Спятили?

– Какая к черту свадьба? – Габриэль появился на пороге. Все резко перевили взгляд на него. Волосы консильери были растрепаны, рубашка не застегнута, а щека, покрасневшая от удара.

– Блин, я всего-то отлучился на несколько часов, – Тристан замер у порога.

Нависла тишина. Секунда. А потом гостиную заполнил звонкий смех всех присутствующих.

– Ура! – выкрикнула Тина, – У нас праздник!

– Ага, и у нас…, – Инесс подняла свои смарт-часы, – Осталось пятьдесят пять минут и двадцать секунд.