ГЛАВА 17

Даниэль

…я хочу, чтобы «мы» оставались здесь и сейчас. Я и ты.

– Даниэль Грассо Конселло

Когда мы возвращались, Андреа спала у меня на руках, сонно зевая и тепло улыбаясь. Гости разошлись, дети спали в кроватках, а члены нашей семьи сидели у костра в саду, что-то весело обсуждая.

– Отнести тебя в кровать? – невесомо оставил поцелуй на ее плече, и Андреа хихикнула, шепнув, что ей щекотно.

В ее красивых зеленых глазах, в искусанных губах, почти стертой помаде и краснеющих от поцелуев следах на шее я видел все, что случилось в лесу. И мне ужасно хотелось повторить все снова и снова.

Никогда не насыщусь этой женщиной. Те, кто говорят, что трахают других женщин на стороне от жены, руководствуясь мужским инстинктом – ни хрена не знают. Все просто, и даже банально: если любишь свою женщину, других уже не существует.

– Нет, – покачала она головой, кивнув в сторону сидящих у костра, – Пойдем к ним.

Я опустил ее на землю, Андреа подправила мой пиджак на своих плечах, скрывая от посторонних глаз следы нашей близости.

Как только подошли, все взгляды устремились на нашу пару.

– Вау, – хитро рассмеялся Тристан, вертя в руках бутылку с пивом, – Тут запахло сексом, не чуете?

– Захлопнись, Тристан.

– Захлопнись, Тристан.

В унисон произнесли мы с Андреа, что вызвало смех у остальных.

– Господи, вы даже думаете одинаково, – спохватилась Инесс.

Андреа закатила глаза, не скрывая улыбки. Я сел между Тристаном и Инесс, утягивая дьяволицу на колени. Близнецы Филсы тоже были здесь и выкуривали табак. Габриэль молчал. После его стычки с Беатрис, он явно был не в духе. Мне нужно будет поговорить с ним об этом. Да, психолог из меня такой себе, но видно, друг был в заднице.

– Пойду принесу еще выпивки, – встал один из близнецов, Энзо или Люцио, без понятия, и пропал в доме.

– Я голодная как волк, что насчет роллов? – Дри взялась за свой мобильник. Фату и белоснежные перчатки она сняла, а туфли заменила удобными белыми кроссовки. Дри была такой счастливой, и что-то внутри меня обрело покой. Я выполнил один из долгов перед братом.

Джулия взяла отпуск на несколько дней, а Кристиана, хоть немного разбиравшаяся в готовке, улетела в родной город к сестре. После смерти мужа, женщина явно вспомнила о родственниках. Сейчас Джулию заменяла ее не очень опытная внучка, которой очевидно было не до готовки. А в способностях Дри, Андреа и тем более Инесс я был не уверен, поэтому в большинстве случаев, каждый сам за себя. К слову, мусора от доставки еды стало в тысячу раз больше.

– Роллы? – скорчил нос, – Как насчет нормального мяса?

– Ты их никогда не пробовал, чтобы так отзываться, – закатила глаза Дри, – И я не хочу мяса.

– Я тоже не откажусь от роллов, – поддержала Андреа, поглаживая ладонью мое плечо.

– А остальные? – Дри набирала номер доставки, несмотря на мой недовольный вид.

Каир безмолвно поднял большой палец вверх. Габриэль молчал. Его испепеляющий взгляд устремился на выходящих из дома Бри и Энзо, что несли напитки. Если бы взглядом убивали, близнец уже лежал бы на земле, истекая кровью.

– Не переживай, братик, – усмехнулась Инесс, – Ты можешь есть вилкой или же руками.

Вредина.

– Стой, – Андреа уставилась на меня сияющими глазами и раскрытым ртом, будто узнала ошеломляющую новость, едва сдерживая смех, – Ты не умеешь палочками пользоваться?

–Интересно, да? – Каир закинул еще немного дров в костер, – Человек, управляющий пистолетом, как частью своего тела, не может держать какие-то японские палочки, – его губ коснулась усмешка.

– Они китайские, – исправил Люцио брата, – Дурак.

– Иди погуляй, малой, – Каир кинул в него одну из древесин, но тот тут же словил, демонстрируя средний палец с самодовольной улыбкой.

– На десять персон, – делала заказ Дри, облокотившись на мужа.

– А вот и напитки, – Энзо, раздувая непослушные волосы со лба, освободил сперва свои руки, а после забрал напитки у Бри, – И я пригласил Беатрис, думаю, никто не против, – посмотрел он на меня, как на хозяина дома, – Ей что одной сидеть дома, когда у нас вечеринка?

– Разве тебе не рано вставать? – прищурился Габриэль, взяв одну из бутылок с виски, и открыв ее с явной злостью. – Ты же уезжаешь, – с укором напомнил он.

– Куда это? – удивилась Инесс.

– Домой, – Бри даже не посмотрела в сторону Инесс, глядя в упор на Габриэля, – Буду готовиться к учебе.

– Поздравляю с поступлением, – улыбнулся Энзо, присаживаясь на диванчик, и освободив место для Бри, куда она и села. Девушка улыбнулась Энзо, сказав спасибо. Младший Филс не скрывал интереса в карих глазах, положив «по-дружески» руку на ее плечо.

Остальные увязались в разговор о китайских палочках, пока мы с Андреа следили за тем, чтобы Габриэль не превратил свадьбу Каира в кровавую.

– Он ревнует, – прошептала птичка, наклонившись к моему уху.

– Энзо не знает, с чем играет, – хмыкнул я, сделав глоток виски.

– В чем их проблема? – нахмурила Андреа брови, заставляя желать разгладить складку между ними и касаться каждой частички ее лица. Я знал, что зависим от прикосновений к ней.

– Кажется, все трудно, – выдохнул я.

Честно, сам не знал, что творится с этими придурками. Между ними нет бездны проблем. Проблемы были только в их черепушках. Габриэль не был причастен к смерти ее близкого человека. Не был врагом ее семьи. Что же не так? Хотя…может это и вовсе не любовь?

– Интересно, как мы любим все усложнять, – Андреа обвела руки вокруг моей шеи, положив голову на мое плечо.

– Женщины? – не смог удержаться, получив от дьяволицы кулаком в живот.

– Конечно, во всех бедах виноваты мы, – от возмущения, щеки Андреа надулись как у бурундука.

– Забей, – притянул ее к себе, заполучив сладкие губы, – Ты самая приятная беда на мою голову, птичка.

Андреа довольно заулыбалась, с победным взглядом приподняв подбородок.

Смех Бри привлек внимание. Они с Энзо нашли общий язык.

Габриэль аккуратно встал с места. С бокалом в ладонях, он прошел несколько шагов, и неожиданно, напиток вылился на Энзо, улыбающегося Бри во все сколько у него там зубов. Со стороны, проступок Габа выглядел совершенно случайной ситуацией, но довольный и ни капли не провинившийся взгляд моего консильери, говорил совершенно о противоположном.

Энзо вскочил с места, чертыхаясь под нос.

– Уборная там, – указал Габриэль кивком в сторону дома.

Парень удалился, расстёгивая по пути рубашку. Бри смотрела на все с уставшим и явно расстроенным взглядом, словно хотела заплакать оттого, каким иногда ублюдком бывал Габриэль, сейчас усевшийся на место Энзо без каких-либо объяснений.

– А мог бы просто сказать, что влюбился и не может видеть ее с другими, – пожала плечами птичка, говоря тихо.

Бри с грохотом поставила стакан с газировкой на столик, и посмотрела на Габриэля.

– То, что ты трахнул меня, Габриэль Гранте Сантис, еще не дает тебе права на мою личную жизнь, – твердо заявила она, – Не хочешь быть со мной, дай это право другим, – и она ушла, проходя мимо замершего в неведении Энзо.

– Черт, дружище, если бы ты сказал, что девушка с тобой, я бы понял, – поднял он руки в капитуляции.

Габриэль проигнорировал, сделав еще один глоток янтарной жидкости.

– Тебе нужно с ним поговорить, – снова шептала Андреа.

– Психолог из меня херовый, – вздохнул, но понял, что все же обязательно обсужу это с упрямым придурком, что возможно, терял свой шанс.

– Упрямей человека, я еще не видел, – покачал головой Трис.

– Закроем тему, окей? – выдохнул Габриэль.

Остальные послушались и отстали. Чуть позже приехали роллы. Андреа пыталась научить меня держать эти проклятые палочки, что у меня вовсе не получалось. В конце концов, дьяволица сдалась, принимаясь кормить из своих рук. И как можно было отказать?

Каир и Дри забрали свою порцию и убежали. Братья близнецы и Тристан, что нашел себе компанию холостяцкой банды, попрощавшись, сказали, что продолжат вечеринку в клубах Сицилии. Габриэль остался у костра.

Мы с Андреа поднялись к себе, решив заглянуть к Тине. Наша малышка спала среди плюшевых игрушек и подушек, обнимая Ворона Али. Андреа присела на край кровати с одной стороны, я с другой. Оба наклонились к пухлым щечкам, чтобы поцеловать. Тина улыбнулась во сне, крепче обнимая Али.

– Когда она только родилась, – начала Андреа, сглотнув. Изумрудные глаза наполнились слезами счастья, – Хотелось кричать об этом всему миру, – ее ладонь накрыла мою, – Мне хотелось кричать об этом тебе. Сказать: посмотри, какая малышка у нас появилась. Знаешь, когда я смотрела на Тину, забывала о том, сколько боли ты причинил мне, Даниэль. Она заставляла вспоминать только счастливые дни. И это было наилучшим в моей жизни.

– День, когда ты сказала, что прервала беременность, стал для меня проклятием, – прошептал в ответ, смотря на Тину и вспоминая, насколько сильный шторм поднялся во мне в ту минуту. – Я разрушил кабинет допроса, сломал стулья и избил несколько охранников. Меня посадили в одиночную камеру на несколько дней.

Ладонь на коленях сжалась в кулак, когда вспомнил дни, во время которых сходил с ума в одиночной сырой коробке. Из-за конденсата, постоянно капала вода, и этот звук убивал заживо, что приходилось закрывать уши или разбивать костяшки в кровь, лупя стенку камеры. Никогда не захотел бы оказаться там вновь.

– Я не переставал ни минуты думать о тебе, птичка, – наши взгляды встретились. – Каждый раз, когда мне удавалось посмотреть на звезды, что было редкостью, мечтал увидеть тебя. Ты часто снилась мне в начале, но постоянно ускользала.

– Всегда думаю, что, если бы в тот день все произошло бы иначе? – пожала Андреа плечами, шмыгая носом, – И ты бы не сделал того, что разбило нас в будущем. – ее губы задрожали, когда она улыбнулась через силу, – Детство Тины прошло бы в полноценной семье, а внутри меня не бушевали бы штормы ненависти.

– Я знаю, Андреа, – слова сорвались глухо и больно, – Знаю, что в глубине души, ты не смогла меня простить.

Правда колола на обоих, но сегодня ей нужно было выбраться наружу. Мы раскрывали души, срываясь на откровенный разговор.

– Это…, – дьяволица опустила взгляд на наши сплетенные руки с теплой улыбкой на губах, что заставило сердцу сжаться, – Это придёт со временем. Я не держу на тебя зла, Даниэль. Однажды, Ленора сказала мне: если вместе хорошо, значит нужно бороться за это счастье, и я готова бороться, – Андреа прильнула ко мне, и я обнял ее, вдыхая до мурашек любимый аромат. – Бороться за нас с тобой.

– Всегда, – поцеловав птичку в висок, – Вопреки всему.

– До самой смерти, – улыбнулась Андреа, – Вопреки всему.

Посидели ещё несколько минут около Тины, а после ушли в свою комнату. Приняли горячий душ и наконец устало плюхнулись в свежую постель. Дьяволица прижалась ко мне спиной, а я окутал её своими руками за талию. Занавески были полностью открыты, раскрывая вид на звезды. Несмотря на усталость, спать не было желания. Хотелось наслаждаться каждым моментом рядом с птичкой.

Андреа сплела наши пальцы и закрыла глаза, расслаблено выдыхая.

– Скажи что-нибудь, – прошептала в тишину птичка.

– Что именно?

Андреа быстро перевернулась в моих объятиях, оказавшись лицом ко мне.

– Что-нибудь хорошее, Дэн.

– Мы.

– Что? – не поняла птичка.

– Я и ты. Мы – самое лучшее, что случилось в моей жизни, птичка, – прижался к её лбу, – Несмотря на то, что произошло в прошлом, я хочу, чтобы «мы» оставались здесь и сейчас. Я и ты.

– И Тина, – рассмеялась птичка.

– И Тина, – поймал её смех, – И может ещё несколько Тин? – прижал податливое тело теснее.

– Ты бы хотел?

– А ты?

– Это не ответ, – буркнула дьяволица, надувая губы и ударив меня в плечо.

– А какой ответ ты ждёшь? – усмехнулся я, – Как думаешь, из меня выйдет хороший отец пятерых детей?

Андреа расширила глаза от шока.

– Пять? – разинула она рот.

– А что? Думаешь, не смогу? – игриво поднял бровь, надкусив её подбородок.

– Ты прекрасный отец, Даниэль, – Андреа рассмеялась, обвела руками мою шею и закинула ногу на мое бедро, – Для меня это важно. Правда важно, – в её глазах сияла искренность, – Особенно после того, как мои отношения с отцом не удались.

– Он не был твоим отцом, – нахмурился от отвращения и ненужных воспоминаний об ублюдке Марко.

– Но я его таковым считала, – голос Андреа понизился и стал отстранённым, – И за всю жизнь он ни разу не обмолвился о нашем не родстве, только перед смертью. Марко не сказал, кто мой настоящий отец.

– А ты хотела бы узнать?

– Не знаю, – Андреа ласково проводила линии по моим шрамам. Её пальцы скользнули к старому шраму, оставленному ею самой, затем опустились на свежие, полученные во время засады Карло.

Это успокаивало ее. Сколько бы боли она не прошла, Марко оставался точкой неизвестности и слабости.

– Я боюсь, – наконец призналась Андреа, – Вдруг он окажется хуже, чем Марко? А если не примет меня? Жив ли он вообще? Почему не искал меня? И вообще, знал ли обо мне? Знаешь, – она коснулась татуировки ласточки на моей груди, – Я все ещё боюсь думать о Ломбардии. Я люблю этот город, но воспоминания о Марко все портят. Он испортил даже самые хорошие воспоминания. А моменты с тобой…

– Они тоже испорчены, – ответил за неё, – Ведь для тебя были частью игры.

– Частью твоей игры, – нахмурилась дьяволица.

– На тот момент – да, – признался на одном дыхание, – Но сейчас понимаю, что с первой встречи был к тебе неравнодушен. Ты была не просто целью, а чем-то большим, – вспомнил те дни, когда внутри меня граничили испепеляющая ненависть и чувства вовлеченности. Я был привязан к Андреа с самого начала. – В тот день, когда ты познакомилась с Тристаном, все было спланировано к твоей краже. Тянуть я не хотел, но что-то помешало мне сделать дело. Габриэль ждал нас с самолётом, но все полетело к чертям собачьим, и я не смог. Как думаешь, почему? – усмехнулся своим же словам, – Да потому что уже тогда ты взяла меня в свои оковы. Не я тебя, а ты меня, дьяволица. В этой игре я был обречён на проигрыш с самого начала.

– Это была любовь? – сонно пробормотала Андреа, и прижавшись ближе, закрыла глаза.

– Это всегда была она.

***

Настойчивый стук в дверь вырвал меня из сна. С трудом разлепив веки, понял, что еще не рассвело. Часы показывали пять утра. До рассвета оставался час.

Кто это, черт возьми?

Андреа села в постели, потирая глаза и включая ночник.

– Кто там? – сонно спросила она.

Я, натягивая штаны, направился к двери.

– Это я, – раздался голос Габриэля.

Андреа, накинув халат, подошла ко мне. Я открыл дверь, и Габриэль, все еще в костюме, встревоженно оглядел нас. Он даже не ложился.

– Что такое, в такую рань? – нахмурился, наконец проснувшись в полной мере.

– Тебе лучше спуститься, – выдохнул Габриэль и исчез.

Мы с Андреа переглянулись. Наши взгляды остановились на комнате Тины. Быстро подойдя к ней, открыл дверь и выдохнул с облегчением, убедившись в целости и сохранности фисташки.

– Чувствует моя задница, мне это не понравится, – пробормотал, спускаясь по лестнице.

Андреа следовала за мной.

Только в гостиной я понял, почему Габриэль был так встревожен.

– Какого хрена она здесь делает? – выругался я вслух, глядя на Армандо и сидящую около него племянницу Гамбино.

Черт, это вовсе не хорошо.

От моего громкого и злого голоса девушка подпрыгнула на месте, подобно пугливому зайцу.

– Это я привёз её, – загородил ее Армандо.

– Племянницу нашего врага? – остановился в нескольких шагах от кузена только для того, чтобы не задушить раньше времени, – Клянусь, я уже жалею, что оставил тебя в живых, дорогой.

В тот день я поставил условие перед ним: он будет продолжать дело своего отца, а если нет, его ждёт та же участь, что и Карло. Армандо не боялся смерти, но он любил свою мать. Парень не стал бы причинять столько боли Карлотте. После трех дней заточения, Армандо понял, что Карло был на самом деле предателем, а что мы делали с такими, известно было всем. Он просто не мог винить нас в расправе.

– Брось, – закатил глаза Армандо, – Сейчас не об этом.

– Ты украл её? – свирепо сжались кулаки.

Последовало напряженное молчание.

– Ты украл её?! – повысил голос, теряя самообладание.

– Даниэль, – Андреа встала между мной и Армандо, отталкивая меня назад, – Сначала выслушай.

Только ради Андреа отошёл от Армандо и встал за креслом, сжимая мягкую ткань мебели.

– Они бы выдали её за гребаного старика, если бы я не сделал этого, —начал Армандо, повышая голос в ответ, – После несостоявшейся помолвки, Самира была опозорена, Даниэль. Гамбино лишь хотел избавиться от дочери предателя, кидая в постель старого ублюдка, а я не мог позволить этому случится, ведь это и моя вина, что помолвка не состоялась!

– Дерьмо, – со злость. Толкнул кресло, и оно со скрипом отъехало от меня.

Самира Гамбино прикрыла глаза, снова испугавшись. Я разозлился еще больше. Армандо коснулся ее ладони и успокаивающе сжал. Черт, он явно втюрился в девчонку.

– Боже, девочка, не пугайся ты так.

– Хватит кричать! – возмутилась Андреа, с укором посмотрев на меня, – Взрослые мужчины, так разбирайтесь с проблемами подобающе и без шума. Ты разбудишь Тину и пугаешь девушку, – она подошла к Самире, и взяв под локоть, увела на кухню, с предлогом, что сварит кофе.

– Ты понимаешь, что Гамбино поднимет бунт? – спросил Габриэль. В отличие от меня, он был спокоен как тибетский монах.

– Я женюсь на ней.

– Конечно женишься, – рассмеялся я, присев, – Вернуть не получится, они убьют ее сразу.

– Гамбино и без того сидит у финиша, чтобы начать войну, а тут ещё кража невесты, – закатил глаза Габриэль, – Ты у Даниэля всего этого нахватался?

– Иди к черту, – кинул на него убивающий взгляд.

– Мне просто нужно понимание, что ты защитишь нас и будешь на нашей стороне в случае чего, – Армандо был настроен вполне серьезно, – Поэтому я пришёл к тебе, Даниэль, а не спрятал голову в песок, как гребаный страус.

Армандо не был плохим человеком. Но его предатель отец все испортил. Однако парень должен быть уверен: если нужно, не задумываясь я встану на его защиту. На защиту любого человека из семьи, а он ею считался несмотря на Карло.

– Ты – мой брат, – поднялся и подошел к Армандо, положив руку на его плечо, – Член нашего клана. Нашей семьи. Не думай иначе. Я всегда стою за вас спиной, если вы готовы стоять за ней. Ты не твой отец, Армандо, – заявил серьёзно, – Докажи это всем.

– Я с вами, а не против вас, брат, – в словах Армандо чувствовалась искренность, – Я предан «Corvi» до мозга костей.

Я обнял его, притягивая в братские объятия. В детстве, мы часто резвились вместе, когда я гостил у них или наоборот.

– Ты можешь быть уверен в моей защите, – уверил я, – И твоя будущая жена – несмотря на её семью – тоже. Отныне она под нашей ответственностью. Мы будем защищать её ценой своей жизни.

– Спасибо, – донеслось за спиной.

Повернулся к девушке и кивнул.

– Надеюсь ты простишь меня за то, что напугал, – посмотрел прямо в ее глаза, но она тут же их опустила, – И подними свой взор, ты теперь Конселло, так соответствуй своей фамилии, Самира.

Андреа, стоящая возле нее, засверкала гордостью и теплотой.

– Здесь ты в безопасности, – приобняв Самиру, улыбнулась она.

Самира и Армандо уехали, и в гостиной остались Габриэль, я и Андреа.

Габриэль ничего не комментировал, плюхнувшись на диван. Андреа, стоявшая около лестницы, взглядом указала на Габриэля, намекая на то, чтобы я поговорил с ним. В ответ я вытянул бровь. Я правда понятия не имел, как об этом говорить. Андреа закатила глаза и уже пальцем указала на Габриэля, а потом на меня.

«Поговори с ним» – прочитал по её губам.

«Я, черт возьми, не психолог! Давай позовём Маттиса? Он скорее сойдёт с ума, чем проработает с травмами каждого из нашей семьи.» – хотелось кричать в ответ.

Андреа ушла, оставляя меня одного с тучей под названием «Габриэль». Я направился на кухню, достал из холодильника две банки молока, подогрел в микроволновке и вернулся в гостиную. Поставив молоко на журнальный столик перед Габриэлем, сел напротив. Увидев молоко, Габриэль тепло улыбнулся и взял одну банку.

– Помнишь, в детстве мы крали молоко из холодильника, за что получали подзатыльники от Джулии? – вспомнил Габриэль, улыбаясь воспоминаниям.

– Ага, как такое забудешь? – я открыл банку и немного отпив, хмыкнул, – Каиру доставалось больше всего.

– В этот раз достанется мне, – совсем не весело добавил Габриэль, тоже сделав глоток.

– Из-за Беатрис?

– Я не планировал совращать её внучку, – покачал Габриэль головой, – Оно само получилось. Как вспышка огня, воспламенилась, не давая среагировать. Ты либо уйдешь от этого огня, либо он сожжёт тебя.

– Не правда, – запротестовал я, – Ты либо примешь этот огонь и овладеешь им, либо он уйдёт к другому. Сам видел, – вспомнил про Энзо.

– Я лучше сгорю, – выдохнул Габриэль, смотря куда-то вдаль.

– Чекнулся? – ударил своей бутылкой его бутылку, – Разве не ты говорил, что женишься, как только найдёшь подходящую?

– Она совсем не подходящая, Дэн, – наконец друг посмотрел на меня, – Подходящая не должна сводить меня с ума, раздражать так, что иногда хочется закрыть ей рот поцелуем или вообще убить себя. Подходящая не должна вызывать столько…эмоций.

– Какого хрена ты так решил? – нахмурился в недоумении, – Какая, тогда, подходящая?

– Та, что не будет страдать из-за моей смерти так, что сойдёт с ума и покончит с собой, – наконец признался Габриэль, опустив плечи в поражении.

– То, что это произошло с твоими родителями, не значит, что так и будет с тобой, – прозвучал в тишине мой голос, – Ты…любишь ее?

Между нами повисло молчание. Минуту погодя, Габ ответил:

– Любовь прекрасна, но причиняет слишком много боли, – шмыгнул он, усмехнувшись, – Особенно у нас. Никто не знает, вернёмся ли мы живыми с очередной сделки, Даниэль, – он наклонился вперед, уперев локти в колена, – Никто не знает, когда пуля попадёт в тебя на поражение. Наша жизнь – минное поле. Один неверный шаг, ты мертвец, а страдают кто? – раскинул друг руки в стороны, – Страдают любимые люди.

Он не ответил прямо, что чувствует к рыжей. Я понимал, что Габриэль и сам еще не разобрался.

– Возможно ты и прав, но моя жизнь не имеет смысла без Андреа, – улыбнулся, думая о птичке, – Я готов с удовольствием умереть ради неё, и восстать тоже. В этом и заключается любовь. Она возрождает веру в лучший день, когда у нас её так мало. Стоит ли это всей боли? – иронично рассмеялся, – Стоит. А ты думаешь, у других простых людей нет риска? Умирают все, Габриэль. Не важно, мужчина ты или женщина, ребёнок или старик, мафиози ты или простой кассир. Все мы однажды умрём. Правда жизни такова. Поэтому действуй, пока не поздно.

Габриэль не стал отвечать, а я добивать. Погруженные в свои мысли, мы продолжали пить уже остывшее молоко, пока к нам не спустился Каир.

– Тусуетесь без меня, да? – сонно зевнув, прищурился друг в одних спортивных штанах, собственно, как и я, – Все с вами понятно.

– Садись уже, балда, – указал на место рядом.

– Подожди, тоже молоко возьму.

Каир присоединился к нам. До рассвета мы так и просидели в гостиной, попивая молоко и разливаясь смехом над нашем детством. В этом моменте не было ничего. Ни проблем, ни Гамбино, ни мирских забот. Мы снова были теми мальчиками, по ночам кравшими молоко, а на утро получавшими подзатыльники от экономки. Мы просто были собой. И это лучшее, что может быть в дружбе.