ГЛАВА 19

Даниэль

So choose your last words

Так что выбери свои предсмертные слова,

This is the last time

Ведь этот раз – последний,

'Cause you and I

Потому что ты и я,

We were born to die

Мы были рождены, чтобы умереть.

Born to Die

Lana Del Rey

В моей жизни никогда не было слабого звена. До появления Андреа. Она моя точка неизвестности. Точка слабости, способная разрушить и поставить на колени. Теперь, когда есть Тина; они с Андреа стали моей силой и самой большой слабостью, как и все близкие мне люди. Инесс. Если с ней и Тиной что-то случится, весь мир будет стерт к чертям собачьим, как и сам Гамбино.

Новость ударила под самый дых. Я впервые узнал, что значит страх и как ощущается холод, когда твои конечности перестают реагировать. Андреа потеряла сознание. Её голова откинулась назад, и я поднял её, унося в домик.

– Ничего не известно, – на ходу говорил Трис, – Гамбино не выходит на связь. Нет ничего, что могло бы дать весть, в порядке ли они.

– Самолёт готов? – положил Андреа в постель, убирая её волосы с лица. Неожиданно птичка открыла глаза и резко села.

– Где моя дочь, Даниэль? – лесные глаза были затуманенными. Она начала трясти меня, – Где она? Где Тина? Где моя дочь? Где наша дочь, Даниэль? – вылетало с рыданиями, – Она жива? Где моя девочка? Почему ты молчишь?! – закричала птичка, стиснув воротник моей рубашки, – Не молчи!

– Я здесь, – применив силу против сопротивлений и истерик, притянул Андреа к себе, заключая в свои объятия, – И я привезу нашу девочку, слышишь? – шептал в её волосы, пока слезы Андреа пропитывали мою рубашку.

– Сделай это, Даниэль, – Андреа подняла голову. Ее глаза перестали лить слезы. На лице появилось выражение чего-то темного и решительного, – Сожги весь чертов мир, но верни нашу дочь.

– Я сделаю все, птичка, – в этом я не сомневался, – Только верь мне.

***

В самолете Андреа все время держалась за меня, ни на секунду не желая отпускать. Я тоже не хотел. Это было единственное, что держало в тонусе.

Мы поймали тишину, пока самолет набирал скорость. Тристан словно выпал из сознания. Господин адвокат сидел напротив. Его колено ходило ходуном, пока он нервно кусал ногти. А я пытался не подпускать мысли о плохом. Андреа расположилась рядом со мной. Ее глаза были пусты, подобно иссохшему водоему. Не было даже слез. Будто она так и осталась в моменте, где узнала обо всем. Я же сжимал поручни сиденья, держа в руках телефон, который включил недавно. Более ста пропущенных звонков. Если бы Трис не знал, что поселились мы у него, нас бы не нашли. Мысль пугала.

Я дал себе расслабиться. Впервые в жизни поверил, что живу в простом мире, но…это далеко не так. Не прощу себе этого. Никогда не прощу, если что-то слу…нет, я спасу своих девочек. Спасу, и приведу домой, а Гамбино… советую ему молиться перед смертью.

Приземлившись на Сицилии, оперативно поехали в особняк. По пути внезапно пошел дождь. Он лил с такой силой, что заметал вокруг все. Такое было редкостью в наших краях. Будто даже погода чувствовала всю ситуацию.

Вышел из машины, и взяв зонт у одного из солдат, открыл над головой Андреа. Мы прошли в особняк, застав в нем гробовую тишину. Это ударило по сердцу. Только недавно Инесс и Тина резвились здесь, их смех разлетался повсюду, а сейчас только дождь барабанил по окнам. Все собрались в гостиной. Габриэль стоял у окна. Он повернулся, когда услышал наши шаги. Каир напряженно сидел в кресле. Они с Адрианой резко сорвались с мест, увидев нас.

– Кто был на посту, когда это произошло? – перешел тут же к делу.

Андреа не стала слушать. Ее глаза побежали по каждому уголку дома, доходя до лестницы, разыскивая следы нашей малышки. Она зашагала на второй этаж. Я был готов сорваться за ней, но Дри понимающе кивнула мне, побежав за птичкой.

– Несколько парней из солдат, – начал Габриэль, – Они поехали в торговый дом на шоппинг.

– Где они? – голос набрал оттенки холодной ярости.

– На заднем дво…, – не успел Каир договорить, как ноги сами повели прочь из дома.

Прошел весь двор, прежде чем наконец оказаться на заднем. Дождь намочил все вещи и волосы. Я достал ружье, прикрепленное к кобуре на ремне. Четыре охранника стояли в строю, опустив смиренно головы. Внутри все кипело. Хотелось рвать и метать, как и этот дождь вокруг.

– Ты, – указал ружьем на мужчину, стоявшего самым первым.

Габриэль отвечал за персонал, ответственный за безопасность членов семьи. Это всегда был долгий и тщательный отбор, который эти четверо прошли, но на деле…блять, мои дочь и сестра попали в руки ублюдков. И я не мог удержать гнев, разъедающий всю душу. Единственное, что должен знать каждый: если хоть волосок упадет с головы моей принцессы, полетят головы. И первые в очереди эти четверо.

Первый в строю поднял взгляд полный страха. Он дрожал, его глаза бегали по всей территории дома.

– Как это произошло? – раздался вопрос полный убийственного тонна.

– Мы были в торговом центре, – дрожащий голос заставлял крепче сжимать пистолет, – Синьорина Инесс захотела мороженное, и взяв ребенка пошла его купить. Она сказала, ждать в стороне. Было…было много людей, мы не поняли, как они ис…, – секунда и его слова оборвались оглушающим выстрелом. Пуля попала прямо в лоб. Брызги крови полетели на рядом стоящих солдат, зажмуривших глаза от неожиданности. Габриэль с Каиром не повели даже глазом.

Всем известно, что выход из клана один. И это смерть. Таков был наш мир. Оставить их было бы ошибкой. Они не стоят этой должности.

– Теперь ты, – указал дулом пистолета на второго, – Кто это был? Как. Черт. Возьми?!

– Я…я, – заикание раздражало, как и тряска подобий этих мужчин.

Пуля вылетела из дула пистолета прежде, чем тот успел взять чертовы яйца в кулак.

– Вы, – дуло пистолета направилось на оставшихся двоих, – Заметили что-нибудь подозрительное?

– Они просто пропали из виду, – заговорил последний, не поднимая глаз, – Секунды и их нет.

Секунда и его тоже нет.

Еще одна пуля. Порох. Секунда. И последний идет к кучке.

Воцарилась тишина. Только шум дождя и мое размеренное дыхание нарушали ее.

– Уберите их с глаз долой, – прошипел, вытирая мокрое лицо, после чего направился в сарай.

Мой крик заполнил каждый уголок этого проклятого места. Пули полетели по всему периметру. Кулаком разрушил весь тир и продырявил грушу патронами. Я рушил все, срываясь на самый злобный и отчаянный рев. Руки разбились в кровь оттого, как я бил по стенам. Пули закончились. Я остановился посреди разрушенного сарая, задыхаясь от отдышки. Тогда дверь позади открылась. Парни зашли в сарай. Каир присел на деревянный стул. Точнее на то, что от него осталось. Тристан прошел к окну, не желая ничего говорить. Габриэль остановился напротив меня. И за всеми ими появился Валентин, жених Инесс.

– Я полечу с вами, – уверенно заявил парень. С ним мне так и не удалось познакомиться лучше. – Не могу сидеть на месте, зная, что Инесс в руках этих тварей.

– Я убью каждого из этих тварей, – процедил я сквозь сжатые зубы, снова направив кулак в стену.

– Ты в ярости, – подтвердил Габриэль то, что и без него было ясно.

– Нет, сука, я не в ярости, а в гребаной агонии, готовый перевернуть чертову планету в поиске дочери и сестры! – повернулся к другу, не пытаясь сбавить тон.

– А ты думаешь, разрушая все и убивая, ты найдешь их?! – закричал Габриэль в ответ, сделав шаг навстречу, – Соберись, твою мать! Думай, как Дон! За твоими плечами твой клан, а не только…

– Заткнись! – хватило несколько шагов, чтобы оказаться впритык к Габриэлю, взять его за воротник и прижать к стенке, – Не смей даже продолжать, – мои зрачки сверкнули, готовые вспыхнуть от ярости, – Моя дочь и моя сестра черт знает где, а ты предлагаешь думать как дон. Нет, блядь, я в первую очередь отец для Тины и брат для Инесс, а не чертов дон!

– Эй, – Каир силой отодрал меня от Габриэля, – Габриэль прав, Дэн, – тоже принялся наговаривать ублюдок, – Нам нужно думать на холодную голову. Попытаться выйти на связь с Гамбино.

– Откуда такая уверенность, что это он? – прозвучал голос Тристана. Он наконец оторвал внимание от окна, – Не было никакой вести. Ни звонка, письма…видео, в конце концов.

Но в голове было лишь одно слово: связь. Связь. Связь.

– Это он, нет сомнений, – Габриэль, поправив пиджак, отошел.

– Где Торри? – прозвучал мой вопрос громче, чем казалось.

– Зачем он нам? – нахмурился Каир.

– Пусть едет сюда. Сейчас же.

Хватило меньше тридцати минут, чтобы автомобиль Торри припарковался у нас во дворе. Он вошел в дом с раскрытым ноутбуком в руках.

– Получилось выйти на связь? – тут же перешел я к делу.

– Точка двигается в Берлине, к югу, – запыхаясь, Торри поставил комп на журнальный столик, и указал пальцем на красную двигающуюся точку среди зеленой карты.

– Вы нашли ее? – Андреа появилась на лестничной площадке. Ее голос сломлен и лишен каких-либо сил. Только сейчас в нем промелькнуло что-то походящее на счастье. – Вы вышли на их след? – Андреа подбежала к ноутбуку и повернула его к себе, глядя на точку, двигающуюся по монитору. Это был чип, вставленный в ворона Тины. Торри разобрался со всем после того, как мы прилетели в Италию. Андреа улыбалась, пока координат на мониторе не замер, как и улыбка на ее губах.

– Что это значит? – посмотрела птичка растерянно на Торри.

– Они перестали двигаться, сейчас они…

– На скале, – ответил вместо него Габриэль.

Все внимание устремилось на консильери клана, стоявшего за моей спиной. Телефон в его руках был подобен бомбе замедленного действия. Друг посмотрел на Торри.

– Подключи это, – протянул он мобильник парню необыдено напряженный.

Все задержали дыхания.

– Что там? – прошептала Андреа, присаживаясь рядом и впиваясь в мою ладонь в поисках надежды. Практически не дыша, птичка смотрела, как Торри подключал телефон к ноутбуку. Экран стал черным, затем яркость повысилась. Сердце остановилось. Уши заложило, а всхлип Андреа убивал еще больше.

– Твою мать, – выругался Тристан, отвернувшись. Он так покраснел, что казалось, вены на его лице лопнут. Думаю, я и сам выглядел не лучше.

На экране была та самая скала, о которой говорил Габриэль. Ярко светило солнце, вдали доносилось шуршанье водопада. Черт.

От увиденного вскочил с места.

Инесс и Тина были привязаны к стульям, стоявшим у самого обрыва. На их головы надели черные мешки, что не давало покоя. Инесс не двигалась. Она прекрасно знала, что неизбежный фут, и обрыв вел к смерти.

– Не двигайся, малышка, – пытаясь не показать дрожь и слезы в голосе, шептала Инесс Тине, – Хорошо?

– А когда приедет папа? Почему так темно, тетя? – повернула голову дочь на голос тети.

– Нет, – задрожала Андреа, повалившись на колени перед экраном, – Моя девочка, – она вцепилась в свои волосы, нервно отдергивая их, – Нет…нет…

– Как дела, Конселло? – Гамбино заставил всех замолчать.

Андреа остолбенела, сидя перед ноутбуком. Зейд присел у камеры, вальяжно скрестив руки и растянув дьявольскую ухмылку.

– Как тебе вид сзади? – указал мерзавец большим пальцем позади себя, на Тину и Инесс.

На коленях у малышки был Али, который дрожал, как и коленки Тины. Легкие сжались. Едва ли держал себя в руках, чтобы не перевернуть весь стол вместе с экраном.

– Дай телефон, – вытянул руку в сторону Габриэля, и тот вложил в нее рабочий мобильник. Тот, с помощью которого мы связываемся с другими кланами. Найдя в нем контакт Гамбино, нажал на вызов. Поту сторону экрана зазвонила мелодия звонка.

– О, – усмехнулся ублюдок, поднимая трубку. Теперь его мерзкий голос был у моего уха.

Все смотрели на меня выжидающе, явно говоря включить громкоговоритель, что и сделал в конце концов.

– Я ждал твоего звонка, – рассмеялся Гамбино. Как же хотелось задушить его голыми руками и сломать все передние зубы, улыбающиеся сейчас в камеру.

– Чего ты хочешь? – перешел к делу.

– Хочу все, что вы с отцом у меня отняли, – улыбка на лице Гамбино сошла на нет, – Хочу, чтобы вы страдали, Конселло. Хочу вернуть свои земли, бизнес, авторитет. Хочу отомстить за то, что сделал твой отец.

– Мы не виновны, что твой брат оказался сукой, – процедил, не отводя глаз от видео. Я следил за каждым действием Тины и Инесс.

– Или твоя жена тварью, что подставила всех нас, да, Конселло? – не остался Гамбино в долгу.

– Я отрежу твой гнусный язык, если еще раз он коснется моей женщины.

Андреа привстала и не успел я отреагировать, сорвала с моих рук телефон.

– Возьми меня, – совершенно уверенно заявила птичка. Попытался забрать у нее мобильник, но та отвернулась, не давая возможности, – Из-за меня все произошло, так возьми в плен меня, Зейд, но не трогай мою дочь.

– Отдай телефон, – почти задыхаясь от ярости, вырвал мобильный у Андреа.

– Слушай меня, отпусти их и останешься жив, – я врал. После всего, даже волоска Гамбино не останется на этом свете. Чертового ногтя. Я уничтожу даже его прах.

– Я отпущу их, когда ты будешь передо мной на коленях, Конселло, – зловеще усмехаясь, – Жду тебе.

Отключилось все. Телефон. Звонок. Видео.

– Приготовь самолет, – повернулся к Габриэлю, – Подготовь солдат. Мы вылетаем.

– Уже, – сорвался с места Габриэль.

– Я тоже, – Андреа привстала передо мной, когда устремился на выход, упирая свои руки в мою грудь, – Я полечу с вами.

– Нет, – кратко полетело в ответ.

– Я полечу с вами! – закричала дьяволица, ударяя ладонью в мое плечо, – Моя дочь там одна. Я не смогу сидеть спокойно, пока она сидит на том чертовом обрыве!

– Я не могу рисковать и твоей жизнью! – сорвался на ответный возглас, заставляя Андреа замереть. Она сделала шаг назад. Ее зеленые глаза были полны слез, что вот-вот и сорвутся.

– Ты не можешь так поступать со мной, – едва слышно прошептала Андреа, – Мое сердце горит, Даниэль! – теперь рука птичка полетела прямо в сторону, где бьется ее сердце, – Мое сердце изливается кровью! – удар, удар, удар.

Злость и решительность мгновенно ушли. Опустил пистолет и подошел к Андреа. Взял ее лицо в колыбель своих рук и притянул к себе. Наши лбы встретились, как и взгляды. Ее полный боли и слез с моим горящим от переживания и решительностью сравнять Берлин с землей.

– Но ты не поедешь к Гамбино со мной.

Андреа уже было возразила, но перебил сразу.

– Нет, птичка, либо так, либо никак, – крепче сжал лицо Андреа, пытаясь внедрить в нее спокойствие, которое не помешало бы нам всем, – Наша дочь должна увидеть здоровую и счастливую мать, когда вернется, – улыбнулся сквозь силу.

Андреа смотрела в мои глаза в немой просьбе, но после закрыла их и глубоко вдохнула.

– Хорошо, – смирилась она, – Хо-ро-шо, – повторила по слогам с выдохом.

Спустя час мы вылетели. Времени было в обрез. Полет занимал больше трех часов и проходил за обсуждением, как мы поступим в случае нападения.

– Его авторитет был подрезан, – заметил Валентин, – Он хочет потешить свое эго.

– Берлин всегда был пешкой в руках дона Лоренцо, – отозвался Тристан, расположившийся напротив Валентина, испепеляя парня взглядом из-под век. – Думаешь, он взял Тину и Инесс в плен, чтобы потешить свое эго? – напряженно рассмеялся Тристан, резко переведя взгляд на меня, – А ты думаешь, он просто так горел желанием женить вас с Зарой?

– Тристан прав, – согласился Габриэль, а я поймал взглядом птичку. Впервые за несколько часов полета она заснула, – Здесь скрывается что-то большее, – он задумчиво потер подбородок.

Каир, сидящий с другой стороны от Габриэля откашлялся.

– Выкладывай, – я знал. Каир на первый вид беспечный и легкомысленный. Но этот парень знал намного больше, чем хотелось бы. А сейчас он молчал. – Выкладывай блять, пока у меня есть терпение, – наклонился, облокотившись локтями в колена.

– Диего, – выдохнул Каир, в проигрыше закрывая глаза, – На одном из приемов синдиката он переспал со старшей дочерью Гамбино, – друг крепче сжал телефон в руках.

– Зара? – брови в недоумении сошлись на переносице.

У Гамбино была только одна дочь. Один ребенок.

– Нет, – Каир сжал челюсть, – Асия Дели Равхат. Внебрачная дочь Зейда от сестры его жены, – протараторил друг.

Ему тяжело давались слова. Вряд ли Адриана рассказал ему это, чтобы он раскрыл тайну, но дело было в том, что сейчас все тайны должны быть ясны и раскрыты. На кону две драгоценные жизни.

– Она не его племянница? – нахмурился Валентин, – Отец говорил об этой истории, мы были тогда маленькими. Девушка пропала, после выяснилось, что ее закапали заживо.

Только после начал вспоминать эту историю. Мне было тринадцать. Смутно помню, что было, но смерть Асии Равхат создала резонанс. Гамбино тогда заявились в наш дом. Была перестрелка. Оба клана потеряли достаточно людей, но отец как-то решил эту проблему.

– Он убил ее, – пришло озарение так неожиданно, что я встал с места, – Твою мать, отец уничтожил девушку, чтобы…

– Чтобы она не портила род своим происхождением, ведь тогда Диего был будущим доном, – закончил Каир, – Все это было лишь ошибкой по пьяни. Они были молоды, и Диего был готов жениться, но…

– Лоренцо решил иначе, – спохватился Габриэль, – Внебрачная дочь. Она опорочила бы честь клана.

– Чтобы закопать топор войны, он пообещал женить вас с… Зарой, – кивнул Каир, – Ты не был в роли будущего дона, и это было нестрашно. Но потом все закрутилось. Ты решил жениться на Андреа, отказался от свадьбы, чем разозлил Зейда еще больше. Его честь опорочена.

– Он хочет отомстить, – послышался тихий и сломленный голос. Андреа проснулась и все слышала. Она сидела, глядя на меня, и мы оба понимали, к чему все вело.

– Именно, – подтвердил Габриэль.

– Я уничтожу его, – отвернулся к иллюминатору, – Он не тронет их, – говорил больше самому себе.

Но все молчали в ответ. Ведь знали силу мести в нашем мире.

Ничто не оставалось без ответа. Неважно сколько десятков лет прошло. Дети будут платиться за грехи отцов. Их дети за грехи наших детей. Жизнь – огромнейший бумеранг. Мафия это доказывает.

***

Как только самолет приземлился на земли Берлина, солдаты начали свою работу. Мы сняли дом на окраине города. Подготовка была оперативной. Во дворе собралось более десяти черных бронированных «Land Rover». Переодевшись в удобные черные брюки и водолазку, нацепил кобуру на плечи. Я проверял свои пистолеты, когда Андреа тихо открыла двери и вошла. Ее лицо опухло от слез. Под глазами синяки, а губы искусаны от переживания. Увидев птичку такой измотанной, замер у зеркала, через которое встретились наши взгляды. Андреа продолжала идти ко мне, пока не прижалась со спины, сцепив свои хрупкие руки на моей груди, несмотря на обвешанное сооружение.

– Пообещай, что вы вернетесь живыми, – совсем сломлено прошептала птичка. Ее глаза закрылись и капли слез впитывались моей кофтой.

Пальцы крепче сжались на пистолете. Оставив его на столе, повернулся к Андреа и заставил открыть глаза, держа за плечи.

– Все будет хорошо, – ком в горле душил.

– Нет, – нахмурилась Андреа, сжав в кулаках ткань моей водолазки, – Я сказала, пообещать мне, что вы вернетесь живыми!

Начал гладить ее по лицу, убирая распущенные волосы. Губы нежно коснулись уст дьяволицы. Мне хотелось насладиться ее запахом, губами, глазами, улыбкой. Говорят, думать о плохом не стоит. Но не в нашем мире. В мире мафии, в первую очередь думать нужно о плохом. Было больно осознавать, что возможно, это наш…последний поцелуй. Возможно, в последний раз я вижу ее лесные глаза, заставляющие верить только в лучше. В последний раз вдыхаю цветочный аромат диких роз.

– Не могу, – прошептал, прикрыв веки, пытаясь держать слезы при себе. Правда ломала нас обоих, – Но обещаю, что сделаю все, чтобы спасти нашу малышку.

Андреа коснулась моей щеки. Ее пальцы прошлись по моим бровям, и ниже к глазам, словно она хотела запомнить каждую черту.

– Люблю, – Ощущение будто грудь распороли и вырвали сердце.

– До самой смерти, – улыбнулась птичка. Слезы потекли по ее белоснежным щекам, давая понимание, что эти слова имели теперь совершенно другой смысл. Все стало иначе.

– До самой смерти.

С усилием отпустив птичку, вышел из комнаты, чувствуя бездонную пустоту в груди с размером во вселенную. За дверью послышался всхлип, за которым последовал грохот. Андреа крушила всё в комнате, а с каждым шагом, отдалявшим меня от нее, во мне рушилось что-то важное.

Мне нужна была холодная голова, поэтому держался изо всех сил.

Габриэль, Тристан и Валентин ждали у машин, и еще несколько десяток солдат. Каир оставался вместе с Андреа, поэтому стоял за моей спиной у двери дома.

– Вернем принцесс домой, – Габриэль пытался держаться холоднокровным. Но в его глазах было столько же переживания, сколько и в моих.

Все направились по автомобилям. Я остановился перед тем, как сесть в свою, и повернулся в сторону окна кабинета, где оставил Андреа. Птичка стояла у стекла. Она улыбнулась мне. Эта улыбка была всем, что держало меня сейчас на ногах. Ради нее и Тины. Ради Инесс. Смысла моей жизни.

***

Ветер взвыл, воплощая ярость всего мира, когда наш клан остановился у скалы, где ждали люди Гамбино. Солнце скрылось за тучами, а ветер, бушуя вокруг, вздымал волны у подножья скалы.

Я сжал кули, увидев Тину и Инесс. Их глаза были зарыты, руки и ноги привязаны к стульям, стоявшим в нескольких футах от обрыва. Нетерпимо захотелось броситься к ним, но взгляд привлек Гамбино, неспешно выдвинувшийся в центр поляны со сплетенными руками за спиной, которые он «дружелюбно» раскинул в стороны при встрече.

– Ну наконец-то. Я уже думал не увижу тебя, Конселло, – его губы прорезал звериный оскал, – Я думал уже, эти моря вкусят смерть принцесс «Corvi».

– Заткнись, – грубо заткнул в ответ, – Говори, чего хочешь.

– Хочу, чтобы ты страдал, – краски и какой-либо смех сошел с лица ублюдка, – Почувствовал такую же боль, что и я ощутил. Кровь за кровь.

– Отпусти девочек, – выступил Габриэль, – И мы обговорим альтернативный вариант. Война ни к чему. Мы сильнее тебя, Зейд.

– Нет, – грубо рассмеялся Гамбино, – В моих руках самая большая слабость короля Италии, – его взгляд встретился с моим. – И ты серьезно думаешь, что еще сильнее меня?

Нет.

Он был прав. Он поймал меня.

И я был готов отдать свою жизнь.

Андреа

Даниэль уехал. Его не было больше часа. Я сидела в гостиной дома, срывая заусенцы. Мои ноги не находили покоя. Я тряслась, и Каир, стоящий рядом не знал, как меня успокоить. Вода стояла нетронутой. Еда тоже.

Телефон, который я в конце концов включила лежал на столе, и я ждала любого звонка, но не было ничего.

Минуты проходили длиною в жизнь.

Я считала.

Шестьдесят секунд.

Еще и еще.

Еще и еще столько же.

Привлекла меня только боль на большом пальце. Я разодрала кожу так, что потекла кровь. Сердце заколотилось сильнее. Снова это делаю. Неосознанно, но мой мозг блокировал внутреннюю боль внешней. Опять. Кровь потекла по пальцу. Боль пронзила рану, и я прикусила губу, сдерживая слезы. Взяв телефон, чтобы ничего не пропустить, побежала в ванную.

– Все в порядке? – нахмурился Каир, шагая за мной.

Кратко кивнула, скрываясь за дверью душевой. Подставила палец под холодную воду и попыталась дышать. Вдох-выдох.

Телефон засветился и от неожиданности, чуть не уронила его в раковину. Я ожидала сообщение от Даниэля, но…нет. Это был совершенно незнакомый номер. Разблокировав мобильник, открыла входящее, и сердце упало в пятки.

«Я согласен, синьора. Твоя жизнь в обмен на жизнь твоей дочери.

Штрадел, дом 42

Зейд Гамбино»

Один удар. Моя грудь взорвалась болью. Руки задрожали еще больше. Почему-то с губ сорвался смех. Я могу спасти дочь. Помочь Даниэлю.

Каир. Черт, но он. Что делать с ним?

Идеи начали прокручиваться так быстро, что начала действовать на автомате. Выйдя из ванной, прошла в кабинет Даниэля. Взяла пистолет, стоявший в ряду с другими. Спрятала его, прицепив к джинсам и скрыв толстовкой. Выйдя в гостиную, прошла несколько шагов под наблюдением Каира, а после начала свою игру. Я пошатнулась, взялась за голову и присела на пол.

– Воды, – прошептала откашливаясь.

Каир взволновано побежал к журнальному столу. Повернуться ко мне спиной была его ошибкой. Взяла пистолет, и ударила его ручником в затылок. Этому меня в свое время научил Даниэль, о чем скорее пожалел бы, узнав, что я творю. Каир ухватился за голову, повернулся в мою сторону с уже полузакрытыми глазами.

– Что за…, – его ноги подкосило и парень начал падать.

– Прости-прости-прости, пожалуйста, – затараторила, подложив под голову Каира подушку, – Я правда сожалею.

Но ждать времени не было. Резко подскочив, зацепила пистолет, забрала у Каира ключи и побежала на выход. Машина завелась, и я выехала. Забив адрес в телефон, поехала по маршруту на самой высокой скорости.

Дом находился в гуще леса, поэтому первые минут десять проезжала только один лес. Навигатор приближал меня к месту назначения, перекрывая воздух колыхающимся сердцем.

Это был маленький деревянный домик на обочине, и когда нажала на тормоза, машина со скрипом остановилась. Дверь дома открылась. Мои руки крепче сжали руль. Оттуда выбрался незнакомец. Его борода была длинной, а брови словно навсегда застыли в положении хмурости. Горло начало болеть, словно кто-то проводил ножом по нему. Это был страх, но на ровне с ним, в жилах кипела ужасная решимость.

Сердце матери не знает страха, когда дело касается ее ребенка. Это все, что я знала, когда вышла из машины; пошла навстречу амбалу; сдалась; позволила ему заломать мои руки за спину, забрать телефон и пистолет; кинуть в другую машину;

Мы уехали. Мужчина не сказала ни слова, пока я пыталась дышать ровно. Перед глазами проходили воспоминания: первый поцелуй; наш с Даниэлем первый раз; Первое признание; рождение Тины; ее первое слово, первые шаги, зубы, первая истерика; наша семья;

Взгляд скользнул к кольцу на безымянном пальце. Тепло улыбнулась, потирая его. Крылья. Они были такими красивыми.

Я не плакала. Слез не было. Я прекрасно понимала на что иду. Это будет самым лучшим решением, если моя дочь будет жить.

На пол пути мы завернули прямо в лес, на самодельную тропу, которая вывела нас на скалу. Грудь с тяжестью задрожала, когда увидела Тину и Инесс. Они были привязаны к стульям у обрыва. Даниэль стоял напротив Гамбино. Его оружие было нацелено на Зейда. Наши люди находились под прицелом солдат Гамбино, как и его под нашими. Секунда, и, возможно, начнется настоящая бойня. Но я не должна позволить этому случится.

Мужчина за рулем вышел и прошел к моей двери. Он открыл ее, потянув грубо за локоть.

– Выходи, – низким и грубым баритоном приказал мерзавец.

Сглотнув ком в груди, послушалась. С уст сорвался писк, когда мужчина приставил к моей голове пистолет. Мы сделали несколько шагов, и когда вышли на свет из тени деревьев, вокруг наступила грубейшая тишина. Находясь в руках человека Гамбино, нашла взглядом Даниэля. Его глаза вылетели из орбит, когда он увидел состояние дел. Тихое «нет» сорвалось с его губ в неверии.

– Нет! – закричал теперь во всю, направляя оружие в сторону моего похитителя.

– Не советую, – громко заявил Зейд, – Не то…, – он демонстративно посмотрел в мою сторону и оружие сильнее уперлось в мой висок. Я перестала дышать, – Чья-то голова взлетит на ветер, – прозвучали его слова, словно гром среди белого дня.

Даниэль поднял руки в капитуляции. В его глазах бушевали волны. Горели огни ярости. Но я улыбалась ему. Улыбалась сквозь призму слез. Не могла иначе.

– Я заберу у тебя самое дорогое, Даниэль, – злорадно вытягивал Гамбино на фоне, – Как и твой отец забрал у меня.

– Возьми меня, – наконец Даниэль перевел взгляд на Зейда, – Убей меня.

Последовало молчание. Даже птицы перестали петь. Ветер бил в лицо вместе с пылью, заставляя глаза слезиться. Гамбино залился смехом. Он согнулся, держась за живот и распространяя сумасшедший хохот повсюду. После резко замолчал, выпрямился и его лицо принялось быть серьезным.

– Я поклялся, что весь род Конселло будет страдать до конца моих дней, – слова били током по телу. Пот покрыл меня всю.

Посмотрела на Тину. Она сидела, двигая головой в стороны, будто напевая песню. Словно моя девочка не сидела у самого обрыва.

– Мне нужно твое страдание, Даниэль, – наслаждаясь каждым словом, растягивал Гамбино, – Нужна твоя боль. Ты будешь жить, умирая каждый день. – Он направил пистолет на Даниэля, но Дэн не решался сделать того же.

– Не стрелять! – приказал он, смотря на своих вооруженных солдат и друзей.

Габриэль и еще один незнакомый парень держали у дула пистолета нескольких близких людей Зейда, пока под прицелом Тристана был тот, что стоял возле Тины и Инесс. Гамбино повернулся именно к нему.

– Отпусти девочку, – приказал он, смотря на Тину.

Парень сделал сказанное. Он развязал Тину, раскрыл ей глаза, а после подтолкнул в сторону Гамбино. Дочь хмуро раскрыла веки после долгой темноты, и своими ручками потерла их. Гамбино взял ее под руку, и я дернулась.

– Ты обещал, – выкрикнула на одном дыхание.

Тина в недоумении взглянула на меня. Ее фисташковые глаза расширились.

– Мама! – со слезами она побежала ко мне, но Гамбино удержал ее, не давая уйти. Тина надула губы, начиная злобно пинаться ногами в сторону Зейда, – Плохой! Ты плохой! На! – она ударила его свободной рукой в живот, куда смогла дотянуться, потом подняла руку и показала средний палец, вытягивая язык, – Ты плохой дядя!

– Уберите от меня эту дикарку, – Гамбино наморщился и передал девочку своему человеку, что повез ее к Даниэлю.

Оказавшись в руках отца, Тина продемонстрировала всем два средних пальца, после чего укрылась в плече Дэна. Наш папа что-то шептал ей, прежде чем передать Габриэлю. Они с Тиной оперативно сели в машину и уже через секунду их след простыл. Я выдохнула, заливаясь слезами счастья.

– Попробуй открыть огонь, Конселло, – Гамбино подошел ко мне, – И твоя сестра уйдет первее твоей женщины.

Наши руки были связаны безгласно. Даниэль рисковал всем. Инесс все еще была у обрыва. Гамбино приказал собираться, и его люди начали расходиться по машинам. Меня тоже потащили, и…все произошло слишком быстро. Даниэль открыл огонь. Его пуля вылетела прямо в руку надзирателя, оглушая меня, но тот несмотря на ранение не ослабил хватку. После пуля полетела в человека рядом с Гамбино, безжалостно попадая между глаз. Он пал сразу. И пока Даниэль прицелился в Гамбино, кто-то из людей Зейда нажал на курок, попадая прямиком в ногу Дэна.

Я закричала.

– Нет! – я вцепилась в руку похитителя и укусила, за что получила пощечину. Я рыпалась так сильно, что почти задыхалась в попытке выбраться.

Но меня все же затолкали в салон автомобиля, и последнее, что я увидела, как Даниэль пал на землю, держась за ногу, прежде чем вокруг все заглушилось после удара в лицо.

– Девушку сбросьте, – приказал Гамбино и все стало белым шумом.

Последнее, что сплыло перед глазами: море. Оно такое большое и бескрайнее. А еще…смех. Детский смех завораживал душу, как и приятный мужской голос. Даниэль и Тина, последнее, что давало надежду на счастливую жизнь.

Но сможем ли мы?