11. Соседка

Пикап на вездеходных колесах был слишком высокий, чтобы у меня получилось забраться в него гордо, грациозно и независимо. Вместо всего перечисленного я неуклюже заползла внутрь душного, нагретого как духовка салона, чуть не получив вспомогательный шлепок по попе от чертового Артура Адамовича.

Шумно выдохнув, села наконец, торопливо поправляя задравшийся подол сарафана.

— Устроились? — черные глаза Шахова снисходительно и весело блестели, когда он с силой захлопывал за мной дверь.

— Да, благодарю, — поджала губы, наблюдая, как Артур огибает капот, чтобы занять водительское сидение.

В машине было пекло похлеще, чем на улице, и даже опущенные до предела стекла не спасали. Накалившийся металл будто готов был потечь в любую секунду, пахло грязной рабочей одеждой и протертыми, засаленными сидениями. Торпеда пыльная, со следами пальцев, у рычага передач валялись какие-то пластиковые пропуска и связки ключей, кармашек двери с моей стороны был забит тряпками, испачканными в машинном масле. Я непроизвольно сравнила этот пикап с внедорожником, на котором Шахов меня встретил, и подумала, что эта машина скорее всего служебная, а не его личная. Слишком автомобили были по энергетике разные и здесь не чувствовалось... Самого Артура. Разве, что из хрипящих динамиков печально и надрывно пела Арбенина про то, как же ей катастрофически кого-то не хватает.

Не знаю, почему я так остро ощущала, что это машина не Шахова, ведь я знала этого человека меньше суток — но вот вдруг уже так легко интуитивно считывала его личные метки в окружающем пространстве.

Артур легко запрыгнул в салон, хлопнула водительская дверь, и пикап тут же, тяжело дернувшись, покатил по пыльной дороге. За спиной, в открытом кузове, мужики переключились с обсуждения меня на какие-то новые пилы. Их хриплые, громкие голоса заполняли салон через распахнутые окна. Артур же молчал, смотря на дорогу и то и дело едва заметно скашивая на меня тягучий взгляд.

Сложила руки на коленях как школьница, отвернулась к окну, слепо смотря на похожие как близнецы деревянные домики вдоль дороги. Молчание, как и вчера, давило бетонной плитой и ставило дыбом волоски на предплечьях, но потерплю — ехать -то от силы пять минут...

Вообще странное меня чувство сковывало рядом с этим человеком. Никогда ничего подобного не ощущала и уж тем более не находила ему причин. Мужчина как мужчина, а я...

Не робела, нет. Но вся внутренне подбиралась словно перед прыжком. И под ложечкой тянуще сосало. Будто я стояла на цыпочках с тарзанкой у самого обрыва. Да, это было самое похожее...! Вот еще чуть-чуть, и потащит невидимая сила, перехватит дыхание, отберет возможность хоть что-то изменить. А затем мгновение невесомости, стремительное падение и сомкнувшаяся толща темной воды над головой.

— Сложно вам будет все время пешком, Ульяна... Максимовна, — вдруг разрушил тишину между нами Артур, снова делая паузу после моего имени. Будто ждал разрешения забыть отчество.

— Я заказала велосипед, — быстро повернула к нему голову и снова отвернулась к окну.

— Велосипед... Ясно, — с усмешкой, — А прав нет?

— Нет, прав нет. Впрочем, как и машины.

— А зимой как же? Зимой тоже на велосипеде?

— А зимой мне снегоход выдадут, на него права получу, — ответила резче, чем хотелось бы.

Просто его снисходительный тон меня задевал, хотя в самих словах вроде бы и не было ничего такого.

— Что ж... Приехали, — а Артур уже сворачивал к моему дому, который я пока больше по покосившемуся забору узнавала, чем по самому строению, мало чем отличающемуся от остальных.

— Как соседи? — поинтересовался Шахов, зацепив взглядом женщину во дворе, развешивающую белье.

Я тоже на нее посмотрела. Это наверно и была жена "дяди Пети" — Дарья. Неопределенного возраста, сухая, с уставшим, серым лицом, хранящем очевидные следы алкогольной зависимости, в цветастом "бабушкином" халате и блеклой косынке, из-под которой выбивались мышиные, с сединой пряди. Беременная, может месяце на шестом. У подола крутилось двое тощих чумазых мальчишек в одних трусах — подавали матери белье из большого тазика. Дарья же повернулась к нам и хмуро уставилась на выезжающую машину.

Я кивнула ей, смотря через лобовое. Но она почему-то только нахмурилась еще больше.

— Что, не поладили? — спросил Шахов, тормозя.

— Еще не познакомились, — рассеянно отозвалась я, открыв дверь и спрыгивая из пикапа на землю.

Соседка пытливо отследила каждое мое движение. Поджав губы, внимательно прошлась по моей фигуре и остановилась на лице. Выражение ее собственного лица при этом вряд ли можно было назвать дружелюбным. Впрочем, в подруги я записываться и не собиралась. Мне бы жить спокойно и все...

— Здравствуйте, — сказала было ей первая, но мое приветствие потонуло в голосах мужиков, сидевших в кузове пикапа.

— Дашка, здорова! А дома Петро?!

— Спит он, Тихомир! — отозвалась она, поддерживая руками поясницу.

— А ты разбуди! Дело есть...

— Знаю я ваши дела, — сощурилась женщина, — Неделю потом дома не появится! А я тут всё одна! Езжайте ужо!

— А тебе что шабашка лишняя? Всё копеечка, — не отставали мужики.

— Так с вами свяжешься, донесёшь что ли ту копеечку? С вами и пропьет, — отрезала Дарья и в голосе мелькнула заметная обида.

— Даш, зови, я половину денег тебе в руки отдам. Или скажешь, что детям и в дом надо купить, куплю, — вмешался Артур, доставая из кузова мои пакеты.

Соседка склонила голову, посмотрев на Шахова, пожевала задумчиво губу и кивнула.

— Нет уж, лучше все деньгами. Колька, буди отца, — ткнула в спину одного из пацанят, и тот стремглав понесся к дому.

Я же пошла к ней, за мной шел Артур с моим пакетами, которые, похоже, и не собирался мне вручать. Поравнявшись с Дарьей, я улыбнулась еще раз и повторила.

— Здравствуйте, я Ульяна, соседка ваша новая.

Женщина молчала и почему-то смотрела на мои губы, а не в глаза. Брови собрались на переносице. Затем она и вовсе отвела взгляд, проводив им Артура, который нес пакеты к моему крыльцу.

— Петька сказал уже....— буркнула. И тише, —...что прикатила фифа городская. Но, смотрю, освоилась быстро, да? — мотнула подбородком в сторону Шахова.

Я перестала улыбаться. Просто стояла и молчала, не зная, как лучше отреагировать. Посыл был ясен, но в ответ посылать не хотелось... пока. Как и оправдываться за то, что приняла чью-то помощь. Дарья же, не дождавшись ответной реакции, и вовсе подалась ко мне ближе и тихо не зашептала — зашипела.

— Слышь, деточка. Только попробуй к Петьке моему сунуться, все лохмы повыдираю, поняла? А то знаю я вас...Приехала тут... Вся такая...! Не успела порог переступить —уже у туалета чужого мужика айда караулить!

От абсурдности обвинения из меня вырвался нервный смешок. Перед глазами встал пьяный "дядя Петя", которым легко можно было пугать в ночи детей.

Я сдавленно хохотнула ещё раз, прикрыв рот рукой и смотря, как соседка от моего смеха натурально багровеет, по всей видимости, не понимая причин. Надо же... И правда, любовь зла...! Откашлялась, прочищая горло, и с трудом состроила серьезную скорбную мину.

— Я вас услышала, Дарья, можете быть спокойны. Клянусь, даже не посмотрю, — выдала торжественно, отступая от нее на шаг, — А сейчас извините, продукты разобрать надо. Приятно было познакомиться. Я пойду.