ГЛАВА 16

Андреа

Пусть все сгорит

О, я бы сжег этот мир ради тебя

О, детка, я бы позволил ему сгореть

Для тебя

LET THE WORLD BURN

Дверь гардеробной была открыта. Я с любопытством могла наблюдать за Даниэлем, а точнее, за его красивой задницей в обтягивающих черных плавках, стоя перед зеркалом и надевая первое попавшиеся в куче вещей из чемодана, салатовое платье. Оно французской длины, с пышной атласной юбкой, облегающим лиф-корсетом и с красивыми бретельками в виде бантиков. Весь образ завершался шпильками под оттенок платья (тоже, кстати с бантиками) и повязкой на уложенных волосах.

Даниэль освободил гардеробную, вальяжно направляясь ко мне и застегивая на ходу манжеты. На губах его заиграла та самая хищная улыбка, способная вызвать инстинкт самосохранения у любой жертвы, но не у меня. Все просто: я не была его падшей жертвой. Я его ровня, и готова принять любой вызов, поэтому и улыбнулась в ответ.

– Этот образ до извращенности милый, – надул он губы, сморщивая нос, после широко улыбнулся, довольный как кот, – До такой степени, что хочется содрать все с тебя, – с каждым словом, голос понижался, а шаги приближались, – И посмотреть, настолько ли милое белье на тебе под ним? – лакированные туфли Дэна уперлись в мои, а тело прижало меня к стене. Так близко. Господи, я перестала дышать.

– Можешь не гадать, – вздернула подбородок, сверкнув самодовольной улыбкой, – Его у меня нет.

Даниэль закрыл глаза, дыша через нос. Мои слова разжигали пламя в нем, чем была безмерно довольна. После он раскрыл веки, и неожиданно сжал мое горло, упирая в стену еще ближе, едва проникаясь поцелуем к моим устам. Но Даниэль не сделал этого. Мерзавец дразнил, держа грешный фут мучения.

– Доиграешься, – шепнул дьявол.

Моя жилка под его пальцами была готова выпрыгнуть.

– Накажешь? – кинула в ответ, приподнимая в вызове бровь. Играя с огнём, не боясь, что сгорю. Ведь я и сама была пламенем. Мы горели только вместе. Вот и все.

Наши взгляды голодно вцепились. После губы Дэна скользнули к моей шее, что была полностью во власти его хватки.

– Хочешь проверить? – он вдохнул меня, проводя линию носом до основания мочки, – А, птичка?

Мои колени подкосило. Черт.

Даниэль отпустил меня, отходя на шаг и позволяя вновь дышать. Мы вовремя остановились, ведь буквально через секунду в комнату ворвалась Мартина.

– Смотрите, – дочь прошла в центр и начала кружиться, заставляя платью виться в стороны.

Тина была в пышной сатиновой юбке с атласным лифом. Ее волосы были плетены в две косы, а на ногах сверкали серебряные туфельки. Она покружилась еще, потом остановилась, устремляя свои глазки на отца, ожидая его реакции. Даниэль улыбался. Но не просто так. Его улыбка была иной. Совершенно. Еще никогда я не видела в ней столько чистых эмоций, как сейчас. Он смотрел на Тину, как на воплощение чего-то невозможного. Словно все еще не верил, что сейчас происходило.

– Боже, – Даниэль ухватился за сердце, закрывая глаза и падая на одно колено перед дочерью.

На моих губах расцвела улыбка. Нос начало щипать от сдержанных слез. Я держалась изо всех сил. Портить макияж было не такой уж хорошей идеей.

– Вы прекрасны, синьорина, – Дэн протянул свою правую руку смущенной Тине, – Позволите быть вашим кавалером?

Тина захихикала и вложила свою ладонь. Даниэль наклонил голову и поцеловал ее в эту самую ладошку, а потом резко притянув к себе в объятия, начал целовать ее в щечки.

Детский смех заполнил каждый уголок дома.

Собравшись, мы спустились к остальным. Церемония проходила в саду позади дома. Были только близкие. Нера и Лукас сидели рядом с Инесс на стуле, что тут же подозвала к себе Тину. Через несколько минут дети игрались вместе. Родители Каира стояли с родителями Адрианы. И как оказалось, Дри была копией своей светловолосой мамы. Все получилось спонтанно, но Даниэлю как-то удалось подготовить красивую арку для регистрации из свежих желтых роз и гирлянд, что освещали наступившую ночь. Мужчина-регистратор в своей мантии ждал у стола, который Габриэль с Тристаном перетащили с кухни, а Инесс накрыла белоснежной скатертью, посыпав поверх лепестками красных роз.

Я держалась за Даниэля, разглядывая все с теплотой в душе. Не было лишних гостей и шума. На фоне играла Lana Del Rey, что, как по мне, идеально подходило Дри. Приятный ветерок трепетал волосы, дети и взрослые смеялись и веселились. Как только, я и Даниэль оказались в центре, родители жениха и невесты устремили все внимание на нас, и мы направились в их сторону.

– Даниэль, – темноволосый мужчина с улыбкой пожал руку Дэна, и как я поняла, это отец Каира.

Но по хмурому выражению лица можно с этим поспорить. Однако увидев миловидною и миниатюрную женщину рядом с ним, точно могла сказать, в кого Каир такой улыбчивый. Улыбка его мамы освещала все вокруг.

– Рад видеть тебя, – деловым тоном заявил мужчина.

– Как обстоят дела в Ломбардии? – спросил Даниэль и взглянул на меня, – Алан младший босс Ломбардии, – объяснил он.

Неожиданно я поняла, что не чувствовала ничего к родному городу. Месту, где родилась и выросла. Сейчас Ломбардия казалась чужой. Словно психика вместе с ужасными днями вычеркнула и само место. Но я отчетливо помнила одно единственное: месяц, когда Даниэль пришел к нам. Несмотря на не самый хороший исход той истории, я никогда не забуду эмоции и чувства, которые испытала. Ломбардия, сама того не замечая, стала началом нашей любви.

– Синьора, – Алан наклонил голову в знак уважения.

– О, милая, рада с вами познакомиться, – мама Каира сразу же ухватила мою руку, по-матерински нежно поглаживая. Звонкий голос женщины заставил улыбнуться.

– И я рада, синьора…, – вопросительно посмотрела на женщину, давая понять, что не знаю ее имени.

– Просто Оливия, – по акценту было понятно, что Оливия не итальянских кровей. Такие браки были запрещены в кланах, но младшим боссам это не принципиально. Однако этих традиций всегда придерживались в наследных семьях.

– А это родители Адрианы, – Даниэль указал на отца Дри, высокого мужчину с темными волосами и пронзительно голубыми глазами. С виду, он был похож на бегуна своим пластичным телосложением, сейчас обволакивающим молочного оттенка, льняная рубашка и белые классические брюки. – Франциск Либер и его жена, – взгляд Дэна переместился на рядом стоящую с Франциском женщину в свободном костюме, – Синьора Сильвер

– Мне очень приятно познакомиться с вами, – пожала руку Сильвер, сдержанно улыбнувшись. Семье Либер была присуща необыкновенная холодность в характере.

– И мне, Андреа.

К нам подбежала Тина. Она протолкнулась сквозь гостей, чтобы встать между мной и Даниэлем.

– А я Тина, – протянув свою ладонь, фисташка заставила улыбнуться всех, даже хмурого Синьора Филса. Оливия словила ладонь Тины, опускаясь на корточки.

– Какая ты прелесть, Тина, – женщина погладила ее по голове, смотря с нежной улыбкой, – И в кого ты такая, в маму или папу?

Все, конечно, поняли к чему был этот вопрос. Никто не знал о Тине. Только близкие. Люди даже не подозревали, что у Даниэля есть дочь. Теперь всем интересно. Особенно, любопытной синьоре Филс.

– Ладно, иди к Инесс, милая, – Даниэль мягко подтолкнул Тину к выходу из нашего круга. Дочь побежала к тёте, получившей от Даниэля предупреждающий взгляд. Инесс поняла, взяла Тину и увела подальше.

– Мы не знали, что у тебя есть дочь, – удивился Алан, глядя на Даниэля.

– Теперь знаете, – кратко отрезал и закрыл тему Дэн. Он снова взял меня под руку, кивнув гостям, – А теперь прошу простить нас с женой.

Даниэль повел нас к стульям, стоящим у алтаря.

– Он тебе не нравится, да? – сразу догадалась, – Я про Филса, – наконец сели на стулья, которые перетащили из дома. Рука Даниэля собственнически оказалась на моем бедре. Он все еще прожигал Алана взглядом.

– Он был там, – наконец Дэн отвел взгляд от мужчины, а я нахмурила брови, не понимая, о чем идет речь, – Он был там, когда отец приехал за мной, – черные глаза покрылись пеленой горящей ярости от воспоминаний, – Каждый раз, когда вижу Алана, вспоминаю тот день.

Я накрыла его руку на моем бедре, пытаясь хоть как-то развить плохие воспоминания.

– Но ты его не убрал. Он все еще работает. Из-за Каира? – высказала догадку.

– Нет, – Даниэль посмотрел на меня. Его взгляд смягчился. До этого он даже не дышал. – Не из-за Каира. Алан хороший работник, и я понимаю, что в тот день он выполнял поручение босса, не больше.

– Справедливо, – в мыслях всплыли недавние слова, отчего на губах расплылась улыбка, – Ты назвал меня своей женой?

Даниэль ухмыльнулся в ответ. Его холодные до этого руки на моих коленях начали теплеть.

– Тебе не понравилось? Или ты уже отвыкла? – лукаво выдвинул он бровь.

– Дело в том, что я не твоя жена, – лукавлю в ответ.

– Хм-м…, – Даниэль задумчиво почесал подбородок, – Мы можем сейчас же это изменить, – кинул он взгляд в сторону алтаря, – В принципе, все готово.

– Глупец, – толкнула его в плечо, – Это чужой праздник, мы не имеем право забирать его.

Ответить Дэн не успел, Инесс с Нерой и Тиной убегают в дом, сказав нам готовиться. Родители невесты заняли свои почётные места справа от нас. Габриэль, Тристан и семья Филсов сидели с другой стороны алтаря. Лукас уселся рядом с Даниэлем, подправляя свою бабочку, которую явно ненавидел, судя по напряженной челюсти. За пять лет, мальчик вытянулся и стал выше меня, практически ровняясь с Дэном. Два младших брата Каира, о которых я не знала, пришли за минуту до того, как заиграла торжественная мелодия. Оба в классических черных джинсах и в белоснежных блестящих рубашках, свободно сидящих на них. Если вы думали, что Каир и его мама в семье самые лучезарные, забудьте, эти парни заявились во двор особняка с шампанским в руках и громкими возгласами. Их кудрявые волосы подпрыгивали при каждом шаге.

– Они двойняшки? – усмехнулся Лукас.

– Близняшки, – поправил Даниэль, – Они прилетели с Америки в этом году.

Тем временем, я следила, как эти самые близняшки, начинали знойно выкрикивать:

– Evviva gli sposi! Evviva gli sposi! Evviva gli sposi!5*

От их улыбок и позитива мои губы растянулись в широком жесте. Даниэль смерил их взглядом, как только они остановились перед ним, поклонились и отдали честь с улыбкой, после чего заняли места рядом с семьей, получив веселый подзатыльник от мамы. Даже их отец не смог сдержать улыбки. Все же черствый не означает бездушный.

Воцарилась тишина. На красивой красной дорожке показались Нера и Мартина. Сердце затрепетало от вида нашей малышки с корзиной красных роз, которые она рассыпала с Нерой, пока Адриана шла к алтарю, где уже стояли Каир с Тристаном, а в качестве подружки невесты выступала Инесс, шедшая позади Дри, подправляя фату невесты.

Даниэль тоже следил за Тиной, что, уверенно приподняв подбородок, шла словно по подиуму. Наши руки сплелись в нежном прикосновении. Посмотрела на Дэна, любуясь теплотой его взгляда. Все же, самое красивое, что можно увидеть в мужчине, это любовь к вашим детям. Не описать словами, сколько восхищения это вызывает. Особенно у меня. Девушки, что никогда не знала отцовской любви.

Дри дошла до алтаря и встала напротив будущего мужа. Ее глаза были полны боли и одновременного счастья. Я знала почему. Диего. Все это граничило между самой тяжелой потерей и новой главой в жизни. Каир заметил во взгляде любимой нотки той самой боли и взял ее руки в свои. В этот момент невозможно было не заметить, как голубые глаза невесты за фатой засветились теплотой и светом. Каир сиял, смотря на будущую жену, как на смысл всей жизни.

Все так увлеклись, глядя на влюбленных, что даже не заметили, как церемония медленно перешла к клятвам.

Каир начал первый:

– Я никогда не думал, что полюблю кого-то так сильно, как тебя Дри, – он ни на секунду не отпускал ее рук, – Но эта сука жизнь такая смешная штука, что свела нас – людей, которых невозможно было свести, за что я её и полюбил. – Каир взволновано переступил с ноги на ногу. Его переполняли чувства через край. – Я, Каир Алан Филс, обещаю, что продолжу готовить тебе ту мерзкую зеленую штуку из сельдерея по утрам, – его нос скривился от отвращения, что рассмешило всех, – Я обещаю, что буду ждать часами, пока ты красишь ногти, ведь знаю, как ты обожаешь это дело.

Дри едва держала слезы, глядя на Каира с бесконечной благодарностью.

– Я обещаю быть светом в твоей жизни, обещаю всегда разгонять печаль твоей жизни. Я обещаю быть для тебя самым близким человеком. Обещаю быть твоим и в горести, и в счастье, и в болезни, и в здравии, – тут всхлипнули все женщины. – И самое главное, – взгляд мужчины нашел Неру позади своей мамы, а после и Лукаса, непроницательно глядевшего перед собой. Он был единственным, кому вся ситуация была безразлична. Но это на первый взгляд. Лукас чувствовал намного большее, чем казалось со стороны. – Я обещаю быть самым лучшим отчимом, которым только смогу стать. Я люблю тебя, Дри, и это самое лучшее признание в моей жизни.

Адриана сделала глубокий вдох, пытаясь остановить уже лившиеся слезы. Она обратилась к небу, делая глубокий вдох, и наконец выпрямилась. Ее глаза нашли глаза Каира, и тут все растворилось. И я прекрасно знала, что они чувствовали. В их маленьком мире не было никого, кроме их хрупкого «я и ты».

– После смерти Диего, – грудь Дри вздымалась от волнения. – Я потерялась. Заблудилась, и казалось выход был один, но ты нашел меня, залатал и показал, что я заново могу улыбаться, радоваться жизни и…не причинять себе боли. Ты стал моим светом в самый темный час, и я обещаю, что буду для тебя всем, и в самый темный, и в самый светлый твой час. Я люблю тебя, Каир Алан Филс.

– Объявляю вас мужем и женой! – регистратор закрыл свой красный журнал и улыбнулся, – Можете…

Договорить ему не дали. Близнецы Филсы с мест начали кричать, заставляя всех улыбаться:

– Bacio! Bacio! Bacio!

– Bacio! Bacio! Bacio!

По традиции, жених и невеста должны целоваться, как только гости начнут кричать «Целуй!». Поэтому к братьям добавился Тристан, начавший хлопать прямо с алтаря. Даниэль улыбался ребячеству, тоже хлопая общему шуму. Габриэль был не в духе, а Беатрис я нигде не заметила.

Каир и Дри были самыми счастливыми. Каир с широкой улыбкой посмотрел на братьев, поднял большой палец вверх, после чего подтянул жену за талию и впился губами в ее губы. Всё вокруг заполнилось визгом, аплодисментами и поздравлениями.

– Выкусите! – посмотрев на нас, наш жених поднял руку с обручальным кольцом, показывая безымянный палец, а после вновь растворился в поцелуе с невестой.

Мой же взгляд упал на наши сплетенные с Даниэлем пальцы. Свое кольцо я выбросила давно, в порыве злости, но его…он не снял кольцо. От этого осознания сердце сжалось и в животе появилось чувство невыносимого тепла. Даниэль понял на что я смотрю. Его скулы напряглись. Для нас время порознь было одинаково больной темой, и мы навсегда закрыли ее. Поэтому, я улыбаюсь, глядя на Даниэля.

– Мне страшно, – призналась полушепотом, положив подбородок на его плечо.

– Расскажи, – в ответ шепнул Даниэль.

Мира вокруг не существовало. Он вмещался в то маленькое пространство, оставшееся между нашими губами.

– Мне страшно, что все разрушиться, – в горле застыл ком, не давая выдохнуть, – Мне страшно опять разбиться, Дэн, – прикрыла веки, прислушиваясь к тихому дыханию Даниэля. – Я больше не смогу подняться, – наконец колючее признание сорвалось с губ. Я ощутила слабость. Но, что, если я хотела этого? Сдастся в плен своей слабости, зная, что за спиной всегда будет тот, рядом с которым мне просто нет необходимости быть сильной.

– Я не принц на белом коне, птичка, – пальцы Дэна невесомо коснулись моей щеки, – Я злодей со шрамами, ты сама знаешь. Но я обещаю, что больше не позволю тебе упасть. И больше не буду причиной, птичка. Я сожгу весь чертов мир, если он встанет на нашем пути.

Мне хотелось сказать так многое, но чувства были такими сильными, что я была не в силах говорить; нашла его губы своими и робко поцеловала. Даниэль притянул меня за талию так близко, что уже была готова оседлать его колени. Черт.

– Мы на свадьбе, – хихикнула, отрывая его губы от моих и открывая глаза, чтобы тут же утонуть в темноте взгляда Даниэля.

Он усмехнулся:

– А у меня, черт возьми, стояк, как мы будем решать эту проблему?

Взгляд автоматически соскользнул ниже, и Даниэль отвернулся, рассматривая толпу.

– Ты не делаешь этим лучше, в курсе? – Дэн в два счета вытянул меня из нашего места, – Идем, – зашагал он стремительно через толпу, танцующую под ритмичную мелодию, в том числе и Нера с Тиной.

Инесс снимала девочек на камеру. Тристан стоял с близнецами и Лукасом, что-то с улыбкой обсуждая. Габриэль исчез, а Каир с Дри отрывались по полной. И только мы с Даниэлем бежали в неизвестном направлении. Точнее я, а он, прекрасно знал куда идет.

– Тина будет нас искать, – ноги не поспевали за Даниэлем, ведь мы почти бежали.

Дошли до самого угла бетонной ограды особняка, находившейся за конюшней и заросшей травой.

– Я предупредил Инесс, она присмотрит, – одним ловким движением, Даниэль отодвинул заросшую зелень и толкнул кирпич. Тот поддался. Маленькая дверь с тяжестью отперлась.

– Ого, – впечатленная произошедшим, рассмеялась вслух, выходя из территории особняка, – Это что-то типа тайного выхода?

Мы оказались в глухом лесу, окружавшем дом. Лесная тишина заставляла пройтись мурашкам по коже. Прохладный ветерок щекотал плечи, на которые, вскоре, Даниэль накинул свой пиджак.

– Типа того, – на его губах тенью нарисовалась теплая улыбка, – Мы с Диего часто по ночам сбегали отсюда, чтобы пострелять в лесу, а люди отца нас не поймали у выхода.

При воспоминании о брате, в голосе Даниэля появились нотки детского ребячества.

– У него все получалось с первого раза. Это восхищало меня маленького, – мы шли по темной тропинке, освещенной маленькими бликами луны, пробивающимися сквозь высокие ели, – А потом я подрос, и мы начали соревноваться. Мои умения выросли так, что я превзошёл своего учителя.

– Уверена, твой брат был рад, – уже представила, как счастлив и восхищён был маленький Даниэль.

– Ага, – рассмеялся он, – Диего купил мне машину в тот же день, когда я побил его рекорды.

– И сколько тебе было тогда?

– Шестнадцать. Водил я с пятнадцати.

Мы остановились на первой поляне за весь десятиминутный путь. Я с интересом оглядела круглую беседку с деревянными сиденьями. Именно на ее купол ясно падал свет луны. Отпустила Даниэля и прошла в деревянную постройку, за которой показался бескрайный лес. Где-то вдали ухала сова, добавляя мрачной атмосферы.

– Мы построили ее с братом, – прошептал Дэн мне в спину.

– Это…, – повернулась, чтобы сказать, как это прекрасно, но не успели слова сорваться с моих уст, как настойчивые и горячие губы встретились с моими. Врезались в мои. Воздух застрял в легких, ощущая резкий ток, распространившийся по каждой частичке тела. Даниэль накинулся на меня, словно жаждал этого вечность. Он вкушал меня так жадно, что казалось душа покидает мое тело, а ноги теряют опору.

– Прекрасно, – прерывисто выдохнул Дэн, отрываясь от меня. Речь шла точно не о беседке, где мы собирались заняться любовью.

Смотря в мои глаза ярым вожделением, Даниэль стянул с моих плеч свой пиджак. Его губы обрушались на мою шею, и я сжала его затылок, откинув голову со стоном.

Темнота и лесной холод обострили ощущения. Чувствовала себя героиней книжной саги, затерявшейся в лесу, попадая в руки таинственного вампира.

Язык Даниэля в медленном обжигающем танце блуждал по моей коже, пока не оказался у ложбинки между грудей. Он поднял взгляд, самодовольно улыбаясь и надвинулся на меня, припечатывая к балюстрадам беседки. Пальцы моего искусителя потянулись к скрытому замку на платье, с резким визгом молнии потянув вниз. Я не вмешивалась. Отдалась Даниэлю, смотря за каждым движением умелых рук, что оказались на моих плечах и развязали одну ленточку бретелек, затем и вторую. Лиф платья упал к моей талии, оголяя грудь. Соски мгновенно напряглись от ветра, ласкавшего кожу. Секунда, и платье опало кучкой у ног. Даниэль прикоснулся к моему лицу тыльной стороной ладони, скользя вниз, словно перьями, касаясь обветренных губ. Он отошел на шаг. Еще и еще. И с каждым шагом, отдалявшим его от меня, чувствовала себя уязвимей, чем когда-либо. Хотелось броситься к нему, касаться, целовать, чувствовать его тепло. Тепло его прикосновений.

Наконец Дэн остановился, а я вовсе не дышала, оставшись в одних туфлях и с повязкой на голове. Я правда не надела белье. Даниэль указательным пальцем коснулся своих губ, мучительно медленно скользя взглядом по каждому миллиметру моего тела при свете луны. Его лицо озарилось самодовольной улыбкой.

– Сядь, – приказал он стальным и тихим голосом, и между ног прошлась приятная пульсация, давшая ощутить, какой мокрой я становлюсь.

И это только от его голоса.

Повинуясь, села на скамью.

– Раскрой ноги.

Новая волна возбуждения пробежалась по телу и конечностям. Внизу живота появилось тягучие как мед ощущение.

– Так? – прошептала запредельно тихо, с игривой улыбкой, поставив руки на колена и раздвинув бедра.

Даниэль протяжно выдохнул, закатив глаза.

– Именно так, дьяволица.

В глазах наших плясала агония страсти и вожделения, разжигаясь все сильнее.

– Теперь подними пятки на скамью.

Стало тяжело дышать. Сердце билось все медленнее, готовое взорваться в любую секунду. Снова повиновалась, уперев каблуки в дерево и почувствовав, как смазка стекала по моему лону. Глаза Даниэля зажглись еще сильнее. Он возобновил шаги. Кожа на теле натянулась от предвкушения. Дэн снял свой черный галстук и наконец оказался у моих ног. Он наклонился, дразня и проходя языком по моим губам.

– Даниэль…

– Вытяни руки, – новое поручение слетело с его манящих губ, и я подчинилась, извиваясь и дрожа от переизбытка чувств и эмоций внутри.

Галстук оказался на моих запястьях. Даниэль искусно завязал узел, сделав меня своей пленницей на сегодня.

– Ты научился этому в мое отсутствие? – колко вытянула я, – На многих девушках попробовал? – жгучая ревность пронзила что-то внутри.

Почему, мне так сильно хотелось его поцеловать? Словно что-то собственническое хотело доказать, что Даниэль, мать его, Конселло принадлежал мне. Только мне. Он мой.

Даниэль удивлённо вскинул брови.

– Это сейчас ты мне?

– Ага, – кивнула я, – Набрался опыту за пять лет? – глупая ревность не давала закрыть рот.

– Это сейчас был камень в мой огород? – Даниэль потянул за кончик галстука, заставляя узелку сильнее сжаться на запястьях, а меня ахнуть от неожиданности. Он поднял мои завязанные руки к деревянному колону и зацепил. – И птичка…, – губы его снова оказались в грешных футах от моих, – У меня не было женщин после тебя, – я задрожала сильнее, – Вопрос в другом…, – он потянулся к моей повязке на голове и опустил на мои глаза, оставляя полностью вне ведения. Я могла только слышать и…чувствовать. – Ты спала с ним? – прошептал Дэн в моё ухо.

Я прекрасно знала о ком шла речь.

Его пальцы добрались до моих сосков, теребя в ожидании ответа. Откинулась назад, выдыхая от приятного и жгучего ощущения.

– Отвечай, – его прикосновения все ниже и ниже, пока Дэн не дошел до низа моего живота, мучительно водя указательным пальцем с права на лево.

– Даниэль…, – приподняв навстречу бедра, была готова молить, чтобы он прикоснулся ко мне.

– Отвечай, – он надавил на точку внизу живота, и я вскрикнула от резкой пульсации и тепла.

– Это имеет значение? – продолжила игру несмотря на то, что была на грани кончить лишь от одного прикосновения.

– Мне хочется знать, – пауза. Его пальцы оказались на моем клиторе. Так неожиданно, что я встрепенулась. Но Даниэль ничего не предпринял, только надавливая на мой центр, – Нужно ли вытрахать из тебя все воспоминая о нем или…

– Господи, – от давления, возникшего между ног, потянула перевязанные руки, но те не поддались из-за крепкого узелка, и я вцепилась в галстук сильнее, – Ты был единственным, Даниэль. Единственным, – затараторила, – Теперь сделай это, – взмолилась, выгибая спину.

– С удовольствием, птичка, – половица скрипнула под весом Даниэля.

Я прислушалась. Ничего не видела, и любое его действие было загадкой, что возбуждало еще больше. Каждый шорох, шепот, скрип, мурашками проходились по коже.

Даниэль ввел в меня два пальцы и согнул.

– Ох, да! – крик эхом прошелся по лесной ночи.

К пальцам прибавился язык. Он подул на мой клитор, что разожгло ещё большее удовольствие.

– Ещё, – взмолилась, – Ещё, Даниэль…еще…

Он повторил свои действия, и снова коснулся меня языком, проделывая круговые движения, сводящие с ума. Первый оргазм не заставил себя ждать, обрушившись волной конвульсии. После его губы накрыли мои. Потянулась к нему навстречу, желая коснуться, но не смогла. Руки были привязаны, и клянусь, это заводило как никогда.

– Ты еще в одежде? – прервала поцелуй, – Ты не замечаешь, что всегда раздеваешь меня первую?

– Это доставляет удовольствие, – губы Дэна опустились к моим соскам. Он взял в рот один, массируя пальцами другой. Холодной ветер входил в контакт с моей горячей кожей, и с каждым разом я возгоралась все больше, готовая сгореть.

– Как и мне, то, что ты раздет, – хихикнула, прикусывая нижнюю губу от приятности его рта на моих сосках.

Даниэль оторвался от меня, после до меня донеслись шелест рубашки и звон пряжки ремня, когда штаны упали на землю.

– Теперь я голый, будь уверена, – разлился по телу его ехидный баритон.

– Теперь трахни меня, или я сделаю это сама, разорвав этот чертов галстук, – дернула за привязи, уже не в силах держать себя под контролем, – Который…

Договорить не успела. Даниэль решительно притянул к себе, поднял за талию и усадил на перила беседки. Даниэль открыл презерватив, донесся до меня шуршание упаковки. Бедра напряглись, и я свела их с предвкушающей дрожью в коленях. Даниэль раздвинул мои ноги, и я обернула бедра вокруг его талии, ощущая, как головка члена упиралась в мой вход.

– Даниэль…о, да, – задыхаясь от эмоций простонала я, когда вся его длина вошла меня за раз, и Дэн начал интенсивно двигаться.

– Скажи еще раз, – он сжал мою грудь, пока губами исследовал зону под ней, – Мне нравится, когда ты кричишь мое имя, пока я внутри тебя.

Жесткий толчок, и я выгнула спину.

– Да-да-да, – тараторила с придыханием, давая волю стонам пройтись по лесу, – Даниэль, – его имя словно самый сладкий грех. Ладони горели оттого, как сильно я хотела прикоснуться к нему.

Все еще лаская место под грудью, Даниэль нащупал мою татуировку, не доводившуюся увидеть до этого. В темноте ее невозможно было разглядеть, да и утром тоже, ведь она была прозрачной, и ощущалась, только если прикоснуться и нащупать. Я сделала ее после родов, желая оставить след моей непростой жизни на теле. Тогда я хотела доказать себе, что стала только сильнее. И до самой смерти буду помнить, как сука жизнь меня измотала. До самой смерти, я бы помнила тебя, Даниэль.

– Это татуировка? – Дэн убавил темп, и я задрожала. Он не давал дойти до пика. Чертово искушение.

– Не останавливайся, – хныкала, пытаясь двигаться на нем, но из-за связанных конечностей ничего не получалось.

– Скажи мне, что там, – большой палец Дэна медленно прошелся по надписи, и он начал входить глубже.

– Сначала ты…о, боже, да…

– Что там нарисовано? – толчки становились все быстрее и жестче. Даниэль находился на грани взрыва и полыхающего огня. Он стонал, и дьявол, это был прекрасный звук.

– Я близко, – теснее прижалась к его телу, как только могла, – Я близко, близко, Дэн.

– Что там написано, дьяволица? – усмехнулся он, поменяв скорость, мучая медленными толчками.

– Fino alla morte, – выдохнула признание затуманенными голосом, – Там написано…

– До самой смерти, – продолжил Даниэль, прежде чем обрушатся на мои губы.

Он вышел из меня, и начал плавно скользить членом по моему клитору. Продолжал целовать, пока я извивалась под ним, без возможности видеть и прикасаться к нему.

Чувства были на грани. Я стояла на обрыве, готовая раскрыть крылья и улететь.

Спустя несколько долгих и жадных минут Дэн развязал узел, содрал ткань с моих глаз и снова резко вошел в меня, и я задохнулась в своих же ощущениях. Обвела локтями шею Дэна, до боли царапая его кожу. Наши лбы соприкоснулись, взгляды воевали в неистовом огне, разгораясь приливами удовольствия. Даниэль сжал мои ягодицы и поднял на руки. Соски соприкоснулись с его горячей грудной клеткой, за которой громыхало сердце. Мое покрывшееся потом холодное тело входило в яркий контраст с его горячим, и это было подобно танцу между пламенем и льдом. Совершенно несовместимы, но до ярости красивые.

– Кончай, – с гортанным стоном, Даниэль надкусил кожу на моей шее и слизал это место, – Кончил для меня, дьяволица.

Я откинулась назад, ощущая прилив оргазма по всему телу. Ток прошелся от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах, и я закричала его имя, делая то, что не могла весь процесс: касалась его. Видела его. Кусала его. Упивалась им.

Даниэль намотал мои волосы на кулак, проникая языком в мой рот и достигая оргазма вслед за мной.

Несколько секунд мы простояли посреди темного леса, в пустой беседке, в объятиях и тяжёлых дыханиях друг друга, после чего обессиленно пали на скамью позади. Даниэль уложил меня на свою грудь, и накрыл своим пиджаком. Не чувствуя своего тела, поддалась желанию прикрыть веки.

– Я люблю тебя, – призналась совсем тихо, положив ладонь на его сердце, что билось быстро и рьяно, – И я хочу быть с тобой, Даниэль Грассо Конселло.

– До самой смерти, дьяволица, – его губы коснулись моих волос.

– До самой смерти.