12. В омут

Разобрав пакеты, я первым делом взялась за установку новой сим-карты.

Провозившись с минуту, невольно прикрыла ладонью рот, когда увидела заветные полосочки сети. Боже, чувство было такое, будто все это время я, наказанная, стояла в углу и тут мне наконец разрешили из этого несчастного угла выйти!

Уселась поудобней на своей узкой кровати, поджав под себя ноги, и набрала маму.

От каждого длинного гудка в динамике в горле все сильнее разбухал ком. Я пыталась его сглотнуть, чтобы ничем не выдать свое состояние, но, услышав мамино "Да?", вместо ответного "Привет" надрывно всхлипнула.

— Але, это кто? — голос мамы зазвенел беспокойством.

Рвано выдохнула, беря себя в руки. Вскочила с кровати и заходила по комнате. Как же хотелось пожаловаться! Выплеснуть все, что накопилось за эти сутки, но толку? Чем она мне поможет? Лишь заставлю родителей переживать. Да ведь и нет ничего страшного в том, где я очутилась на самом деле. Просто пока... все вокруг с непривычки давит.

— Мам, привет, это я, — зачастила в трубку наигранно веселым тоном, — Ты извини, что только сейчас звоню. Тут со связью не очень, но я уже разобралась. Запиши, это мой новый номер. Я написала заявление, чтобы и мой старый на этого оператора перевели, но сказали, что это не сразу... Но скоро заработает!

— Улечка, Господи! Мы уж с отцом испереживались! — облегченно выдохнула мама, и я почти воочию увидела, как она в знакомом до боли жесте всплеснула одной рукой, — Ты как?!

— Говорю же, все хорошо. Добралась. Уже была на работе. Мне дом дали...— обвела глазами свои скромные "хоромы", —... Неплохой. Сам глава поселения встречал.

— Ой, ты хоть фотки пришли!

— Конечно, — закусила губу и медленно осела обратно на кровать.

— Может видеосвязь включишь?

— Давай не сейчас...

— Ладно, дочь. Ну хоть еще что-нибудь расскажи!

— Да я то что? Пока и рассказывать нечего... Лучше ты скажи! Как у вас там с теплицами? Разрешилось? — перевела тему я.

Очень хотелось послушать ее голос и ничего не говорить самой. Прикрыть глаза и просто слушать, как родной тембр словно окутывает тебя пуховым одеялом, прогоняя все тревоги прочь. Внушая, что у тебя есть дом, где уютно, спокойно, понятно, вкусно пахнет и все пропитано любовью. Пусть он, этот дом, и за тысячи километров отсюда, но он есть!

И там тебе всегда рады, всегда ждут...

— Ой, там отец учудил, конечно...— мама охотно начала рассказывать про теплицы.

А я легла на кровати, свернувшись калачиком, и, рассеянно улыбаясь, ее слушала. Больше не слова даже, а ласковый звук самого дорогого голоса.

Это было то, что нужно сейчас.

* * *

С мамой я проболтала минут двадцать, потом еще минут десять с отцом. Полчаса, за которые я снова почувствовала в себе опору.

Положила трубку с лёгкой, но светлой грустью. Внутри стало тихо-тихо словно водяная гладь. И так не хотелось это состояние расплескать, что даже двигаться я невольно стала плавно и медленно по своему новому дому.

Распахнула окна, впуская вечернюю прохладу и прогоняя настоявшуюся духоту. Включила музыкальный канал на телевизоре. Открыла холодильник и, после минутных неторопливых раздумий, достала оттуда яйца и сыр, чтобы состряпать простенькой ужин. Хотела поставить чайник, но поняла, что совсем не осталось воды.

Подхватив ведро, вышла на улицу. Колодец был у нас прямо во дворе — хоть с этим повезло. Пока крутила ворот, во двор забежали две девочки, одной лет девять, другой чуть поменьше. Худенькие, светленькие и с настолько похожими лицами, что сомнений не оставалось в том, что они сестры. Их волосы были мокрые, простые хлопковые платьица липли к телу, а у старшей было перекинуто банное полотенце через плечо.

— Здравствуйте! — нестройным хором выдали девчонки при виде меня.

— Здрасьте, — я в ответ улыбнулась, — Вы тоже мои соседки?

— Да, — старшая притормозила и схватила за руку сестру, заставляя и ту остановиться, — Я Фая, а это Машка.

— А я Ульяна, очень приятно. Вы с речки?

Девочки кивнули.

— Одни ходите? Не боитесь?

— Да на бродке неглубоко, — отмахнулась Фая с видом специалиста, — И что ж, мы плавать не умеем что ли?!Я Дикую четыре раза без остановки могу переплыть.

— И я, — пискнула младшая.

— Не ври, ты всегда на третий раз отдыхаешь, — шикнула на нее Фая.

— Не отдыхаю! Сама ты врешь! — тут же надулась Маша, по-детски выпячивая нижнюю губу и вырвав свою руку из ладони сестры.

— Я верю, всем верю,— встряла я в их разгорающуюся ссору, — А не подскажите, как дойти до вашего бродка? Близко здесь? Хочу искупаться.

— Да пара минут всего, — охотно отозвалась Фая, — Вот до дома дедМирона дойдете, это который с петухом на крыше, и влево вниз к Дикой, там и бродок, — махнула рукой в нужном направлении.

— Хорошо, спасибо, девчонки.

— Не за что, — те расплылись в довольных улыбках и, словно вспуганные воробушки, понеслись к своему крыльцу.

* * *

Пока поужинала, пока воды натаскала с запасом, заполнив все ведра, которые только в доме нашла, пока прибралась чуть-чуть... В итоге из дома я вышла, когда ночь уже полностью овладела деревней.

Небо было чёрное— чёрное и какое-то невообразимо глубокое — задерешь голову, присмотришься и будто проваливаешься туда. Ярко, фонарями мигали крупные звёзды, цикады стрекотали так, что звенело в ушах. На улице никого — лишь тусклый свет в редких окошках. Тишина...! Даже ступать хотелось бесшумно, чтобы не потревожить царящий вокруг густой покой.

Воздух уже дышал ночной прохладой, а от земли еще парило теплом, которое та накопила за знойный день и теперь отдавала. Ноги легко пружинили по проселочной дороге.

Дом с флигелем в виде петуха я нашла сразу, от него свернула вниз к реке, как сказали девочки.

Здесь уже совсем домов не было — одни огороды. А дальше и вовсе лес…И впереди серебрилась река, подсвеченная полной красноватой луной.

Я невольно замедлила шаг, оглянулась на последние домики...

Сосны зашумели, хоть ветра почти не было. Будто они были живые и двигались сами по себе. Шух-шух-шух...

Тайга подступала и словно дышала в едином порыве — медленно, тяжело. Не спала — чутко дремала, и страшно разбудить.

А вдруг звери..?!

Да ну, нет, слишком уж близко к домам. Посреди деревни.

Пошла дальше.

Тропа моя буквально упиралась в реку и продолжалась на том берегу, теряясь среди смыкающихся черной стеной деревьев. Камыши расступились здесь, открывая узкий песчаный бережок. Оглушающе квакали лягушки, давя собой все остальные звуки.

Я подошла к самой воде и потрогала ее ногой.

Боже, блаженство какое! Как парное молоко!

Все страхи мигом вылетели из головы — так захотелось окунуться, что зазудела кожа. Я быстренько скинула с себя сарафан, оставаясь в одном бикини, рядом с платьем бросила полотенце и с радостным визгом забежала в реку, утопая в поднятом ворохе брызг.