21. Судить

Дни потекли друг за другом со скоростью темной воды речки Дикой. Монотонные, однообразные, полные работы и мелких хозяйственных забот — они словно баюкали меня, отнимая возможность чувствовать время. Казалось, только вчера я стояла одна на перроне у облупленного памятника Ленину, а вот уже и больше недели прошло. И когда, и как именно — непонятно.

Мне нравилось это сонное и одновременно стремительное течение жизни здесь. В нем можно было не заметить, как и два года пройдёт, и моя трудовая ссылка кончится.

Шахова я пока больше не встречала. Оказалось, что, после того вечера, когда Артур принес мне канистру бензина, он наутро уехал вместе с тремя бригадами лесорубов в тайгу на какой-то дальний участок и вернуться должен был в лучшем случае через пару недель.

Я не узнавала про Шахова специально — в этом не было никакой необходимости. Шовня и без того гудела сплетнями и разговорами как потревоженный улей, особенно в отсутствие большей части мужиков, ведь Артур поехал не один, а прихватив с собой практически все трудоспособное мужское население. Еще и совпала их вахта вместе с очередной геологической экспедицией, уведя и геологов куда-то в самое сердце тайги.

Деревня вдруг стала принадлежать женщинам, детям и старикам словно во времена войны. Жены у меня на приеме говорили, как ждут возвращения мужей с вахты, молодые девчонки веселыми стайками купались на бродке, вспоминая своих парней — друзей, и пели по вечерам песни про любовь, сидя на завалинках. А Иван Ильич, наш глава поселения, оказался самым востребованным кавалером на субботнем вечере в клубе, которые здесь проводили регулярно.

Каждые выходные одна и та же культурная программа — сначала бесплатно показывали кино, потом был обязательный концерт местной самодеятельности, а после уже выходили из зала со сценой в просторный холл и там устраивали танцы.

Все здесь было подчинено своему распорядку, расписано по часам и повторялось изо дня в день.

И мне это нравилось, но внутри все равно тлело что-то беспокойное. Опасно похожее на... ожидание.

Да, я тоже ждала.

Ждала, как и все женщины в деревне, когда мужчины наконец вернутся, упорно пытаясь себя убедить, что это лишь отголоски влияния на меня массового сознания, и никто конкретный мне не нужен.

Но убеждать себя в этом было ох как сложно, когда вздрагиваешь от одного упоминания чужого имени. А оно как назло сыпалось на меня отовсюду. Резкое, хлесткое, твердое, энергичное...Как и его обладатель.

Тем более, что и сам Артур умудрялся напоминать о себе, будучи даже в недоступной тайге.

Через несколько дней, как я видела Шахова в последний раз, меня приехал проведать Иван Ильич, да не с пустыми руками.

— Вот, Ульяна Максимовна, это вам, — Яковлев протянул мне две канистры бензина, — Шахов перед отъездом предупредил, что надо бы вам помочь запасы пополнить, пока его нет, — старик хитро улыбнулся и, после канистр, вручил мне еще и какой-то пакет, — И это тоже очень просил передать со словами, чтобы в следующий раз за отсутствие необходимого не переживали.

— Необходимого? — я недоуменно изогнула бровь, принимая подарок.

Заглянула внутрь пакета и вспыхнула душным румянцем до самых корней волос.

Пакет был доверху забит разнообразным чаем. И в пакетиках, и заваркой, и с добавками, и просто черным. Даже разглядела пару спрессованных круглях, намекающих, что это скорее всего пуэр.

— Не стоило, — пробормотала я дрогнувшим от смущения голосом и попыталась было вернуть пакет, но Иван Ильич только замахал на меня руками, отступая.

— Артуру Адамычу отдадите, если не надо. Это же не от меня!

Пришлось забрать.

Чай оказался вкусный...

А еще сплетни-сплетни-сплетни... Они находили меня повсюду. Обрывками, осколками, случайно выхваченными фразами, даже если я не спрашивала. А спросить иногда ой как хотелось. Раз я не удержалась и все-таки заговорила об этом с Агафьей. Правда о самом Шахове не решилась и начала малодушно интересоваться его другом — Орловым Алексеем.

— Ой, хороший парень, — тут же хитро заулыбалась моя фельдшер, собирая лучики -морщинки вокруг раскосых глаз, — Вежливый, всегда поможет, балагур. С виду бабник, легкий, а так ни с кем из наших и не путается. Боится, наверно, что с ней потом остальные передерутся, — засмеялась Мироновна, — Хотя кто ж его знает на самом деле... Может в городе есть кто, он туда часто ездит отчитываться начальству, но не слышала я. Точно не знаю. Приглянулся что ли? — подмигнула мне.

— Да нет... Я так…Просто... Интересно, кто тут кто, — отвела глаза, слепо уставившись в монитор. Глухо, как можно отстраненней продолжила, — Иван Ильич говорил, что они с...кхм…Шаховым давние друзья... Оба отсюда что ли? — спросила, так и пялясь в рабочий ноут.

— Да где ж отсюда, нет конечно, — хмыкнула на это Агафья Мироновна, — Из Красноярка они. Года три назад только судьбой к нам занесло. Не знаешь, что ли, эту историю?

— Какую?

— Как попали сюда. Они ж оба сидевшие.

Тут я поперхнулась воздухом, который вдыхала, и резко повернула голову к Агафье, уставившись на нее во все глаза.

— Н-нет... Мне Иван Ильич сказал, что они служили...

— Ну так, да, служили. Как стали предлагать, контракт военный подписали, чтобы дальше срок не мотать. А там уж отец Орлова, он в регионе не последний человек, подсуетился, чтобы вместе оказались они, как и на зоне. Сели то за одно.

— За что? — когда спрашивала, горло будто холодной рукой сдавило.

В моем окружении раньше никогда не было... Не законопослушных людей, скажем так. И предубеждение к этой стороне жизни у меня было очень сильное, ощущаемое почти физически. Потому наверно так сложно было все услышанное воспринимать и... верить.

— Толком, Ульяна Максимовна, я не знаю, — вдохнула Агафья Мироновна, внимательно, даже с каким-то сочувствием меня разглядывая, — Но люди говорят, что за драку. Сидели где-то в кабаке компанией, с другим столом языками зацепились, понеслось. В итоге один помер, а Шахову с Орловым нападение группой. Подробности вы лучше сами спросите, если хотите, я не спрашивала. Я и без того людей чую, мне оно не надобно...

Я пару раз моргнула, переваривая ее куцый рассказ. Открыла рот, закрыла. На языке крутилось что-то невразумительное, что сложно в слова оформить.

— Чуете? И что чуете? — наконец пробормотала я.

— Что ни Шахов, ни Орлов мне худа не сделают, а вообще... Жизнь сложная, у каждого свой крест и не мне людей за него судить.

— Что ж, вы, наверно, правы...Судить точно не нам, — я рассеянно кивнула и сделала вид, что углубилась в изучение данных на мониторе, тем обрывая разговор.

А потом и время приема подошло, так что длинная вереница пациентов отвлекла уже нас обеих.

Вот только фоном я все равно целый день на бесконечном повторе слышала обрывочные фразы утренней беседы.

Какая, оказывается, сложная бывает судьба...

И, получается, Шахов убил человека? А может и не одного, ведь был контракт и все знают куда отправляют с зон с такими контрактами. В штурмовики... Вспомнился рваный, глубокий шрам на его плече. Теперь совсем по-другому вспомнился...

И взгляд Артура — тяжелый, проникающий, сканирующий тебя насквозь, вспомнился тоже. Взгляд человека, видевшего для своих лет гораздо больше других людей — вот как этот взгляд теперь воспринимался.

Я не была уверена, что мне это нравилось. Скорее даже наоборот — вызывало настороженность, но и странно, глубинно волновало. Будто я по сравнению с Артуром слабая и беззащитная не только физически, но и ментально. И что-то было в этом неправильно притягательное.

Распрощавшись с Агафьей на крыльце медпункта, я завела Масю и отправилась на привычный уже обход лежачих. Мы с моим фельдшером договорились, что мои дни понедельник, среда и пятница, а её — вторник и четверг.

Сегодня как раз была пятница, и это будто чувствовалось даже в воздухе предвыходного вечера — людей стало больше на улице, со дворов доносился смех, кое-где играла громко музыка, щекотал обоняние запах жарящегося шашлыка, вокруг носились квадроциклы и эндурики, со мной весело здоровались незнакомые мужики... Словно праздник наступил, а не просто конец рабочей недели.

Даже странно было — давно я не видела в Шовне такого оживления.

И сначала его причин не поняла...Пока моего Масю не обогнал черный внедорожник.

Он оглушающе бибикнул, чуть не заставив меня от неожиданности вывернуть руль. Поднял пыль перед моим носом, тормозя полубоком и преграждая мне путь.

А затем передние двери распахнулись и на дорогу одновременно спрыгнули Орлов Алексей и... Шахов Артур.